Но в тот день их взгляды впервые встретились. В глазах девочки Володя увидел страх и любопытство, и это, признаться, его несколько удивило. И, если бы он потрудился хоть немного разобраться в происходящем, то понял бы, что девочка куда более заинтригована открывшейся ей картиной, чем испугана. Но это ему даже и в голову не могло прийти.
По-прежнему сожалея о том, что именно эта девчонка застала его на месте драки, Владимир снова мрачно сплюнул на землю и пошёл своей дорогой.
В нескольких кварталах от его дома стояла церковь. Она была совсем маленькая и простенькая, но почему-то именно эта её простота невольно внушала почтение и вызывала уважение. Обычно Володя старался побыстрее пройти мимо неё. В этом ветхом здании было нечто такое, что внушало ему безотчётный страх и навевало странные мысли, - например, о том, есть ли на свете Бог, и верит ли он сам в него?.. Но Владимир тут же поспешно, почти испуганно, возражал сам себе, что никакого Бога нет и в помине. Он не желал верить ни в существование какого-то высшего разума, ни в наличие некой таинственной силы, обладающей властью над людьми. И всё-таки церковь его почему-то пугала. И эти совершенно необъяснимые тайные страхи заставляли сердце юноши биться быстрее, а ноги сами ускоряли шаг, унося его прочь от этого странного места.
В тот день, по обыкновению втянув голову в плечи, Володя постарался, как всегда, поскорее проскользнуть мимо. Но в этот самый момент двери церквушки распахнулись, и на пороге появился батюшка. Володя ещё ни разу не видел церковных служителей вблизи, и это почему-то произвело на него такое сильное впечатление, что он на мгновение застыл на месте, как вкопанный.
Батюшка был невысокий ростом и очень старенький. Щурясь на солнце, он смотрел своими добрыми подслеповатыми глазами на странного юношу, почему-то вдруг замершего перед ним, и доброжелательно улыбался. Он истолковал Володино замешательство по-своему.
- Добро пожаловать в Божий храм, сын мой! – дружелюбно проговорил он и сделал приглашающий жест рукой. Его по-старчески выцветшие глаза, приветливая улыбка и ласковый голос произвели на непривыкшего к этому Владимира такое странное и необъяснимое впечатление, что он, как загипнотизированный, невольно шагнул вовнутрь.
Но церковный полумрак и прохлада тотчас же оказали на него отрезвляющее воздействие, избавив от непонятного минутного замешательства, и Володя устремился обратно на улицу.
Но пальцы батюшки мягко сомкнулись на его плече.
- Куда ты бежишь, сын мой? – прошелестел над его ухом ласковый голос. – Раз уж ты вошёл сюда, не спеши уходить так скоро!..
Володя поспешно замотал головой.
- Нет, нет!.. Я не должен был заходить сюда!.. Я и не собирался… - пробормотал он, словно извиняясь, и, охваченный каким-то непонятным ужасом, снова шагнул в сторону выхода.
Но батюшка не отступал. Его пальцы по-прежнему сжимали предплечье мятежного юноши, а голос звучал странно умиротворяюще и успокаивающе.
- Значит, сам Господь так решил за тебя! – проговорил он. – А мы должны уважать волю нашего Господа!
Владимир почувствовал нарастающую панику, хотя и не мог объяснить себе её причину. Церковные своды словно давили на него, а воздух, наполненный непонятными благовониями, казался удушающим. Но больше всего Володю пугало странное гипнотизирующее воздействие, которое оказывал на него то ли пожилой священник, то ли само это странное место. Его разум был почти парализован, и, несмотря на то, что он чувствовал просто физическую потребность уйти отсюда, сделать это он почему-то был попросту не в силах.
- Это была просто ошибка!.. – воскликнул Володя, избегая даже смотреть в глаза батюшке. – Я вообще не верю в Бога!.. Я должен идти!..
- Куда, сын мой? – спросил священник. – Куда ты так спешишь?..
Его глаза приветливо улыбались, и Володя почувствовал необходимость ответить на этот чисто риторический вопрос.
- Да никуда я не спешу! – заявил он. – Просто, честно говоря, я ещё ни разу в своей жизни не был в церкви и не жалею об этом! Мне нечего здесь делать! Я даже не понимаю, как так случилось, что я вообще зашёл сюда?..
- Стало быть, это сам Господь управлял твоими действиями! – уверенно заявил батюшка. – Это Он привёл тебя в свой Храм!
- Чушь собачья всё это!.. – с неожиданной даже для самого себя горячностью выкрикнул Владимир. – Не верю я ни в какого Бога!.. Это всё просто глупости!.. Сказки для дураков!..
