Он опустил грязные ладони в журчащий ручеек с прозрачной водой и зачерпнул, сложив ковшиком. Ополоснул лицо от застывшей на лице пыли и брызнул на оголенный торс, невольно вскрикнув от пронзивших тело тысячи морозных иголок. Вода мутными потоками стекала по груди и спине, но мужчина не обратил на это никакого внимания.
Крохотный ручеек струился между величественных сосен, возвышающихся над головой исполинами и, казалось, подпирающими саму небесную твердь. Журчащий поток на фоне деревьев выглядел вьющейся переливающейся змейкой, то пропадавшей за кочкой, то брызжущей на камнях, что служили основаниям для хвойных стволов. Облепленные зеленоватым мхом, они не стерпели нашествия плесени, заставив последнюю отступить. Каким образом сосны отбили эту атаку сказать доподлинно было невозможно, но эта часть леса осталась нетронутой разросшейся заразой, именно по этой причине Рамзес избрал этот уголок в качестве своего логова. Он наткнулся на это место случайно, уходя от погони. Гнавшиеся по пятам враги заставили углубиться в смертоносный лес, полагая, что здесь беглец найдет свою погибель и без их активного участия, но все сложилось несколько иначе. Преследователи сами оказались в незавидном положении, заблудившись в лесу следом за беглецом и, в отличие от него, не сумели выбраться живыми. Правда об этом факте сам Рамзес узнал значительно позже, когда думал, что преследователи просто решили его оставить или потеряли запал. Их обезображенные тела нашлись через пару дней. Плесень уже изрядно поработала над ними, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сразу определить, что причиной гибели стало нечто ужасное, некий зверь, что сумел расправиться с тремя взрослыми мужчинами, невзирая на огнестрельное оружие в их руках.
Если бы не эта трагедия, то Рамзес далеко не сразу смог бы разжиться оружием, а тут все сложилось как нельзя лучшим образом, и он мгновенно стал обладателем двух неплохих винтовок и старенького, но надежного, двуствольного ружья. Несмотря на находку, Рамзес все равно предпочитал орудовать ножом. Здоровенный тесак, притороченный к ремню на поясе и покоившийся в кожаных ножнах навсегда стал его неизменным спутником, сопровождая в любом походе и храня покой ночи.
Вот и сейчас, заслышав хруст ветки, мужчина мгновенно присел и ухватился рукой за рукоять ножа, собираясь выхватить его из ножен, если опасность окажется реальной. Ловкая рыжая белка вспорхнула на ствол рядом с ним, показывая охотнику, что ее не следует бояться и что причиной шума стала именно она. Рамзес спокойно поднялся, убрав руку с ножа. Его мускулистый торс, покрытый десятками белых шрамов самого разного размера, блестел от воды. Длинные черные волосы закрывали лицо и ниспадали на плечи, прикрывая левое изуродованное пулей ухо.
Он снова присел перед ручейком, зачерпнул пригоршню воды и жадно напился, совсем не заботясь о том, что в ней могут присутствовать микробы и считая, что лесной источник вполне пригоден для утоления жажды. Он подозревал, что внутри него уже данным давно раскинула свои смертоносные сети зараза, но никогда не замечал на коже ее следов, зная, что у многих людей плесень проступила на руках лице и теле как лишай. Порой ему чудилось, что внутри ворочается нечто живое, скользкими щупальцами пробирается прямо в голову, заставляя задыхаться от ужаса, стонать от боли и лишает сна на многие ночи, но вскорости это наваждение проходило, оставляя после себя слабость и опустошение, чтобы позже вернуться вновь. В такие моменты он с отчаянием погладывал на заряженное ружье, думая о смерти, но прекрасно зная, что никогда не сможет спустить курок.
Забрезжившее между стволами солнце освещало пурпурным цветом сосны, раскрашивая их в чудные оттенки, словно всходило на неведомой планете. Некогда зеленые иголки теперь поменяли цвет и стали невообразимо красивыми, пережив нападение плесени, оставившей после себя такие метаморфозы. Рамзес любовался рассветом, когда первые теплые лучи ласкали его кожу, испещренную былыми ранами.
Снова послышался подозрительный хруст, но на этот раз его причиной оказалась вовсе не проворная белка. По краю леса ступало нечто большое и тяжелое, двигалось неспешно, крадучись и явно наблюдало за застывшим человеком. Рука мгновенно легла на рукоять ножа и медленно вытащила оружие из ножен, засверкавшее сталью на солнце.
