Последний из "чумных" некрополей столицы, который ждал своего рассказа. Остальные были описаны ранее, не буду приводить вновь весь список, в статье о Даниловском он есть.
В повествованиях о московских кладбищах, которые существовали ещё до революции, я уже неоднократно обращалась к впечатлениям А.Т. Саладина, внимательные читатели это точно заметили. Этим рассказом я заканчиваю долгое чтение его книги "Очерки истории московских кладбищ". Выходит, что на текущий момент я прошлась по всем дорожкам вслед за Алексеем Тимофеевичем, и сравнила его впечатления "тогда" со своими впечатлениями "сейчас".
Но это не значит, что с московскими некрополями я заканчиваю. Есть более молодые кладбища, о которых я ещё не писала. Да и уже описанные некрополи, такие как Новодевичье, могут поведать немало новых историй.
Давайте уже закончим с предисловием и перейдём к цели нового рассказа. Хотя я уже писала, и сейчас повторюсь, — не люблю Калитниковское кладбище. Оно слишком сумбурно, и ново, и неизменно меня удручает. Не смотря на более чем 2 века истории.
Калитниковское основали в 1771 году за Камер-Коллежским валом, то есть за пределами Москвы тех времён. Окраиной местность была до самой революции, и, соответственно, хоронили здесь самых простых людей: рабочих, крестьян, мелких мещан.
А.Т. Саладин описывал некрополь так:
Глухая и отдалённая окраина Москвы, болото, не заросшее ещё и теперь, не способствовали процветанию Калитниковского кладбища. Только с постройкой в 80-х годах прошлого столетия городских боен, близко примыкающих к кладбищу, местность оживилась. Но население, почти окружившее кладбище, сплошь состоит из рабочих и мелких промышленников. Поэтому Калитниковское кладбище имеет свой особый отпечаток бедности, оно скорее похоже на кладбище захолустного провинциального города, чем на столичное, не говоря, конечно, о размерах.
Бедны надгробные памятники, неизвестны и неблагозвучны имена на них разных Редькиных, Колбасиных, в которых угадываются мелкие местные торгаши. Можно исходить всё кладбище, и ни одна могила не привлечёт внимания ни художественностью исполнения надгробия, ни громким именем покойного. Здесь покоятся те, кто при жизни составлял толпу, но кто знает?
...Может быть, под сей могилою таится
Прах сердца нежного, умевшего любить,
И гробожитель-червь в сухой главе гнездится,
Рождённой быть в венце иль мыслями парить!
(Жуковский)
Что касается топономики, то название кладбища произошло от ближайшей деревни Калитники. По одной версии, она когда-то принадлежала самому Ивану Калите, по другой — в ней жили ремесленники, которые изготовляли те самые калиты, т.е. кожаные кошели.
Однако выделили под захоронения болотистую местность, в которой ещё в конце XIX века можно было встретить волков, изначально под нужны Симонова монастыря. Там в 1771 году устроили чумной карантин, и умерших вывозили за пределы города, — на новое кладбище. После окончания эпидемии понесли и "обычных" городских покойников.
Интересно, что на старых картах кладбище иногда называлось Мирским:
Что касается построек религиозных, то на кладбище сразу возвели деревянную Скорбященскую церковь, которая сгорела уже в 1776 году. На её месте построили новую деревянную церковь, которая тоже в итоге сгорела. Решили строить наконец каменный храм, который и возвели в 1834-1838 гг. по проекту архитектора Н.И. Козловского, и освятили тоже в честь иконы Божией Матери "Всех скорбящих радость". Позже, в 1881 году, церковь была перестроена архитектором В.И. Веригиным.
А алтарное место деревянных церквей ныне обозначает столб с иконой.
В советские годы церковь не тронули, но её передавали обновленцам. А уже в 1944 году вернули так сказать законным хозяевам.
Срок "службы" простого деревянного креста на могиле, например соснового, в наших широтах невелик: три, четыре года максимум. А бывает, что и через 2 года основание сгнивает, крест подламывается и падает. Неудивительно, что первые простые могилы на Калитниковском исчезали бесследно спустя очень короткое время.
