первая часть
— Семья, — развела руками Вероника. — Сергей вон тоже с утра до вечера трудится, ещё и в командировки его постоянно отправляют. Мы не можем сидеть привязанными к матери. Пытались уговорить её на сиделку, даже нескольких кандидаток в больницу приводили, когда маму из реанимации в палату перевели.
— «Нет, и всё тут. Чужой человек в доме, нельзя доверять, кто знает, что у них на уме», — процитировал мать Сергей.
— Поэтому, — голос Вероники стал мягким, вкрадчивым, почти сказочным, — нам и нужен не чужой человек, а свой, родственник.
— Я, что ли? — только теперь Арина до конца поняла, к чему всё ведётся.
— Конечно, ты, — кивнула женщина. — Ты — самый подходящий вариант. Молодая, шустрая, наша родственница, не чужая. Ну и в нужде, чего уж скрывать. — А так: будешь жить у мамы в доме, в хороших условиях, на съём тратиться не надо, за ней ухаживать — работа не такая уж сложная, мы тебе платить будем. Начнёшь откладывать — сможешь потом в университет вернуться.
— Мама ведь… — Вероника многозначительно покачала головой. — Врачи сказали, после таких ударов люди долго не…
Она не договорила, но Арина всё поняла, и от этой недосказанности ей стало неприятно.
— Своя комната у тебя будет, — подключился Сергей. — Питание. Сиди себе, хоть в компьютерные игры играй. Только иногда покормить бабушку, помочь умыться, вывести на прогулку. Идеальные условия.
— Мне подумать надо, — протянула Арина.
— Да что тут думать‑то? — всплеснула руками Вероника.
— Оставьте ваш телефон, я вам перезвоню, — спокойно сказала девушка.
— Хорошо. Только ты не тяни: если откажешься, нам другие варианты придётся искать, а маму уже скоро выписывают, — напомнила Вероника.
После их ухода Арина погрузилась в раздумья. Она никогда не ухаживала за пожилыми и больными, с трудом представляла, как это вообще выглядит: справится ли, вдруг старушка окажется ворчливой, злой или совсем тяжёлым инвалидом. Вероника с Сергеем вполне могли чего‑то не договаривать, лишь бы она согласилась.
С другой стороны, это действительно был выход. Наверное, помогать в быту женщине после инсульта не труднее, чем сутками носиться с тряпкой по этажам. К тому же родственники обещали неплохую зарплату, а ещё не придётся платить за аренду и тратиться на еду. Когда ещё представится такой шанс накопить на учёбу?
Арина решилась. Не стала дожидаться утра и тем же вечером перезвонила Веронике.
— Замечательно, — обрадовалась женщина. — Ты молодец, правильный выбор сделала. Мать выписывают в следующий понедельник: привезём её домой и сразу за тобой заедем. Будь готова, вещи собери, дела свои уладь.
— Договорились, — ответила Арина.
Она понимала: жизнь теперь сильно изменится. К лучшему эти перемены или нет — станет ясно позже, гораздо позже. Но если что‑то пойдёт не так, уйти она всегда успеет, верно? Никто не сможет держать её там против воли.
В понедельник, как и обещала Вероника, за девушкой заехал Сергей. У него оказалась красивая, на вид дорогая машина — чёрный блестящий внедорожник; в марках Арина не разбиралась, но сразу поняла: с деньгами у родственников всё в порядке.
Мужчина привёз её в частный сектор. За заборами мелькали самые разные дома: от покосившихся избушек до почти дворцов. Дом матери Вероники и Сергея оказался чем‑то средним — добротный, основательный, но при этом скромный, без лишней вычурности.
Больше всего внимание Арины привлёк сад. Вишнёвые деревья, яркие клумбы, аккуратные грядки, повсюду забавные садовые фигурки — гномики, ёжики, зайцы. Всё это выглядело так мило, что девушка невольно улыбнулась.
— Мама любила тут возиться, с грядками этими, с клумбами, — заметив её реакцию, пояснил Сергей. — Теперь‑то всё в запустение придёт.
«Не придёт, — подумала Арина. — Ни за что не допущу этого», — ей вдруг стало жалко трудов ещё незнакомой пожилой женщины: было ясно, что сад для неё многое значит.
Сергей провёл девушку в дом. Арина с интересом оглядывалась по сторонам: старомодная обстановка, словно в фильмах про СССР — круглый стол в центре гостиной, сервант с красивой посудой за стеклянными дверцами, повсюду пёстрые вязаные круглые салфетки. Уютно, мило, чисто — ей здесь понравилось, жить в таком доме казалось приятно.
— Надежда Петровна у себя в комнате, — сообщил Сергей и повёл гостью дальше.
