Вера Павловна никогда не предполагала, что обычное утро перед важным собеседованием обернётся для неё чередой по-настоящему странных событий, способных в корне перевернуть всю её размеренную жизнь. Семь лет брака с Романом, известным и уважаемым хирургом, всегда казались ей историей если не идеальной до мелочей, то вполне счастливой и крепкой любви. Единственной её настоящей страстью, помимо мужа, была мода: она с упоением мечтала создавать собственные коллекции, много шила для души в свободное время и втайне верила, что однажды её талант непременно заметят. Именно поэтому неожиданное приглашение на собеседование в легендарный журнал «Золотая булавка» стало для неё самым настоящим подарком судьбы, тем самым заветным билетом в мир большой моды, о котором она грезила с самого детства. Однако в то утро, собираясь на эту важнейшую в её жизни встречу, она даже представить не могла, что её личный талисман — подаренный мужем платиновый браслет с россыпью сапфиров — станет причиной внезапных головокружений, сильной дурноты и тех страшных подозрений, которые вскоре до основания разрушат весь её привычный и благополучный мир.
Вера находилась на седьмом небе от счастья. Подумать только: её пригласили на собеседование не в какое-то рядовое издательство, а в саму «Золотую булавку» — дорогой и невероятно авторитетный фэшн-журнал. Это была не просто работа, а самая настоящая мечта, воплотившаяся в реальность. И сразу — ассистентом главного редактора, неприступной Марины Власовой. Эта должность сулила не просто новые знакомства, а вход в закрытый мир: бесконечные показы, где она будет сидеть в первых рядах, лицезреть свежие коллекции именитых дизайнеров и подсказывать самой Власовой, какие именно вещи стоит отбирать для глянцевых фотосессий и рекламных кампаний. Да, госпожа Власова слыла женщиной с крутым нравом и алмазным сердцем, но работа под её началом автоматически открывала перед человеком вообще все существующие двери в индустрии. Для Веры, с детства мечтающей создавать собственную одежду, подобная протекция была настоящим билетом в мир высокой моды.
Конечно, Вера отдавала себе отчёт, что работы предстоит немало и она будет очень непростой. Для начала следовало проявить себя перед Мариной Власовой как ответственный, надёжный и трудолюбивый помощник, и только потом, в подходящий момент, как бы невзначай обмолвиться, что в её личном архиве есть несколько увесистых альбомов с авторскими эскизами платьев и костюмов, диплом профессионального портного, заветная мечта и просто неуёмная творческая энергия. Когда несколько недель назад она, почти без всякой надежды, отправила свой отклик на открытую вакансию, она и предположить не могла, что среди сотен, а может, и тысяч других претенденток, выберут именно её.
Безусловно, Вера была вполне уверена в собственных силах. За её плечами уже была работа в подобных, пусть и куда менее масштабных изданиях, и имелись приличные рекомендации от прежних работодателей. Но угодить неуравновешенной Марине Власовой было задачей со звёздочкой. Эта дама без тени сожаления меняла ассистентов, увольняла провинившихся сотрудников целыми пачками, поскольку свято считала: в «Золотой булавке» достойны трудиться только лучшие из лучших. Найти к ней подход казалось многим делом нереальным. Однако Вера принадлежала к той редкой категории людей, к которым окружающие интуитивно тянутся. Ей ничего не стоило урегулировать назревающий конфликт, угодить самому требовательному человеку, даже если для этого приходилось жертвовать собственными амбициями и личным временем.
Сегодняшнее собеседование было финальным, последним в длинной череде отборочных этапов. Личная беседа, интервью один на один с самым главным редактором. И Вера Павловна сердцем чуяла: сегодня у неё всё получится, всё сложится удачно. Она встала пораньше, надела заранее приготовленный и тщательно продуманный костюм — стильную двойку от итальянского дизайнера, которая красноречиво говорила о её безукоризненном чувстве стиля. Она аккуратно уложила волосы, сделала макияж и брызнула на запястья и шею те духи, которые берегла для особенных, торжественных случаев.