Зверь не стал ждать, пока добыча окажется готова отразить атаку и ринулся на человека. Краем глаза Рамзес заметил движение, столь стремительное, что сразу понял, что его новый враг вовсе не человек. Когда охотника и добычу разделяли всего пара шагов, мужчина резко развернулся и по самую рукоять загнал лезвие ножа в горло противника. Животное заклокотало, истекая кровью. Выпучило неестественно огромные глаза и стало медленно опускаться к ногам победителя, еще не осознав, что само неожиданно превратилось в жертву. Лохматая мосластая башка завалилась набок. Пришлось освободить лезвие, чтобы туша, падая, не придавила его самого. Несмотря на внушительные размеры чудовища, оно оказалось слабее обычного человека, имея длинные лапы, заканчивавшиеся острыми костяными когтями. Рамзес уже встречал раньше таких тварей, отдалённо похожих на людей, с ног до головы заросших шерстью, спутавшейся с плесенью, но так и не мог в точности определить кто они такие на самом деле: то ли бывшие люди, переродившиеся в новый вид, то ли нечто иное. В любом случае охотниками на людей они пока не стали, хотя постоянно норовили отведать человечины, предпринимая все новые и новые попытки нападения.
Рамзес называл этих тварей Волотами, некогда слышав о таких чудовищах из детских сказок, а так как никто бы не смог дать им научные названия, то сгодилось и это. В последнее время Волоты осмелели и стали подходить слишком близко к его убежищу, поэтому следовало принять срочные меры и обезопасить жилище, которое с некоторых пор он делил со своей спутницей.
Марику мужчина нашел в лесу совершенно случайно, хотя сначала решил, что девушка служит приманкой для его поимки. Долго наблюдал за ней, пока она пробиралась сквозь дремучий лес, но вскоре понял, что она никого конкретно не ищет, а скорее сама скрывается о погони или просто решила убраться подальше от людских глаз и причину этого побега он сумел определить сразу, смекнув, что Марика невероятно красива. Даже перепачканная в грязи в несуразной мужской одежде, она выглядела как настоящая валькирия.
Вооруженная топором и старым «парабеллумом», неизвестно откуда взявшимся у нее, девушка целенаправленно пробиралась в чащу, надеясь убраться как можно дальше от людных дорог и троп, что продолжали служить людям в качестве грузовых артерий между поселениями. Приходилось применять все свои умения, чтобы незаметно преследовать ее, но Марика, все равно сумела почуять чужака и однажды просто встала на месте, озираясь по сторонам и чувствуя пытливый взгляд наблюдателя на своей спине.
– Выходи! – с вызовом крикнула она, сжимая в руке топор и надеясь дать самое главное сражение в своей жизни. Тогда он еще ничего не знал о пистолете, спрятанном у нее за пазухой и считал, что кроме топора у нее ничего больше нет.
– Я не желаю тебе зла, – Рамзес выступил из-за ближайшего дерева, но не спешил показываться полностью, полагая, что у девушки вполне может быть припрятан козырь в рукаве. Возможно, это опасение в итоге и спасло ему жизнь.
Марика действовала молниеносно – бросив топор в сторону врага, тотчас выхватила «парабеллум» и выстрелила в его сторону, в последний момент заметив, как мужская фигура метнулась прочь под защиту толстого соснового ствола. Пуля взвизгнула и с хрустом воткнулась в древесный ствол, острые щепки разлетелись в разные стороны, не причинив Рамзесу никакого вреда, но заставив сменить тактику.
– Не стреляй! – Он высунул руки, показывая, что не вооружён, но девушке было наплевать на его попытки наладить контакт и следующая пуля просвистела в опасной близости от его головы и чмокнулась в дерево за его спиной.
– Перестаньте переводить патроны впустую и давайте просто поговорим, – предложил Рамзес, чувствуя, как она затаилась и испугался, что у нее хватит ума обойти его с тыла и довершить начатое, то есть застрелить без зазрения совести. Он выглянул из своего убежища, чтобы с ужасом осознать, что девушка испарилась и он понятия не имеет куда та подевалась, хотя, вполне возможно, что сейчас она подкрадывается к нему с невидимой стороны. На мгновение он почувствовал себя загнанным в угол и быстро снял со спины винтовку, намереваясь застрелить ее первой, если все-таки придется спустить курок.
К счастью, в ее планы не входило избавляться от назойливого преследователя, потому что патроны в «парабеллуме» иссякли, а зарубить человека топором – дело вовсе не простое, даже для опытной и сильной женщины, поэтому она избрала единственное верное решение – убегать и прятаться.
К несчастью для девушки, она вызвала интерес не только для Ремзеса, но и могла стать законной добычей Волота, вышедшего на охоту в этой части леса и уже шедшего по ее следам в самую чащу, хотя Марика искренне считала, что ее преследует мужчина. Зверь напал внезапно, когда ей уже казалось, что опасность миновала. Стоило ему занести над жертвой свою смертоносную лапу, как грянул выстрел и Волот, сраженный меткой пулей Размеса, растянулся на траве перед девушкой, испуганной сжимавшей свой топорик и уже распрощавшейся с жизнью.