- То, что ты не веришь в нашего Господа, не делает Его менее реальным! – спокойно пояснил священник. – Господь всемогущ, и все мы рано или поздно ощущаем Его в себе! Разве не это произошло с тобой сегодня? Господь привёл тебя в свой Храм, а ты даже и не понял этого! Конечно, ты можешь сейчас не послушаться меня и уйти, но Господь уже в тебе, и от Него тебе всё равно не убежать!
- Избавьте меня от всех этих проповедей! – со злостью в голосе воскликнул Владимир, отбрасывая руку батюшки и отступая на шаг назад. – Всё это просто сентиментальная чушь, и мне жаль всех тех идиотов, которые на неё попадаются!..
Священник пристально посмотрел на него и покачал головой.
- Не потому ли, сын мой, ты так агрессивен, что уже чувствуешь свою неправоту? – тихо спросил он. – Не потому ли ты отрицаешь саму возможность существования Господа нашего, что уже ощущаешь Его в себе? И тебя это пугает?..
- Я ничего не боюсь! – пылко возразил Владимир. – И, тем более, меня не могут напугать все эти выдумки и глупые предрассудки!..
- Тебя что-то тревожит, - тихо проговорил батюшка. – У тебя на сердце неспокойно. Не хочешь ли ты рассказать мне, что с тобой происходит?
Володя на какое-то мгновение невольно задумался, словно зачарованный этим тихим проникновенным голосом, а потом решительно покачал головой.
- Нет. У меня всё в порядке! – твёрдо сказал он. – И я не собираюсь вам исповедоваться!..
- А кто говорит об исповеди? – улыбнулся священник. – Просто загляни в свою душу и открой сердце. Пусть Господь войдёт в него и наполнит твою жизнь смыслом! И ты сразу же почувствуешь облегчение, поверь мне! Иди сюда!..
Батюшка взял его за руку и повёл вглубь церкви, к алтарю. Володя послушно двинулся за ним, озираясь по сторонам и с удивлением рассматривая иконы и прочие загадочные атрибуты церковной жизни, названия которых он не знал.
- Смотри сюда, юноша!.. – Батюшка показал ему на одну из икон, изображающую Иисуса Христа, распятого на кресте. – Это наш Спаситель. Ты сейчас очень страдаешь. Твоё сердце закрыто и для людей, и для Бога. Но Он тоже страдал! Посмотри: Он страдал больше, чем ты, и именно люди были повинны в Его страдания! А кто повинен в твоих страданиях? Я вижу, что ты одинок и замкнут. Ты обвиняешь в своих несчастьях других. Но это неправильно! Господь наш страдал, но Он сумел простить людей за причинённые Ему страдания и боль. Он простил людей и спас их. Сможешь ли ты простить своих обидчиков и пожертвовать собою ради них?
Володя с изумлением смотрел на священника, но не осмеливался перебивать его. Голос батюшки звучал спокойно и ровно, проникая, казалось бы, в самые тайные закутки истерзанной души юноши и наполняя её миром и спокойствием. Его разум и воля были словно парализованы. Владимир не совсем понимал, что с ним происходит, но, впервые за много-много лет, он чувствовал странное и непонятное умиротворение, перед которым меркло всё плохое, что было когда-либо в его жизни. Ему стало как-то легко и просто, и ни о чём другом даже и думать не хотелось.
Господь вошёл в его душу и наполнил его жизнь смыслом.
Особым смыслом.
Церковь научила Володю жить в мире с людьми. Он стал гораздо спокойнее, сдержаннее и увереннее в себе. Самое удивительное заключалось в том, что он действительно искренне поверил в Бога и даже решил посвятить всю свою жизнь служению ему. Правда, отец Михаил, ставший для него не только духовным наставником, но и близким другом, уверял, что служить Господу можно и в миру, но Владимир искренне полагал, что для этого необходимо постричься в монахи. Однажды, в непонятном порыве откровения, он даже рассказал об этих своих мечтах матери, видимо, продолжая всё ещё надеяться на её понимание и поддержку. Но она лишь посмотрела на него, как на полного идиота, и, покрутив пальцем у виска, сказала, что всегда, конечно же, знала, что он у неё дурак, но всё же не подозревала, что это настолько серьёзно.
Эта её фраза поставила точку в их отношениях и окончательно сделала их полностью чужими людьми. Володя навсегда оставил все свои наивные надежды на то, что мать когда-нибудь сумеет понять и поддержать его. Да он, честно говоря, в этом больше уже и не нуждался.
Теперь в его бесполезной жизни появился смысл. И это было для него пока самое главное.