первая часть
У девушки действительно всё складывалось удачно. Что‑то давалось нелегко, но упорства Арине было не занимать. За первый год учёбы она не получила ни одной четвёрки: в зачётке стояли одни пятёрки, ей даже назначили повышенную стипендию. А вот на втором курсе… В самом начале учебного года произошло то, чего Арина боялась больше всего на свете.
Вечером маму накрыл очередной приступ. Женщина побледнела, словно выцвела, губы стали совсем синими, она не могла вдохнуть, хрипела, задыхалась — страшное зрелище. Арина тут же вызвала «скорую». Врачи приехали быстро, но эти семь минут ожидания показались ей вечностью: мама ещё никогда не чувствовала себя так плохо.
Квартира вскоре наполнилась людьми в форме насыщенного бирюзового цвета. Они мягко, но решительно оттеснили Арину к дверям, раскрыли свои чемоданчики, склонились над больной. Девушка понимала, что всё очень серьёзно: это читалось по встревоженным лицам, по коротким фразам, которыми они обменивались между собой. Тревога сжала сердце, по спине побежали мурашки, голова закружилась, ноги стали ватными, будто чужими. Ей ещё никогда не было так страшно.
И всё же надежда оставалась. Арина цеплялась за неё, как за тонкую веточку: да, сейчас маме совсем плохо, но врачи должны помочь. «Если они её спасут, дальше всё будет иначе, — лихорадочно думала она. — Я больше не позволю ей отказываться от госпитализации, сама займусь лечением. Всё наладится. Маме ведь ещё нет и сорока…»
Но фельдшер вдруг резким тоном попросил Арину выйти из комнаты: ситуация явно выходила из‑под контроля. Сквозь приоткрытую дверь она услышала обрывки фраз:
— Мы её не довезём…
— Остановка сердца…
Страшные, обжигающие, безнадёжные слова. Арина послушно вышла в прихожую, опустилась прямо на пол и закрыла лицо ладонями. Хотелось спрятаться от происходящего в спасительной темноте.
— Мои соболезнования, — сказал врач, выходя в коридор и стаскивая с головы форменную шапочку. — Мы сделали всё, что могли. Вам нужно подписать несколько бумаг.
Кажется, Арина закричала — громко, отчаянно. Из глаз брызнули горячие слёзы. Страшная правда доходила до неё медленно, шаг за шагом, а потом всё поплыло перед глазами, закружилось. Девушка потеряла сознание.
Очнулась она на диване в комнате соседки, тёти Зины, давней подруги её матери.
— Бедная ты моя, — вздохнула женщина. — Такая молоденькая, а самой теперь придётся в жизни пробиваться.
Тётя Зина помогла организовать похороны. На прощание пришло много незнакомых людей: коллеги матери, её подруги, какие‑то родственники. Казалось, у Арины вдруг объявилось множество родных, о существовании которых она даже не подозревала. Мама иногда что‑то о них рассказывала, но Арине было неинтересно слушать истории о незнакомых людях.
Тогда‑то к ней и подошли они — троюродные брат и сестра мамы, Сергей и Вероника. Оба холёные, ухоженные, явно состоятельные. Они вручили конверт с небольшой суммой, пожелали быть сильной и собранной.
Арина посмотрела на них с надеждой. Может быть, предложат помощь, поддержку? Ей, растерянной и раздавленной горем, так хотелось на кого‑то опереться. Но, видимо, родственники сочли свой долг исполненным: ещё раз выразили соболезнования и вскоре ушли.
Примерно через неделю после похорон Арина всерьёз задумалась, как ей жить дальше. Надо было как‑то зарабатывать: ей уже восемнадцать, формально взрослый человек. Но кем работать и главное — когда, если всё время занимает учёба?
— Видно, придётся бросить университет, — печально покачала головой тётя Зина. — Жаль, мать так радовалась, когда ты поступила.
Выхода не было, вздохнула девушка. Она понимала, что соседка права: совмещать учёбу и работу не получится, а если не работать, её скоро выгонят из съёмной квартиры, да и есть будет не на что. Так и вышло, что Арина оставила университет и устроилась, как когда‑то мать, уборщицей в магазин — по иронии судьбы, в тот же самый. Незаметно пролетел год.
Арина едва сводила концы с концами: тяжёлый физический труд выматывал, но ещё сильнее изматывали мысли о матери. Девушка тосковала, у неё болела душа, было трудно привыкнуть к новой реальности — к миру, где тебя никто не любит и о тебе некому позаботиться. Она не любила вспоминать те дни: стоило только подумать о них, как снова становилось тяжело.
Но что поделаешь — пришлось принять действительность и смириться с тем, что жизнь непредсказуема, трудна и далеко не всегда ласкова. Однажды Арина возвращалась домой после поздней смены: руки ныли, спина гудела. Она едва переставляла ноги и мечтала лишь об одном — поскорее добраться до своего уютного мягкого диванчика.
Возле её двери стояли люди. В полутьме подъезда Арина сперва их не узнала и даже испугалась. Потом незнакомцы шагнули ближе к свету на площадке — и девушка поняла, кто это. Перед ней были те самые дальние родственники, которых она видела на похоронах: мужчина и женщина, Сергей и Вероника, троюродные брат и сестра её матери, а значит, для Арины — дядя и тётя.
— Здравствуй, — улыбнулась Вероника. На вид ей было около сорока пяти: ухоженная, в дорогом плаще, окутанная шлейфом явно недешёвых духов. За её плечом неловко переминался с ноги на ногу Сергей.
— Здравствуйте… — удивлённо пролепетала Арина. Кого‑кого, а этих людей она меньше всего ожидала увидеть на пороге своей квартиры.
