Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 18
— Прости меня, Лёня! — кричала Катя, глядя на то, как её будущий муж расправляется с Иваном.
Она прыгала вокруг мужиков, не зная, как их разнять. Наконец, Лёня, «победив», поднялся с земли. Вытирая пятернёй лицо, он тяжело дышал. На нем болтались лохмотья рубахи, пот прошиб всё тело. Леонид встряхнул головой.
— Придёшь домой, заберешь свои тряпки и к матери.
Лёня зашагал, качаясь, в сторону деревни.
— Лёнечка!! — Катя зарыдала. — Прости меня!!!
Но он, махнув рукой, продолжал свой путь. Катя оделась, опустила взгляд на Ивана. Тот лежал на траве лицом вниз. Девушка протянула к нему руку.
— Ваня… Ванечка…
Иван, едва перевернувшись на спину, уставился на неё распухшими глазами. Он всматривался в лицо Кати сквозь щёлочки, испытывая жгучую боль во всём теле.
— Вставай, Ванечка, — Катя потянула его за руку.
Иван сел, осмотрел себя. Затем поднял майку. Она была в грязи. Покрутив её в руках, Иван отбросил её и встал. Ещё раз посмотрев на Катю, вспомнил, зачем пришел сюда. Нашел глазами удочку. Она была сломана. Махнув на нее, он отправился к дому брата. Катя не знала, что делать. Лёня не примет ее назад. А Иван…
- Ванечка, – подбежала она к нему, прильнула к его плечу, приобняв за пояс, — ты же меня не бросишь?
Иван остановился, повернулся к ней. Его лицо было разбито, из носа текла красная струйка. Катя смотрела на мужика с жалостью в глазах. Убрав её руки, Иван сказал охрипшим голосом:
— Вообще-то, я приехал сюда по делу.
— Какому? — Катя приподняла уголки губ.
— Родителей найти. — Высморкался Иван в траву.
— Как это? — не поняла Катя.
— Мне приёмная мать сказала, что меня тут нашли. В Лапино.
***
Лёня, придя домой, чуть не разнёс кухню. Он рвал и метал, вспоминая, как нашёл Катю в объятиях городского хлыща. Разбив табурет об стену и выпив кружку воды, он сел за стол. Подумал немного, затем в кухне раздался грохот. Это Лёня ударил кулаком по столешнице. Ложечка в кружке звякнула.
— И я ещё жениться на ней собирался, - прорычал он. — На шалаве этой… Правильно мать мне говорила, что от неё жди беды. Правильно других баб отваживала. Мать у меня умница, мудрая, всю жизнь меня оберегала. Никогда тебя, мам, в обиду не дам. До конца дней своих стеречь буду как зеницу ока.
***
Катя и Иван разошлись на перекрестке. Она отправилась уговаривать Лёню не бросать её, а Иван… привести себя в порядок, дождаться брата, который первым ушел на рыбалку, а потом сходить в сельсовет и поднять архивы. Отдохнул и хватит, пора браться за поиски.
— Ну и рожа, — прошептал Иван, войдя в дом и уставившись на своё отражение в зеркале. — И как в таком виде на людях появляться? Угораздило же меня… Опять попал в историю. Дурак! Жена узнает, на этот раз точно подаст на развод. А Катюха ничего такая, красивая и пылкая. Конечно, она же моложе моей Лены. Намного моложе. Нет желания потерять семью. Но что я могу поделать, если люблю женскую красоту? И не я один такой. У мужчин природа иная, особая. Это женщины быстро вянут, а мы… Истинные ценители красоты и шарма. Эх, ладно, чего уж тут причитать. Вечером домой поеду, Елене скажу, мол, на пьяного нарвался.
Умывшись и переодевшись, Иван пошел в сельский совет. Там ему сказали, что во время войны множество документов утеряно и нет данных о рождении мальчиков в те годы.
— Тут только один вариант: пройтись по домам и поспрашивать, - пожала плечами молоденькая девушка в ситцевом платьице.
Иван кивнул и вышел на улицу. Сколько в деревне дворов? Штук пятьдесят, не меньше? Обойти каждый за полдня не хватит сил. Да и желания уже никакого нет. Устал, под рёбрами то и дело печёт, появилась хромота, глаза заплыли… Спасибо, что зубы не выбил.
— Эх, начнем с той улицы, которая начинается от магазина, — сказал себе Иван и закурил, спускаясь с крыльца.
Он потратил почти два часа, заглядывая в каждый двор. Некоторые жители не воспринимали его всерьёз при виде избитого лица. Кто-то даже подумал, что он пришел попрошайничать и был изгнан прочь.
— Надоели алкаши проклятые, спасу от них нету, — проворчала женщина с ухватом в руках.
Иван уже собирался возвращаться домой, как вдруг заметил старушку, сидящую на лавке у забора. Она щелкала семечки, наблюдая за ним. Её отёкшие ноги были в шерстяных носках, поверх которых красовались черные калоши. Длинное платье, старая вязаная кофта, с закатанными до локтей рукавами, и огромные красные бусы на шее. Старушка изредка поправляла платок на голове и ехидно улыбалась.
— Здравствуйте! — подошел к ней Иван, пряча взгляд.
— И тебе не хворать, — ответила она еле слышно. — Давно тебя заприметила. Ищешь кого али погорелец, на хлеб собираешь?
Иван присел рядом с ней. Старушка молча отсыпала в его ладонь горсть семечек.
— Спасибо.
– Так что тебе понадобилось в наших краях? — спросила женщина.
Иван высыпал семечки в карман брюк и вкратце рассказал ей о своей проблеме.
— То-то гляжу, кого-то ты мне напоминаешь, — ухмыльнулась пожилая женщина. — Ну что я могу тебе поведать? Память уже не та, да и в то время много детей погибло. От холода, голода, руки немецкой. Чтоб им гореть в преисподней, фашистам проклятым. Сынок, понимаю, родных матку и батьку знать хочется, но… Погоди-ка, в лесочке, говоришь, тебя нашли? Точно в нашем, лапинском?
— Угу, — кивнул Иван.
— Послушай, а может быть тебе к Марфе сходить?
— Это кто такая?
— А вон там живет, через два проулка, — показала натруженным пальцем старушка в сторону. — Глядишь, прознаешь чего. Ну, удачи тебе, мил человек.
Иван встал, поблагодарил женщину за подсказку и пошел к дому Гречихиных.
— Иди, милок, иди, — шептала ему в дорогу старушка, довольная собой. — Там ты и узнаешь правду. Я тебя сразу признала. Как две капли воды, не отличить. Иди, родимый, и дай Бог тебе здоровья.