Более-менее приличные надгробия из камня здесь стали появляться только во второй половине XIX века, да и то — не в изобилии, в основном сосредотачиваясь у церковных стен. До наших дней дошли немногие из них, при этом в более-менее приличном состоянии остались лишь те, что "сменили владельцев" в советские годы. То есть с каменных граней были стёрты имена прежние и начертаны имена новые. Рекультивация.
Однако отдельно покажу такой вот образец мемориальной скульптуры. При этом на старом надгробии уже ничего невозможно прочесть. На захоронение на родственном участке не похоже: всё-таки столетие прошло, старый памятник ещё дореволюционный. Скорее выглядит как дань уважения людям, которые были здесь похоронены когда-то.
Уникальное надгробие. Обычно не заморачиваются: или перебивают имена, или откидывают старое надгробие в сторону и ставят новое.
Как и на любом кладбище, здесь есть мемориал, посвящённый павшим в годы Великой Отечественной войны. Он небольшой, аккуратный, и установлен на месте братской могилы.
Однако не все перечисленные на стеле похоронены именно здесь: например, прах Героя Советского Союза Александра Борисовича Мастеркова (1921-1945) покоится в отдельной могиле. Он был лётчиком-истребителем, совершившим 195 боевых вылетов, и не дожил до Победы каких-то два месяца. Сопровождая бомбардировщики в районе немецкого города Баутцен, Мастерков был сбит зениткой, после чего пытался спастись на парашюте. Но... Зацепился парашютом за падающий самолёт.
Хватает на Калитниковском и захоронений тех, кто не только прошёл через войну, но и восстанавливал потом разгромленную, истощённую страну.
Так, старшина Аркадий Иванович Ефремов (1916-1989), Полный кавалер Ордена Славы, служил помощником командира взвода стрелкового полка, и не раз его героические действия помогали продвинуться дальше. После войны он работал слесарем.
А майор Степан Николаевич Кошель (1919-1993), Герой Советского Союза, командовал сапёрным отделением. В 1943 году его отделение обеспечивало переправу через Днепр в районе деревни Чикаловка. После войны Степан Николаевич остался служить в армии, а после увольнения в запас работал инженером в таксомоторном парке.
Капитан Михаил Ильич Климов (1924-1984), Герой Советского Союза, был мастером танкового боя. На его счету 16 танков противника! Так, в 1944 году в Польше танк Климова Т-34 подбил трёх "Пантер", а потом четвёртую — уже из горящего танка. Только после этого экипаж занялся самоэвакуацией и оказанием помощи особенно пострадавшим. После войны Михаил Ильич работал на автомобильном заводе им. Лихачёва.
Хватает на кладбище и захоронений священнослужителей. Здесь я хочу остановиться на личности Александра Ивановича Введенского (1889-1946).
Введенский стоял у истоков обновленчества, являясь одним из лидеров и идеологом "Живой церкви", как её называли последователи. Это был единственный крупный церковный раскол, который впоследствии удалось нивелировать.
Закончив в юные годы историко-филологический факультет Петербургского университета, Введенский пару лет преподавал, но в итоге решил податься в священнослужители. К 1917 году он уже был кандидатом богословия (ибо закончил экстерном духовную академию) и настоятелем одной из церквей. В 1921 году Введенского возвели в сан протоиерея.
Тем временем власти всё активнее пропагандировали антирелигиозную политику. Непримиримое отношение к подобной политике демонстрировал патриарх Тихон, что ещё больше разводило большевиков и церковь по обе стороны баррикад. Но части духовенства просто хотелось жить и работать, и они были готовы садиться за стол переговоров с властями.
Введенский был на стороне "переговорщиков". Ещё он был амбициозен, а современники единогласно отмечали непревзойдённое ораторское искусство протоиерея. Публичные диспуты Введенского с Луначарским на темы типа "Существует ли Бог" собирали народу больше, чем на какой-нибудь митинг.
12 мая 1922 года инициативная группа выдвинула патриарху Тихону обвинения в том, что он рассорил церковь с государством, и предложила снять с себя полномочия, что тот вскоре и сделал. Конечно, Александр Иванович поучаствовал в данной встрече. Собственно, с тех майских событий и началась история обновленцев. А потом закрутилось. Уже осенью Введенский возглавил одну из структур "Красной церкви", как её прозвали в народе, и пошёл в рост по служебной лестнице. В 1923 году он уже стал епископом.