— Мы к тебе, — коротко произнёс мужчина и добавил: — По делу.
«По делу? Какие у нас вообще могут быть общие дела?» — недоумение Арины всё росло. Она, вспомнив о приличиях, отперла дверь и впустила гостей, лихорадочно соображая, успела ли утром заправить диван и убрать со стола остатки завтрака — неловко ведь.
К счастью, успела: квартира встретила посетителей тишиной и чистотой. Вероника и Сергей оглядывались, рассматривая её жилище, как это обычно делают люди, оказавшись в новом месте.
— Куда нам? — неловко улыбнулась Вероника.
— Сюда, — Арина указала на единственный в комнате диван.
Вероника и Сергей устроились на нём, а девушка села на стул напротив. Повисло неловкое молчание. Арина уже было подумала предложить гостям чай — тягостную тишину становилось трудно выносить, — но Вероника первой заговорила:
— Ну как ты живёшь? Как справляешься одна?
Арина пожала плечами. «Странно, — мелькнуло у неё. — Опомнились через год, делами интересуются. А раньше где были?»
— Ну, налаживается вроде бы всё, — ответила девушка. — Работаю вот. Уборщицей, как мама. Пришлось оставить университет.
— Бедная девочка, — покачала головой Вероника. По её тону и выражению лица было невозможно понять, искренне ли она сочувствует Арине или просто делает вид.
— Какие твои годы, — беспечно отозвался Сергей. — Да успеешь ещё доучиться.
— Да, я так и собираюсь, — кивнула Арина. — Подкоплю денег, встану немного на ноги.
— Хороший план, — одобрила Вероника. — Но, если судить по обстановке этой квартиры, мне кажется, что денег тебе на жизнь всё‑таки не хватает.
— Хватает, — возразила Арина. — Аренду плачу, не голодаю, справляюсь.
— У нас к тебе предложение, — прямо заявил Сергей.
Вероника бросила на него раздражённый взгляд.
— Предложение? — удивлённо вскинула брови Арина.
— Да, — кивнула Вероника, вновь расплываясь в доброжелательной улыбке. — Хотим предложить тебе бесплатное жильё, питание и небольшую зарплату. Мне кажется, для тебя сейчас это хороший выход.
— Как это? — не поняла девушка.
— Сейчас, сейчас объясню, — Вероника глубоко вздохнула и начала рассказ.
Надежда Петровна, мать Вероники и Сергея, всю жизнь проработала в деканате местного экономического колледжа: и административной работой занималась, и преподавать умудрялась. Энергичная, властная, самостоятельная, решительная — ей тяжело дался выход на заслуженный отдых. Хотя случилось это уже после семидесяти пяти, расставаться с любимым колледжем Надежда Петровна не хотела: ей казалось, что без неё там всё развалится. Тем не менее возраст — вещь упрямая, пришлось ей осесть дома.
Тогда женщина взялась за дом и сад: сделала ремонт, разбила небольшой огород, увлеклась пением, вступила в местный хор пожилых людей. Её натуре требовалась кипучая деятельность, но со временем и этого оказалось мало — Надежда Петровна тосковала по временам, когда была востребованным, незаменимым сотрудником.
— А внуки? — спросила Арина. — Почему бы ей не заняться внуками? Не работает ведь.
Девушка всегда мечтала о любящей бабушке, которая пекла бы пирожки, выслушивала её горести и радости, учила готовить или вязать. Сергей хмыкнул, слово снова взяла Вероника.
— Видишь ли, мои дети, как и дети Серёжи, уже выросли, — начала она. — Да, был период, когда им очень нужна была бабушка, а нам — помощь, потому что работа и маленькие дети — это тяжело. Потом сама поймёшь. Но для мамы тогда вопрос об уходе из колледжа даже не стоял: слишком уж она любила своё дело. В итоге внуки её почти не знают, и они, по сути, чужие друг другу люди.
Арина покачала головой. Как такое возможно? Неужели бабушке действительно было всё равно на внуков? В голосе Вероники звучала явная обида, словно она до сих пор не могла простить матери, что та не помогала с детьми.
— В общем, здоровье мамы пошатнулось, — продолжила Вероника. — Давление стало прыгать, доктор прописал таблетки, которые она то и дело забывала принимать. В её возрасте, конечно, следовало бы поменьше физической нагрузки. А мама… целыми днями копалась на своём огороде — и в жару, и в холод.
— Вот и итог, — ровным голосом сказал Сергей. — У неё случился инсульт.
По его лицу трудно было понять, сильно ли он переживает по этому поводу, а вот Вероника при словах брата тяжело вздохнула.
— Да, инсульт, — тихо повторила она. — Соседка увидела маму, лежащую прямо на грядке, вызвала скорую. Врачи долго боролись за её жизнь, никаких прогнозов не давали, даже к худшему советовали готовиться. Но она выкарабкалась.
— «Выкарабкалась»… Какое там выкарабкалась, — усмехнулся Сергей. — Прикована к постели.
— Ну что ты говоришь? — зло посмотрела на брата Вероника. — Да, ноги у неё теперь очень слабые, одна рука почти не двигается, но мама всё‑таки ходит, хоть и с поддержкой. Просто теперь ей постоянно нужен рядом человек: приготовить, подать воды, убрать, вывести на улицу.
— От сиделки она отказывается, категорически, — с досадой заявил Сергей.
— Да, отказывается, — печально кивнула Вероника. — Не хочет, чтобы в доме с ней находился чужой человек, не доверяет она чужакам.
— А вы? — спросила Арина.
— Ну что я? — развела руками Вероника. — У меня работа, своя семья…
продолжение