Оступиться сейчас было нельзя. Любая, самая незначительная деталь в её образе могла вызвать у придирчивой Марины Власовой скрытое раздражение. А это означало бы одно: прощай, работа мечты. Вера прекрасно знала, что редакторша крайне щепетильно, даже болезненно относится к аксессуарам, поэтому решила для надёжности отказаться вообще от любых украшений. То золото, которое у неё имелось, вряд ли могло претендовать на звание настоящего произведения ювелирного искусства, а надевать на подобную встречу простую бижутерию было форменным моветоном, который Власова ни за что бы не простила.
Лишь от одной единственной детали женщина точно не могла отказаться, как ни старалась. Речь шла об изящном платиновом браслете с россыпью мелких сапфиров, который когда-то подарил ей Роман. Вера носила его, практически не снимая, уже несколько месяцев. «Этот браслет — символ нашей с тобой любви, — торжественно произнёс тогда мужчина, осторожно защёлкивая на запястье жены изящную застёжку. — Для моей самой любимой женщины — только самое лучшее». «Боже, Рома! Ты с ума сошёл? — Вера тогда всплеснула руками, разглядывая подарок. — Это же, наверное, целое состояние! Какая невероятная красота!» «Разве я не могу позволить себе сделать подарок собственной любимой супруге? — он чмокнул её в щёку, довольно улыбаясь. — Тем более, повод есть, и немалый: я получил повышение. Так что теперь буду баловать тебя подарками гораздо чаще. А этот браслет считай своим личным талисманом на удачу. Только носи его, пожалуйста, не снимая, иначе магия перестанет работать».
Вера тогда была абсолютно счастлива. С Романом они поженились семь долгих лет назад. Всякое случалось в их совместной жизни — и серьёзные трудности, и искренние радости. Но вот дорогие подарки муж делал ей нечасто, тем более без какого-то особенного, весомого повода. Да и сама Вера никогда на них не настаивала и не напрашивалась. Она не была транжирой и искренне полагала, что семейный бюджет лучше копить, откладывать и тратить только на действительно необходимые, нужные вещи. К тому же через годик-другой они с Романом всерьёз планировали наконец-то завести ребёнка, так что разумная экономия в их семье была главным гарантом того, что будущий малыш ни в чём не будет нуждаться. Роман, правда, частенько в шутку, а иногда и всерьёз упрекал жену в так называемом синдроме отложенной жизни, но она ничего не могла с собой поделать — такая уж была у неё натура.
И всё же неожиданный и такой роскошный подарок мужа тогда очень порадовал Веру, и она, как и обещала, носила браслетик везде и всегда, снимая его лишь перед тем, как зайти в душевую кабину. «А что? — подумала она, спускаясь в лифте и выходя из подъезда. — Браслет выглядит очень даже стильно, вряд ли даже строгая госпожа Власова сочтёт его безвкусицей или дешёвкой. Конечно, это не какая-то там брендовая вещица с мировым именем, но ассистентка ведь и не должна затмевать своим видом собственную начальницу. Разве не так? К тому же сапфиры очень идут к моим глазам. Ничего страшного, зато с ним я чувствую себя гораздо увереннее, спокойнее. Да и совсем без украшений меня ещё, неровен час, сочтут серой мышью, которая ничего не смыслит в моде. Нет уж, аксессуары и аромат духов — это ведь завершающие, самые важные штрихи в образе любой уважающей себя женщины. И сейчас, кажется, я выгляжу просто неотразимо. Стиль — это ведь не просто безупречный вкус или бездумное следование модным тенденциям. Стиль — это, в первую очередь, уверенность в себе. И когда со мной мой талисман, частичка любви моего мужа, мне тогда любые испытания и преграды нипочём».
Офис редакции располагался всего в десяти минутах езды на машине от их дома. Вера вышла заранее, чтобы иметь возможность спокойно заскочить по пути в любимую кофейню и выпить чашечку горячего капучино с карамельным сиропом, настраиваясь на нужный лад. К тому же она вдруг подумала, что в эту же самую кофейню может заходить если не сама неприступная Власова, то кто-то из её ближайших подчинённых. Пора потихоньку начинать вливаться в новый коллектив и создавать себе положительную репутацию. Вера легко запрыгнула в свою маленькую, юркую машинку и, весело подпевая льющимся из динамиков песням, довольно быстро добралась до места. Уже внутри кофейни, сделав заказ и присев за столик у окна, она вдруг с ужасом осознала страшное: по левой ноге, чуть выше колена, предательской змейкой скользила тонкая стрелка.