В первое мгновение Арину поразило обилие книг: две стены полностью занимали стеллажи, заставленные от пола до потолка разноцветными томами. «Целая библиотека…» — у неё даже перехватило дыхание. Быстро пробежав глазами по корешкам, она отметила: «Классика», «Детективы», «Энциклопедии» и множество книг по экономике. Надежда Петровна ведь преподавала в экономическом колледже, как говорила Вероника, — так что неудивительно.
У окна стоял массивный письменный стол, заваленный тетрадями и бумагами — рабочий беспорядок. У свободной от стеллажей стены размещалась кровать, и на ней сидела она, Надежда Петровна.
При первом взгляде на женщину Арина немного смутилась: властный холодный взгляд, недовольно сдвинутые брови. Она сидела на краешке кровати, прямая, как палка, и с каким‑то укором смотрела на вошедшую девушку.
— Знакомься, мама, — с улыбкой произнесла вошедшая следом Вероника. — Это Ариша, помнишь, я рассказывала? Дочка Светланы. Она пока поживёт с тобой.
— Я не нуждаюсь в сиделке, — упрямо заявила Надежда Петровна. — Я уже много раз говорила тебе об этом. Мои руки меня слушаются. Немного тренировок — и буду как новенькая.
— Доктор сказал, тебе нельзя оставаться одной, — напомнил Сергей. — Так что не спорь.
По их интонациям было ясно: взрослые дети не впервые пытаются убедить упрямую мать в том, что ей нужна помощь. Арина не ожидала такого сопротивления; ей казалось, что Надежде Петровне страшно оставаться одной. Но пожилая женщина, похоже, думала иначе.
Вероника устало вздохнула.
— Мам, ну что ты как маленькая… Арина немного поживёт с тобой. Окрепнешь, войдёшь в силу… — она поймала строгий материнский взгляд и поспешно поправилась: — То есть когда реабилитируешься, она уедет к себе. Вот и всё.
Надежда Петровна попыталась встать с кровати, но у неё ничего не вышло: было видно, что ноги очень слабые. Арина сразу подскочила, подставила плечо, давая опору.
Это получилось у неё так естественно, будто она делала это всю жизнь. Надежда Петровна горько усмехнулась и всё‑таки оперлась на предложенное плечо.
— Хорошо, — постановила она. — Пусть поживёт здесь, но только до тех пор, пока я не избавлюсь от последствий инсульта. А я от них избавлюсь, уж поверьте. Не дождётесь.
— Да кто бы сомневался, — улыбнулась Вероника, и в её лице явственно отразилось облегчение: наконец им удалось добиться своего.
— Ты всегда добиваешься того, чего хочешь, — поддержал мать Сергей. — Другой тебя и не помню.
Потом Сергей и Вероника устроили Арине небольшую экскурсию по дому. Здесь было четыре комнаты: гостиная, спальня Надежды Петровны, бывшая детская сына и дочери и пустующая небольшая комната, которая когда‑то, судя по всему, служила тренажёрным залом. В ней стояли шведская стенка, турник, в углу — велотренажёр.
— Это отец занимался, — пояснил Сергей. — Любил повторять, что движение — жизнь. Меня к спорту приучал.
— Не особо‑то приучил, — поддела его Вероника, демонстративно окинув взглядом внушительный живот брата.
— Не вышло, — без обиды согласился Сергей.
— Ты будешь жить здесь, — повернулась к Арине Вероника. — Хочешь — тренируйся, считай, на фитнес‑центре сэкономишь.
Сергей громко рассмеялся над шуткой сестры, у обоих после решённого вопроса настроение явно поднялось.
— Спать будешь на этом диванчике, постельное и полотенце лежат в шкафу, — добавила Вероника.
Потом она села за стол и в толстой тетради подробно записала всё необходимое: список лекарств, которые должна принимать Надежда Петровна, расписание приходящего массажиста, примерный распорядок её дня. Информации оказалось довольно много.
— Если что — сразу звони, — сказала Вероника. — Раз в месяц мы будем перечислять тебе на карточку зарплату. Продукты и лекарства покупай на деньги мамы, она в курсе.
— Мать может начать вредничать, — вдруг признался Сергей.
Вероника выразительно покосилась на чересчур разговорчивого братца.
— Не слушай его, — мягко сказала она Арине. — Характер у мамы, конечно, своеобразный, но она всегда была адекватным человеком, и, к счастью, инсульт в этом плане ничего не изменил. «Так что всё будет хорошо, но… А если что, набирай меня». Вероника и Сергей, дав Арине последние наставления, выскользнули из отчего дома. Девушке показалось, что им не терпелось скорее вернуться к своим жизням, своим делам.
