Предыдущая часть:
Вера ворвалась в кабинет Павла и направила струю огнетушителя прямо в кучу бумаг, полыхавшую посреди комнаты. Пламя зашипело и почти сразу погасло, не успев нанести серьёзного урона. Она обернулась, чтобы бежать дальше, и в дверях наткнулась на Артёма. Тот стоял, ошеломлённо открыв рот, и смотрел на неё так, будто увидел привидение. Вера рванула с места, проскочила мимо него и понеслась вниз по лестнице, судорожно прижимая к груди потрёпанный рюкзак, из прорехи которого предательски торчал угол синей папки.
Артём опомнился и бросился следом. Во дворе он нагнал её, схватил за плечо и развернул к себе лицом. Глеб в этот момент отчаянно пытался завести машину и одновременно звонить в полицию и пожарным. Вера поняла: уехать они не успеют. Она выпрямилась, сбросила его руку и посмотрела прямо в глаза бывшему жениху.
— Ну здравствуй, Артём. Что, будешь теперь со мной драться?
— Да я тебя просто убью, маленькая избалованная дрянь! — прошипел он, и в глазах его полыхнула такая ненависть, что Вера невольно отшатнулась. — Все беды в моей жизни из-за вас, баб! Ты явилась сюда со своим крестовым походом, думаешь, всё тебе можно? Эта дура, Алина, вообразила, что я про ребёнка узнаю и разрыдаюсь от счастья. Мать моя приёмная тоже всё ждала благодарности за то, что из детдома забрала.
— Ты восемь лет уничтожал мою семью, — Вера старалась, чтобы голос не дрожал. — Ради чего? Ради денег?
— А почему всё должно быть по-вашему? — Артём шагнул к ней и вдруг схватил за горло, сжимая пальцы. — Вы, богатенькие, живёте как сыр в масле, а я сын поломойки, уборщицы! Ну нет, мне такое не подходит.
В глазах у Веры начало темнеть, дыхание перехватило, и вдруг хватка ослабла. Артём охнул и стал медленно оседать на землю. За его спиной стояла Алина, сжимая в руке тяжёлую сумку с металлическими шипами.
— Ну извини, дорогой, — произнесла она, разглядывая расползающееся на его голове кровавое пятно. — Забыла предупредить, что сумка у меня с секретом. Вовремя я?
— Ты... ты меня спасла, — выдохнула Вера, хватая ртом воздух.
— Надеюсь, это и беременность зачтутся мне в суде как смягчающие обстоятельства, — деловито заметила Алина. — Не люблю бессмысленной жестокости. К тому же он собирался сбежать с деньгами за границу и бросить меня здесь. Пусть лучше алименты платит.
Вера только поразилась такой невероятной житейской смекалке, а к ним уже бежали полицейские, завывали сирены пожарных машин, и откуда-то появился бледный как мел Глеб, с ужасом глядя на багровые следы на Вериной шее. Он понимал, что ещё мгновение — и не успел бы её спасти.
В этот момент Артём, который только притворялся без сознания, резво вскочил и, петляя, бросился прочь. Никто не успел среагировать — он скрылся в темноте.
От завода Вера и Глеб уезжали в полном молчании, каждый думал о своём. Парень вёз её в следственный комитет, но по дороге позвонила следователь и сказала, что Павел пришёл в себя и уже даёт показания. Пришлось разворачиваться и ехать в больницу.
В палате, опутанный проводами и трубками, Павел смотрел на экран телефона, где Глеб запустил ту самую запись с регистратора. По лицу брата текли слёзы, он мелко тряс головой и что-то беззвучно шептал. Даже видавшая виды следователь Петрова отвела глаза, не в силах выдержать эту картину.
— Я столько лет ему верил, — наконец выговорил Павел, с трудом ворочая языком. — Думал, что это я дёрнул руль, что я виноват в той аварии. Он так убедительно врал, так давил на меня, а я тогда даже опомниться не успел, ничего не понял. Артём растолкал меня, заорал что-то... Ты же помнишь, Вер, каким я домой приехал в ту ночь? Я сам не свой был.
— Помню, — Вера взяла его за руку. — И он шантажировал тебя все эти годы, да? Чуть папу не угробил своими лекарствами, тебя вон до какого состояния довёл.
— Я просто не знал, как это остановить, — Павел закрыл глаза. — Думал, если меня не станет, всё само собой рассосётся. Глупо, конечно.
— Кстати, Павел Борисович, — вмешалась следователь. — Вы говорили, что можете помочь со старым делом. Что именно вы знаете?
— А хотите красивую звёздочку на погоны? — Павел даже нашёл в себе силы усмехнуться. — Я дам показания по тому наезду восьмилетней давности, по отравлению отца и по всем махинациям с заводом. Там на Артёма с Алиной такой компромат собран, что на пожизненное хватит.
— Рассказывайте, — Петрова достала диктофон.
— Только прошу вас, обеспечьте охрану нашему отцу, — твёрдо сказала Вера. — Он в опасности, Артём может попытаться добраться до него.