— Катастрофа! — в ужасе прошептала Вера, рассматривая испорченные колготки. — Видимо, когда из машины выходила, зацепилась за что-то острое. Вот чёрт! А я сижу тут, расслабляюсь, собираюсь с мыслями, кофе пью. А до собеседования-то осталось совсем ничего! Нужно срочно бежать искать магазин, покупать новые колготки и переодеваться. Ну почему я такая растяпа? Ужас просто!
Как назло, поблизости, насколько хватало глаз, не было ни одного магазина, где продавались бы качественные чулки или колготки. Вера лихорадочно оглядывалась по сторонам, понимая, что ещё немного — и она гарантированно опоздает на собеседование, которое может решить всю её дальнейшую судьбу. Наконец, уже отчаявшись, она заметила неприметный супермаркет на углу соседнего квартала, бросилась туда и буквально через пару минут стала счастливой обладательницей дешёвой пары чёрных колготок в простой упаковке. «Ну что ж, чёрная троечка, — вздохнула Вера с лёгким разочарованием, забираясь на заднее сиденье своей машины, чтобы переодеться в относительной безопасности от посторонних глаз. — Не в Африке, конечно, живём». Прежние итальянские чулки премиум-класса, которые она надела утром, смотрелись, безусловно, куда эффектнее и дороже, но, как говорится в народе, на безрыбье и рак — рыба. Кое-как, неловко изогнувшись, она переоделась прямо в салоне, надеясь, что прохожие не особо всматриваются в её странные телодвижения через стёкла. Затем женщина выбралась наружу, быстро оправила строгий костюм и с огромным облегчением выдохнула. Часы на руке показывали без двадцати минут два. Времени на то, чтобы перепарковаться поближе к офисному зданию, уже не оставалось, поэтому Вера решила не терять ни минуты и быстро добежать до места будущей работы напрямик, через небольшой ухоженный парк.
Солнце вовсю заливало тенистые липовые аллеи, играя яркими бликами и причудливыми тенями от густой листвы на выложенной брусчаткой дорожке. Мимо Веры с сосредоточенными, даже немного страдальческими лицами проносились спортсмены-бегуны в наушниках. Тут же звонко лаяли маленькие собачки, которых их хозяева выгуливали на невообразимо длинных, разноцветных поводках. Птицы наперебой заливались звонкими трелями, а в центре парка весело плескался водой большой фонтан. И именно в этот момент Вера неожиданно почувствовала, как под её острыми шпильками будто поплыла, разъехалась в стороны земля. В глазах неожиданно потемнело, а тело в одно мгновение стало ватным и невероятно тяжёлым. Весь этот пёстрый, яркий и солнечный мир сначала потерял для неё чёткость линий, а потом и вовсе поплыл, закружился в бешеном хороводе. «Что это со мной такое? — испуганно пронеслось у Веры в голове. — Что происходит-то? Почему всё кружится?» Но кружился, конечно, не мир вокруг, а только голова у самой Веры. Почувствовав сильнейшее головокружение и дурноту, она тяжело, почти упала на ближайшую скамейку и принялась лихорадочно обмахивать себя ладонями, пытаясь прийти в себя.
— Только не это, только не сейчас, — простонала женщина, закрывая глаза. — Нет, нет, ну пожалуйста! Я же и так опаздываю, нельзя упускать такой шанс! Ничего страшного, сейчас отпустит, обязательно пройдёт. Это всё, наверное, из-за духоты, и кофе зря пила в такую жару. Да и костюм слишком тёплый, плотный для середины июля, надо было что-то более лёгкое выбрать.
— Плохо тебе, что ли? — вдруг проскрипел над самым ухом чей-то старческий голос.
Вера, с трудом разлепив веки, с трудом повернула тяжёлую голову. Рядом с ней на той же скамейке сидела пожилая цыганка. Вера не могла с уверенностью сказать, сидела ли та здесь уже давно, когда Вера в изнеможении опустилась на скамью, или же подсела только что, чтобы помочь. Взгляд незнакомки, устремлённый на Веру из-под густых, чёрных, дугообразных бровей, был внимательным и даже, как ни странно, участливым, но в самих глазах, тёмных и глубоких, сверкал какой-то странный, нехороший огонёк.