Оставили мать на попечение дальней родственницы и рады. Странные отношения. Девушка глубоко вздохнула и отправилась в комнату. Ей нужно было познакомиться с человеком, с которым предстояло теперь вместе жить. Арина надеялась, что понравится Надежде Петровне.
– Что? — упорхнули мои ребятишки.
Улыбнулась пожилая женщина. Она сидела в кресле там же, где её оставил Сергей.
– Сбагрили мать на девчонку молодую и довольны.
– Ну зачем вы так? Они же заботятся о вас, переживают. Ну да, ушли. Работа ведь у обоих.
– Эх, девочка, девочка, — улыбнулась Надежда Петровна.
– Юное, наивное создание. Ничего ты ещё в этой жизни не понимаешь. Давай, что ли, знакомиться. Как, говоришь, тебя зовут?
– Арина. Может, я чай поставлю? Посидим на кухне, пообщаемся, узнаем друг друга поближе.
– Отличная идея.
Арина, радуясь тому, что у неё появилось дело, побежала на кухню, скипятила чайник, поставила на стол вазочку с конфетами, которые обнаружились в шкафу.
Хозяйничать в чужом доме — это было непривычно поначалу. С другой стороны, её ведь именно за этим сюда и пригласили. Когда всё было готово, девушка помогла Надежде Петровне добраться до кухни. Пожилая женщина, конечно, храбрилась, пыталась показать, что она прекрасно держится на ногах, но это было не так.
Руки и ноги у неё были слабыми, вялыми, почти не слушались. Арина поняла, что Надежда Петровна, обычно властная, сильная, энергичная, ещё не может смириться со своим новым состоянием. И представила, как должно быть это страшно и больно для человека, привыкшего к активной жизни. Сердце девушки сжалось от жалости к Надежде Петровне.
– Мои любимые конфеты, — обрадовалась пожилая женщина, увидев накрытый стол.
– И мои любимые тоже, — улыбнулась Арина.
– Да ты же ребёнок совсем, — Надежда Петровна внимательно осмотрела Арину.
– Сколько же тебе лет?
– Девятнадцать, — ответила девушка.
— А кажется, что меньше, будто подросток, — усмехнулась Надежда Петровна.
— Это я в маму. Она тоже всегда моложе выглядела… выглядела, — поправилась она и тяжело вздохнула.
— Ох, Света, Света…
Надежда Петровна покачала головой.
— Я ведь почти её не знала. В детстве пару раз видела — и всё. Не общались мы особо с двоюродной сестрой, твоей бабушкой, матерью Светланы. Та вела, скажем так, не самый хороший образ жизни. Извини, это ведь твоя бабушка?
— Я в курсе этой истории, — тихо сказала Арина.
— Мама рассказывала. Она из‑за этого и оказалась в детском доме: её родители выпивали, совсем за ней не следили… ну и вот.
— Я потом много об этом думала, — вздохнула Надежда Петровна. — Наверное, стоило бы взять Светлану под опеку. Мои дети были чуть старше её. Но тогда мне казалось, что я вырвалась из этой семьи, из порочного круга. Не хотелось возвращаться в прошлое. Да и узнала я, что Света в детдоме, не сразу. Думала, бабушка по отцу забрала: у её отца ведь была мать.
— Не забрала, — тихо ответила Арина.
Разговор ей не нравился: казалось, будто Надежда Петровна пытается найти себе оправдание за то, что не забрала к себе дочь двоюродной сестры после пожара, хотя, по сути, и не была этому обязана.
Потом Надежда Петровна стала расспрашивать Арину: о детстве, учёбе, работе. Она печально вздыхала, качала головой, слушая, как трудно пришлось девушке после смерти матери, и в её лице не осталось и следа того раздражения, с которым она встретила юную гостью. Такая — чуткая, сопереживающая, внимательная — Надежда Петровна Арине понравилась.
Услышав, что девушке пришлось бросить экономический факультет, хозяйка заметно оживилась, словно просияла.
— Восстановишься в следующем же году, — уверенно сказала она. — Будешь учиться на заочном. Там, глядишь, и я к тому времени окрепну, мне уже не нужен будет человек рядом всё время.
— Готовиться надо, — развела руками Арина. — Репетиторы, всё такое… Чтобы на бюджет восстановиться, нужно экзамен сдавать, я узнавалась. А у меня нет возможности пока.
— Зачем тебе какой‑то чужой репетитор, если есть я? — в голосе Надежды Петровны зазвучали знакомые жёсткие нотки, но теперь они уже не пугали. На глазах больная, слабая, сгорбленная старушка превращалась в деловую, энергичную женщину.
продолжение