— Артём Свирин объявлен в розыск, — кивнула следователь. — А у вас посёлок охраняемый. Позвоните на КПП, предупредите, чтобы его ни в коем случае не пускали.
Вера так и сделала, а потом строго-настрого наказала Наталье запереться в доме и никому не открывать. Подруга пообещала, что всё будет исполнено в точности. Но не успела Вера доехать до посёлка, как телефон снова зазвонил. Голос Натальи, срывающийся на крик, ударил по ушам:
— Вер! Этот гад, Свирин, похитил Аню! Примчался к моей матери, выхватил ребёнка прямо из рук и увёз! Я не знаю, что делать!
— Господи... — Вера похолодела. — Наташ, не паникуй, слышишь? Ему явно что-то нужно от меня, иначе зачем бы он это сделал. Я что-нибудь придумаю. Держись.
— Спаси её, Вер, умоляю! — Наталья разрыдалась в трубку. — Пожалуйста, сделай всё, что сможешь.
Свирин позвонил спустя каких-то пятнадцать минут, и его голос в трубке звучал на удивление спокойно и деловито, будто он обсуждал рядовую сделку, а не жизнь ребёнка.
— Синяя папка, Вера. Ты знаешь, о чём я. Принесёшь её на заброшенную стройку за городом, туда, где когда-то хотели торговый центр построить, — без предисловий заявил он. — И без глупостей. Если приведёшь с собой полицию или этого своего сисадмина, девочку ты больше не увидишь. Время и место сброшу сообщением.
— Хорошо, Артём, я приду, — Вера старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от страха за Аню. — Только не трогай ребёнка, слышишь? Я сделаю всё, как ты скажешь.
Он отключился, даже не попрощавшись. Вера несколько секунд смотрела на погасший экран, а потом лихорадочно принялась набирать номера. Первым делом позвонила Глебу, коротко объяснила ситуацию. Вторым звонком — следователю Петровой, которая оставила ей свой прямой номер. Обещали подъехать незаметно, но предупредили, что времени в обрез.
— Папки-то у нас нет, она у следователя, — напомнил Глеб, когда они встретились через несколько минут. — Будем блефовать. Я возьму камеру, встану где-нибудь в стороне. Если начнётся что-то нехорошее, уйдёшь к нему в доверие, тяни время сколько сможешь.
— А если он сразу набросится? — Вера поёжилась, представив эту картину.
— Не набросится, — Глеб покачал головой. — Ему папка нужна, там все его махинации. Без неё он как без рук.
Через пять минут пришло сообщение с адресом и временем. Заброшенная стройка на выезде из города, огромный бетонный скелет недостроенного здания, торчащий из земли, как памятник чьей-то несбывшейся мечте. Вера выехала сразу же, стараясь не превышать скорость, чтобы не привлекать внимания гаишников. Глеб обещал следовать за ней на безопасном расстоянии, а потом незаметно просочиться на стройку с чёрного хода.
Когда она подъехала к месту встречи, уже начало смеркаться. Серые бетонные стены казались особенно мрачными в сгущающихся сумерках. Вера вышла из машины, огляделась. В проёме на втором этаже мелькнула фигура Артёма. Он стоял совершенно один, нервно оглядываясь по сторонам, и в руках у него не было никакой девочки. У Веры внутри всё оборвалось.
— Поднимайся, — крикнул он, заметив её. — И без фокусов.
Она поднялась по шаткой бетонной лестнице, стараясь ступать осторожно, чтобы не провалиться в какую-нибудь дыру. Артём ждал её на площадке, и чем ближе она подходила, тем отчётливее видела: Ани здесь нет и не было.
В этот момент в кармане пискнул телефон. Вера мельком глянула на экран — сообщение от Натальи: «Вер, Аня дома! Она сама пришла на КПП посёлка, просто соскучилась и пошла меня искать. Свирин всё врал, никакого похищения не было! Только что мне вахтёр позвонил. Ты где?»
Вера похолодела, но виду не подала. Спрятала телефон и посмотрела на Артёма. Тот стоял, напряжённый, как сжатая пружина, и сверлил её взглядом.
— Где девочка? — спросила она спокойно.
— Какая девочка? — усмехнулся он. — Нет никакой девочки. И никогда не было. Нужна была приманка, чтобы ты пришла. И пришла ведь, дура.
— Значит, ты блефовал, — Вера покачала головой. — Зачем я тебе тогда?
— Доступ к счетам, Вера, — он шагнул к ней, и в голосе зазвучали металлические нотки. — Быстро, прямо сейчас, не отходя от кассы. Переводишь все свои деньги и отцовские тоже, и тогда, может быть, останешься жива. Мне в бега средства нужны, и немаленькие.
— Иди ты знаешь куда, — Вера усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты ничего от меня не получишь. Ни копейки.
— Ну уж нет, милая, я с тебя что-нибудь да получу, — Артём плотоядно улыбнулся и сделал ещё шаг. — С такими, как ты, у меня разговор короткий.