— Нет-нет, всё в порядке, спасибо, — пробормотала Вера, пытаясь улыбнуться. — Просто душно стало на солнце, сейчас пройдёт. Извините, если помешала вам своим видом.
— На, воды попей, — цыганка протянула Вере пластиковую бутылку с минералкой, ещё запотевшую от прохлады.
Вера невольно вздрогнула и отшатнулась. Брать воду у совершенно незнакомого человека, да ещё и у цыганки... Репутация у этого народа в городе была, мягко говоря, не очень хорошая. Но старуха, которую, как выяснилось позже, звали Рада, видимо, без труда заметила на лице Веры явное смятение и даже брезгливость.
— Да не бойся ты так, — усмехнулась она. — Не собираюсь я тебя травить или привораживать. Это самая обычная вода, простая. Вон только что взяла там, в киоске, что у фонтана стоит. Даже пробку ещё не открывала, видишь? Или ты думаешь, что мы все, цыгане, сплошь воры да обманщики? Это ты зря так думаешь. В каждой нации, милая, есть и плохие, и хорошие люди. А вот коли уж ты так переживаешь за свою жизнь и здоровье, лучше тебе вот от этой вещицы поскорее избавиться.
Длинный, узловатый палец цыганки с пожелтевшим ногтем указала на браслет, так и не коснувшись его.
— Что? — Вера часто заморгала от неожиданности, инстинктивно отдёргивая руку и бережно, почти защищая, гладя пальцами браслет. — В каком это смысле? Что вы такое говорите?
— На помойку его выброси, — спокойно, будто о чём-то обыденном, продолжала Рада. — А ещё лучше — в воду кинь, в реку какую-нибудь или в озеро. Чтобы подальше уплыл и след простыл. — Она окинула беглым взглядом детей, весело играющих у фонтана. — Только, смотри, не в фонтан, конечно. Не хватало ещё, чтобы кто-то другой к этой заразе случайно прикоснулся, беды не оберёшься.
— Я совершенно не понимаю, о чём вы говорите, — возмущённо произнесла Вера, с недоумением глядя на странную старуху. — Это очень дорогая вещь и, между прочим, для меня бесценная. Мне этот браслет муж недавно подарил, он символ нашей любви и верности. Мой личный талисман на удачу. С какой это стати я должна его выкидывать? А, я, кажется, поняла... — Вера на секунду замялась, но потом выпалила: — Вы, наверное, сами на него глаз положили. Думаете, я поддамся на ваши цыганские штучки и отдам его вам?
— Да больно нужна мне твоя побрякушка, — громко и даже как-то весело засмеялась Рада, сверкнув рядом золотых коронок. — Я, милая, не по той части, чтобы людей обворовывать или обманывать на улице. Не тем занимаюсь. Ты зря сейчас со мной споришь и противишься. Ты мне лучше вот что скажи: голова у тебя кружится, в глазах темнеет, да?
— Откуда вы... — Вера осеклась, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.
— А ты сними браслетик-то, сними, — снова улыбнулась старуха. — Если меня так боишься, я сейчас встану и уйду. Нет мне никакого дела до твоих драгоценностей, поверь. Но и просто смотреть, как хороший человек понапрасну мучается и мается, я тоже не стану. Никогда в жизни не могла спокойно пройти мимо чужой беды.
Вера с минуту сидела неподвижно, приходя в себя, а затем, сама толком не понимая, зачем она это делает, послушалась неожиданного совета и осторожно расстегнула браслет. Как только холодный металл перестал касаться её кожи, в голове мгновенно прояснилось, словно кто-то сдёрнул мутную пелену с глаз. Мир вокруг перестал шататься и качаться, солнце наконец-то вернулось на своё законное место в зените, заливая аллею тёплым светом.
— Ну что, полегчало? — хрипловато усмехнулась Рада, внимательно наблюдая за Верой.
— Кажется, да, — неуверенно кивнула та, всё ещё прислушиваясь к своим ощущениям. — Но как это понимать?..