Подпись под карикатурой в журнале "Крокодил":
Много нынче развелось у нас церквей:
Есть «живая», есть «живой» ещё живей!
Есть живейшая, и есть совсем «антик» —
Церкви новые пекутся каждый миг.
Церковь красную выдумывает поп,
Церкви новые заткнуть за пояс чтоб!
Рядом с Марксом — лик «божественный» Христа,
На иконе — серп и молот… Кра-со-та!
Лидеры "Живой церкви" пропагандировали справедливость "совершившегося в стране социального переворота", активно сотрудничали с властями (в том числе доносили) и боролись с "буржуазной церковностью". Ритуалы планировались откатить "к истинным", но, кроме совсем незначительных изменений, службы обновленцев не особо-то отличались от служб "тихоновцев". Разве что разрешили жениться епископату. Так что у Введенского было аж три жены (не одновременно), и все пришли проводить его в последний путь.
Слева и справа от надгробия Введенского — надгробия двух его сыновей, протодиакона Александра Александровича Введенского (1913-1988) и протоиерея Владимира Александровича Введенского (1921-1984). После краха обновленчества они вернулись в лоно официальной церкви и служили здесь, на Калитниковском.
Но я чуть забежала вперёд. Давайте дорасскажу про "Живую церковь", когда ещё представится случай. Вскоре после описанных выше событий 2/3 церквей по всей России были переданы обновленцам, которые в принципе неплохо себя чувствовали при новой власти, в то время как "тихоновцев" расстреливали и ссылали в лагеря.
Александр Иванович с 1923 года служил настоятелем Храма Христа Спасителя в Москве, до самого его закрытия в 1931 году. А 18 октября 1924 года стал митрополитом, высшим иерархом "Живой церкви".
В годы войны власти наладили отношения с "тихоновцами", и обновленцы им стали больше не нужны. Началась кампания по сворачиванию деятельности "Живой церкви". Священники массово начали возвращаться в лоно исконной церкви, не без покаяния конечно же. А со смертью Александра Ивановича обновленческий раскол прекратил существование.
Напротив семейного участка Введенских высится каменный крест с красивой резьбой, а на соседнем надгробии сразу привлекает внимание Адамова голова, то есть череп.
Большой крест воздвигнут на могиле Ивана Семёновича Богомолова (1841-1886), архитектора, академика Императорской Академии художеств. Родившись в семье купца 3-й гильдии, Иван Семёнович одно время даже торговал в отцовской лавке, и с большим трудом уговорил родителя отпустить его в Строгановское училище.
В числе прочих творений Богомолов поучаствовал в создании самого, пожалуй, известного московского памятника — А.С. Пушкину. Саму статую изваял Александр Михайлович Опекушин, а вот Ивану Семёновичу Богомолову достался пьедестал. Из мемориальных работ отмечу участие в создании надгробия М.П. Мусоргскому в Санкт-Петербурге.
Рядом с архитектором похоронены его родители, для которых он сам создавал надгробия. Отец, Семён Афиногенович, лежит под небольшим крестом, на двухскатной крыше у основания которого начертаны имена обоих родителей (я сейчас теоретизирую, поскольку со стороны дорожки была видна только сторона с именем матери). Дальше в траве теряется на моих снимках красивое белокаменное надгробие с розой на самой могиле матери, Марии Алексеевны.
А вот ещё одна могила архитектора. Афанасий Григорьевич Григорьев (1782-1868) был в числе тех, кто восстанавливал Москву после пожаров 1812 года совместно с Доменико Жилярди, на отца которого, собственно, и работал. Очень многие здания Григорьев и Жилярди-младший создавали вместе, так что сложно выделить вклад каждого в такие постройки, как усадьба в Суханово, Опекунский совет на Солянке и т.д.
