Я подошла к двери их квартиры с пакетом яблок из своего сада. Просто так, по-родственному. Дверь открыла Марина — невестка, жена моего младшего. Красивая, ухоженная, в белой блузке, которая наверняка стоила больше моей месячной пенсии.
— Здравствуй, — я протянула пакет. — Антоновка уродилась, решила...
— Проходите. — Она отступила, но яблоки не взяла.
В прихожей пахло дорогим освежителем воздуха. На полке стояли туфли Марины — штук десять пар, наверное. Я сняла свои ботинки, поставила аккуратно в угол.
Максим, мой сын, сидел на диване с планшетом. Двадцать восемь лет, крупный парень, похожий на покойного мужа. Только взгляд другой — вечно виноватый какой-то.
— Мам, привет. — Он не поднял головы.
— Сынок, я ненадолго. Яблок принесла, хотела узнать, как вы...
— Максим очень занят, — перебила Марина. — У него дедлайн по проекту.
Я знала, что Максим уже три месяца без работы. Знала от соседки, чей племянник работал с ним в одной фирме. Сокращение, сказали. Но Марина об этом молчала, и Максим молчал.
— Понятно, — я присела на край кресла. — Я быстро. Просто хотела сказать... У меня на даче крыша течёт. Думала, может, Максим в выходные поможет? Я бы материал купила, а он...
— Нет, — Марина встала между мной и сыном. — У Максима своих дел полно. Наймите кого-нибудь.
— Маринка, я бы наняла, да пенсия, ты же знаешь... Восемнадцать тысяч. Из них коммуналка, лекарства...
— Это не наша проблема.
Максим дёрнулся, но промолчал. Планшет светился у него на коленях — я видела, что там какая-то игра, а не работа.
Я вспомнила, как четыре года назад помогала им с первым взносом на эту квартиру. Продала участок в садовом товариществе — тот, что муж ещё при жизни облагородил. Двести пятьдесят тысяч отдала. Марина тогда обняла меня, назвала лучшей свекровью на свете.
— Хорошо, — я встала. — Прости, что отвлекла.
— Подождите. — Голос у Марины стал тише, но жёстче. — Раз уж вы пришли, давайте сразу всё проясним. Максим мне жаловался, что вы постоянно звоните. По три раза на дню. Это давит на него, создаёт стресс.
— Я звоню раз в неделю...
— Неважно. Он взрослый человек, у него своя семья. Мы хотим границ. Понимаете? Личных границ.
Я посмотрела на сына. Он сидел, уткнувшись в экран.
— Максим, — позвала я. — Сынок, это правда? Я тебе мешаю?
Он поднял глаза. В них было что-то мутное, усталое.
— Мам, ну... Марина права. Нам нужно своё пространство.
Пространство. Это слово он явно выучил недавно.
— И ещё, — продолжила Марина. — Хочу предупредить сразу. Скажете хоть слово против моего сына — вылетите отсюда вместе с чемоданами.
Я не поняла сначала.
— Какого сына?
Марина положила руку на живот. Там, под белой блузкой, угадывался небольшой бугорок.
— Я на четвёртом месяце. И я не хочу, чтобы мой ребёнок рос в атмосфере вечных претензий и жалоб. Максим рассказал, как вы его воспитывали. Постоянные упрёки, сравнения с другими детьми, требования быть удобным.
— Я никогда...
— Вы даже не понимаете, что делали. Поэтому я вас предупреждаю. Наш сын будет расти свободным от этого. А если вы не сможете контролировать себя — лучше сразу держаться подальше.
Максим сидел неподвижно. Я ждала, что он возразит, защитит меня. Вспомнит хотя бы, как я три года возила его на другой конец города к хорошему логопеду, когда ему было шесть. Как сидела ночами, когда он болел воспалением лёгких в четырнадцать. Как после смерти мужа мы жили вдвоём, и я старалась не показывать ему своего горя, чтобы не ранить.
Но он молчал.
— Понятно, — я взяла сумку. — Поздравляю вас. С ребёнком.
— Спасибо, — Марина открыла дверь.
Я вышла на лестничную площадку. Пакет с яблоками остался стоять в прихожей на полу.
Дома я села у окна. Стемнело рано — ноябрь. В квартире напротив зажёгся свет, там женщина накрывала на стол, двое детей бегали вокруг неё. Обычная жизнь.
Телефон зазвонил через два часа. Максим.
— Мам, прости. Марина переволновалась, гормоны, ты же понимаешь...
— Понимаю.
— Она не хотела тебя обидеть.
— Хорошо.
— Мам, ну не молчи так.
— Что ты хочешь услышать, Максим?
Он замолчал. Потом сказал:
— Я не знаю.
— Вот и я не знаю, — ответила я и положила трубку.
Крыша на даче продолжала течь. Я наняла мужика через объявление — он взял пятнадцать тысяч за работу. Пришлось отложить покупку лекарства для суставов на следующий месяц.
Максим не звонил три недели. Потом прислал сообщение: «С наступающим Новым годом. Мы к тебе не приедем, у Марины токсикоз».
Я ответила: «Выздоравливайте».
В новогоднюю ночь я сидела одна. По телевизору показывали какой-то концерт, но я не слушала. Думала о том, что материнство — странная штука. Ты отдаёшь всё, что у тебя есть, а потом стоишь в прихожей с пакетом яблок и понимаешь: тебе здесь не рады.
Может, Марина и права. Может, я правда была не идеальной матерью. Может, я что-то делала не так, раз Максим не смог мне возразить.
Или может, просто так бывает. Дети вырастают и выбирают других людей. И это нормально, это правильно. Только почему тогда так больно?
Яблоки в том пакете, наверное, уже выбросили. Антоновка долго не хранится.