— Ты мне, конечно, пока не веришь, — перебила её старуха. — Однако совсем скоро ты сама во всём убедишься. А пока сделай вот что: положи свой браслетик в воду. — Рада ловко открутила пробку на бутылке с минералкой и протянула её Вере. — Так он на время силу потеряет, успокоится. Но потом, как только сможешь, избавься от него совсем. В реку выброси или в озеро, чтобы след простыл. Поняла меня? И ещё, — цыганка кивнула на пиджак Веры, — расстегни пуговицы. Там, куда ты сейчас направляешься, терпеть не могут наглухо застёгнутых людей. Это я тебе точно говорю.
С этими словами Рада быстро поднялась со скамейки и зашагала прочь по аллее, даже не обернувшись. А через мгновение на том самом месте, где она только что стояла, уже вовсю резвился чей-то рыжий лохматый шпиц, весело потявкивая на Веру и требуя внимания.
— Что за ерунда? — проворчала Вера себе под нос и машинально потянулась к браслету, оставленному на скамейке. Но как только её пальцы коснулись прохладного металла, голова снова пошла кругом, и перед глазами поплыли тёмные круги. Вера отдёрнула руку — неприятные ощущения тут же исчезли. Она бросила взгляд на экран смартфона: до собеседования оставались считанные минуты. Долго не раздумывая, она решительно взяла браслет, снова испытав короткий приступ дурноты, быстро просунула украшение в горлышко бутылки и разжала пальцы. Раздался тихий всплеск, и мир вокруг неё вдруг стал ярче, звуки — громче и отчётливее, а мысли — ясными и чёткими. Вера тряхнула головой, отгоняя остатки странного наваждения, сунула бутылку с браслетом в сумку и, не забыв расстегнуть верхние пуговицы на пиджаке, почти побежала к офисному зданию.
— Вы пунктуальны, и это не может не радовать, — строго, но без неприязни взглянула на Веру очень высокая, статная женщина с лицом, будто сошедшим с античной статуи. — Проходите, присаживайтесь. — Она указала на кресло напротив своего стола, заваленного горами журналов, фотографий и рекламных каталогов. — Кстати, хороший костюм, достойный.
— Спасибо, — Вера сдержанно улыбнулась, присаживаясь на краешек кресла.
— И носите вы его правильно, — прищурилась Марина Власова, окидывая Веру оценивающим взглядом. — Такие вещи, знаете ли, требуют от человека внутренней свободы. Даже если на пиджаке есть пуговицы, застёгивать их все до единой — настоящее кощунство. Я постоянно пытаюсь вдолбить эту простую истину своим сотрудникам. Увы, пока получается далеко не у всех. Клянусь, если бы вы сейчас вошли в наглухо застёгнутом пиджаке, я бы даже разговаривать с вами не стала, развернулась бы и ушла. Для меня жизненно важно, чтобы люди, решившие посвятить себя миру моды, чувствовали этот мир кожей, а не просто слепо копировали картинки из глянца. К вашему образу я бы, пожалуй, добавила пару аксессуаров, но это уже мелочи, придирки. В любом случае, вы выглядите достойно: скромно, неброско, но при этом стильно и уверенно. Это вам большой плюс. Итак, я ознакомилась с вашим резюме. Оно производит солидное впечатление.
— Благодарю вас, — Вера слегка поклонилась, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле.
— Однако, Вера Павловна, поймите меня правильно: все эти буквы на бумаге для меня ровным счётом ничего не значат. Я привыкла судить о человеке исключительно по его реальным делам, а не разглядывать бездушные анкеты и дипломы. Поэтому не будем тратить драгоценное время впустую. Сейчас я уезжаю на важную встречу, меня не будет примерно час. За это время вы наведёте порядок на моём столе. Считайте это своим первым испытательным заданием. Моя помощница обязана быстро и без лишних слов ориентироваться в любой ситуации. Объяснять можно долго и нудно, но толку от этого чаще всего никакого. Ваша задача — интуитивно почувствовать, что именно мне нужно и как должно быть организовано пространство. На столе, как видите, полный хаос. Разложите всё так, как сами считаете правильным. Можете смело пользоваться открытыми ящиками и полками. В закрытые секции лезть не советую — туда вход посторонним воспрещён. Всё предельно просто. Я предупрежу секретаря, чтобы вас никто не беспокоил. Справитесь с заданием — завтра я с удовольствием приглашу вас на первый рабочий день. Договорились?
Продолжение :