Вообще, Афанасий Григорьевич родился крепостным крестьянином, но в 22 года смог себя выкупить, и дослужился до чина надворного советника. Среди собственных творений архитектора — здание музея А.С. Пушкина (бывшая усадьба Хрущёвых-Селезнёвых), храм Воскресения Словущего на Ваганьковском кладбище, здание музея Л.Н. Толстого (бывшая усадьба Лопухина-Станицкой).
Из известных мне личностей хотелось найти могилу Вилли Токарева (1934-2019). Мой папа в своё время его песни весьма уважал, я помню ещё на катушечном магнитофоне что-то периодически крутилось.
Музыкант в 1974 году, то есть уже в солидном 40-летнем возрасте, эмигрировал в США, поскольку у нас в стране не особо-то приветствовалась музыка, которую он писал. В чужой стране пришлось нелегко: приходилось браться за любую работу, чтобы как-то выжить, и экстренно учить язык. Тем не менее, его первая пластинка называлась "А жизнь — она всегда прекрасна!", и именно эта фраза начертана на надгробии поэта, композитора, певца.
В 1989 году Токарев смог приехать в нашу страну с концертами, а вскоре и окончательно перебрался обратно на родину, где до самого последнего момента своей жизни весьма насыщенно выступал, сочинял, снимался в кино, основал студию звукозаписи, и прочая, и прочая. Колоссальная энергия.
Я заранее нагуглила, что могила находится где-то посреди участка. Пошла искать тропу к оной. Обошла весь участок по периметру — нет тропы, сплошные заросли. Пошла на второй круг. И вижу: стоит себе свеженький указатель к захоронению... А я его и не заметила в первый свой обход.
Купеческих захоронений на Калитниковском почти нет (и не было), разве что немногочисленные могилы неизвестных родов в основном 3-х гильдий. Зато, на удивление, до сих пор встречаются каменные крестьянские надгробия.
И в целом здесь смысл разве что чуть прикоснуться к истории со стороны такого вот, практически сельского, погоста. Но крупного при этом, около 19 га.
Ещё несколько имён:
— Евдокия Дмитриева Турчанинова (1870-1963), народная артистка СССР, лауреат двух Сталинских премий I степени. Талантливая актриса и сильный педагог, она отдала свою жизнь Малому театру, сыграв огромное количество ролей.
— Лев Аркадьевич Петров (1908-1982), заслуженный архитектор РСФСР, архитектор-реставратор. Участвовал в реставрации Андронникова монастыря, Знаменской церкви в Дубровицах, башен Московского Кремля.
— Алексей Петрович Якушев (1914-1969), волейболист. Двукратный чемпион мира и двукратный чемпион Европы, 8-кратный чемпион СССР.
— Николай Иванович Эрденко (1945-2006), скрипач и певец, исполнитель цыганских песен и музыкальный руководитель театра "Ромэн". Создатель ансамбля "Джанг".
— Роберт Рафаилович Фальк (1886-1958), живописец-авангардист. Прошёл путь от одного из самых известных художников своего времени до почти забытого публикой из-за обвинений в формализме. Даже после его смерти Хрущёв умудрился разнести на одной из выставок работы Фалька. Любил Никита Сергеевич критиковать искусство, да...
— Кирилл Георгиевич Малянтович (1924-2007), режиссёр и художник-мультипликатор, которому хочется сказать то самое "Большое спасибо за счастливое детство!" Он приложил свои таланты к созданию таких работ, как "Чертёнок с пушистым хвостом", "Крокодил Гена", "Приключения Буратино", "Волшебник Изумрудного города" и многим другим.
— Александр Алексеевич Жаров (1904-1984) вначале показал себя как посредственный редактор, но после нашёл в себе талант поэта-песенника. Его стихи, положенные на музыку, были широко известны в своё время: "Песня былых походов", "Заветный камень"... И главное: "Взвейтесь кострами, синие ночи!"
— Эммануил Менделевич Гендель (1903-1992), инженер-строитель. Был одним из лучших специалистов в нашей стране по передвижению и выпрямлению зданий. "Раздвигал" Тверскую улицу в Москве именно он.
И давайте заканчивать потихоньку, и так уже простыня вон какая получилась. Напоследок традиционно покажу разных фотографий с некрополя. И там такой красивый, пушистый котик ещё бродил близ церкви... С него и начнём.
Спасибо за внимание.