— Вряд ли у тебя что-то получится, — Вера покачала головой, краем глаза заметив какое-то движение в тени за спиной Артёма.
— Это мы ещё посмотрим.
Он рванулся к ней, вытянув руки, чтобы схватить за горло, как тогда, у завода. Но в этот момент из темноты вынырнули несколько фигур в форме, и мощный луч фонаря ударил прямо в лицо Артёму.
— Стоять! Не двигаться! Руки вверх! — рявкнул чей-то властный голос.
Артём замер, но тут же дёрнулся в сторону, пытаясь вырваться и броситься наутёк. Однако полицейские были быстрее — через секунду он уже лежал лицом вниз на грязном бетонном полу, а его руки застёгивали наручники.
— Вера Борисовна, вы в порядке? — к ней подошла следователь Петрова, пряча в кобуру табельное оружие.
— Да, кажется, — выдохнула Вера, чувствуя, как колотится сердце. — Вовремя вы. Он на меня бросился, и Глеб, наверное, всё снял?
— Снял, снял, — из темноты появился довольный Глеб с камерой в руках. — Всё в лучшем виде. Покушение на убийство, угроза жизни, шантаж — теперь он не отвертится.
Артёма увели, а Вера, всё ещё дрожащая после пережитого, спустилась к машине в сопровождении Глеба и следователя. Домой она вернулась только под утро, завалилась спать и проспала до обеда.
Суд, который состоялся через несколько месяцев, превратился в настоящий цирк. Артём, понимая, что терять ему нечего, пытался выкрутиться любыми способами. Он нанял дорогого адвоката, который строил защиту на том, что Вера — лицо заинтересованное, что она всё подстроила, чтобы захватить завод и устранить конкурента в лице бывшего жениха. Самым громким эпизодом стало приглашение какого-то офтальмолога, который должен был подтвердить, что Вера сознательно симулировала слепоту, проникла на завод под чужим именем и таким образом добывала незаконные улики против невиновного человека.
Доктор вышел к трибуне, важный, в очках с толстыми линзами, и начал вещать что-то про медицинскую этику и недопустимость притворства. Но Петрова, которая вела дело, задала всего пару вопросов, и офтальмолог неожиданно поплыл. А потом и вовсе раскололся, поняв, что дело пахнет керосином и ему самому грозит срок за лжесвидетельство.
Он не только признался, что его наняли оклеветать Веру, но и выдал страшную тайну. Оказалось, что на заводе долгие годы существовала целая система с так называемыми мёртвыми душами. Люди с выдуманными диагнозами числились в штате, получали зарплату, которая потом оседала в карманах Артёма и Алины. А те, кто приходил устраиваться с реальными нарушениями зрения, проходили освидетельствование у этого самого офтальмолога, который за взятку снимал им инвалидность, и их увольняли без выходного пособия, потому что квота для инвалидов уже не распространялась на «здоровых» людей.
После таких показаний судья только руками развёл. Артём пытался что-то кричать про заговор, но его уже никто не слушал. Приговор был суровым, и новости о нём разлетелись по всем местным газетам.
Алина, кстати, отделалась легче — учли её беременность и то, что она помогла задержать преступника, оглушив его той самой сумкой. Она получила условный срок и, говорят, родила мальчика, которого назвала Василием — в честь погибшей невесты Глеба. Странный выбор, но кто мы такие, чтобы судить.
Нина Артёмовна, приёмная мать Артёма, вернулась в свою квартиру, которую едва не пришлось продать. Вера помогла ей с ремонтом и настояла, чтобы женщина оформила все документы на себя так, чтобы никакой наследник не мог ничего оспорить. Теперь она жила спокойно, без вечного страха перед сыном, и иногда заходила к Вере в гости — пить чай и вспоминать былое.
Павла после выписки из больницы Вера отправила в хороший санаторий, где он мог поправить и физическое, и душевное здоровье. Борис Иванович тоже поехал лечиться — в другой санаторий, под наблюдение лучших специалистов. Он уже начал понемногу разговаривать и даже ходить с тросточкой, и Вера надеялась, что скоро отец вернётся к нормальной жизни.
Сам завод теперь перешёл под её управление, и самым неожиданным образом главным помощником и советчиком стал Глеб. Тот самый Глеб, который когда-то пришёл мстить за погибшую невесту, а вместо этого нашёл правду и, кажется, нечто большее.
Их свадьбу сыграли тихо, без лишнего пафоса, в кругу самых близких. Наталья была свидетельницей, Аня — маленькой подружкой невесты, а Нина Артёмовна напекла пирожков и плакала от умиления.
Вера сидела вечером после свадьбы на крыльце своего дома, смотрела на закат и думала о том, как странно иногда складывается жизнь. Пять лет она пряталась от реальности, боялась вернуться, а оказалось, что реальность — это не только боль и потери. Это ещё и люди, которые готовы прийти на помощь, и правда, которая всегда всплывает наружу, как бы глубоко её ни прятали.
И сбегать от этой реальности больше не хотелось. Совсем.