– С вами все в порядке? – Рамзес не решался подойти ближе, считая, что девушка все еще находится в состоянии аффекта и вполне способна от отчаяния наделать в нем лишних дырок.
– Кто ты? – Пережив испуг, она сумела взять себя в руки, но никак не могла увидеть незримого спасителя, что продолжал скрываться за деревьями.
– Мое имя – Рамзес. Я здесь живу. – Это звучало как тревожное предупреждение, означавшее, что хозяином этого места по праву является именно он.
– Я – Марика, – ответила девушка, смотря как стекленеют глаза поверженного Волота и кровь сочится из раны в его косматой широкой груди.
– Тебе здесь не место, Марика, – предупредил ее Рамзес, взяв девушку на прицел и готовый тотчас выстрелить, если она вдруг выкинет какой-нибудь фокус.
– Мне нигде нет места, – ее голос обрел уверенность, она поднялась во весь рост, все еще не зная, где притаился неведомый собеседник, но крепко-накрепко сжимая деревянную рукоять топора, обмотанную синей изолентой.
Столь странное признание заставило Рамзеса усомниться в том, что девушка пришла за его головой и допустить мысль, что она действительно оказалась в лесу совершенно случайно и вместе их свела слепая судьба.
– Брось топор и пистолет и сделай несколько шагов назад! – приказал Рамзес, сам еще толком не понимая, что будет делать дальше.
– Если хочешь пристрелить, то лучше сделай это сейчас! Живой я тебе не дамся!
Видимо до прихода в эту глушь у девушки сложились совсем непростые отношения с другими людьми, иначе она бы подчинилась и не стала рисковать своей жизнью, предлагая покончить с ней быстро и безболезненно.
Пришлось подбираться к даме крайне осторожно, чтобы у нее не возникло мысли первой лишить себя жизни, поэтому через несколько мгновений Рамзес упер дуло винтовки ей в спину, не давая возможности совершить очередную глупость. Она оказалась совершенно не готова к такому развитию событий, надеясь все-таки дать отпор и продать свою жизнь как можно дороже, поэтому вздрогнула, ощутив спиной холодный металл и довольно громко чертыхнулась, выпустив из руки топор, который с мягким шлепком приземлился на мокрую кочку.
– Давай без глупостей, – предупредил Рамзес и попросил медленно повернуться и не делать резких движений – девушка так и не избавилась от парабеллума, что торчал у нее из-за пояса.
Стоило ему встретиться с Марикой взглядами, как он тотчас угодил в бездонный омут ее серых глаз, мгновенно позабыв кто он и где находится. Такое случилось с ним впервые и потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и осознать, что он все еще держит девушку на мушке.
– Что дальше? – С вызовом бросила она, взирая на него с презрением, полагая, что каждому мужчине от нее нужно лишь одно.
– Ничего, – он опустил винтовку, осознав, что магазин парабеллума пуст, иначе девушка уже палила в него почем зря. Он закинул винтовку за спину и сделал вид, что потерял к ней всякий интерес. – Сделай так, чтобы к вечеру я тебя здесь не видел.
Хотелось ли ему, чтобы она последовала его совету? Непременно. Иметь в соседях такую прелестную деву крайне опасно, а уж влюбиться в валькирию он бы никогда себе не позволил, понимая, что та непременно станет тем самым уязвимым местом в его судьбе и жизни, которым однажды смогут воспользоваться его недруги, поэтому следовало прогнать ее прочь как можно скорее.
– Мне некуда идти, – она немного растерялась, что не укрылось от Рамзеса.
– Не мои проблемы.
Он не стал слушать что еще она скажет, а просто повернулся к ней спиной и побрел прочь, надеясь, что она внемлет голосу разума и уберется от него подальше, но та по-прежнему стояла на месте, опустив руки, и даже не пыталась поднять упавший топор.
Рамзес пробирался к месту ночевки уже впотьмах, слыша над собой только уханье совы. Изредка с веток вспархивали потревоженные птицы, оглашавшие округу тревожным протяжным криком, предупреждая других обитателей леса о появлении опасного хищника, но мужчина не обращал внимания на птичий гвалт, упорно переставляя уставшие за день ноги. Обычно он ночевал под открытым небом, изредка разжигая костер, но в непогоду спал в избушке лесника, что обнаружилась в самой чаще и давно перестала пользоваться спросом у охотников. Крыша лачуги прохудилась и потребовалось немало сил, чтобы залатать дыры, но жить там постоянно он собирался только с наступлением холодов.
Он нутром ощущал, что Марика обретается где-то рядом, ходит кругами, боясь оказаться слишком близко или просто плутает в надежде отыскать выход из темного бора, в котором так легко заблудиться и стать добычей Волота или другой плотоядной твари, что теперь населяли лес, изгнав коренных жителей. Можно было пугнуть неугомонную девку выстрелом, но сегодня он и так наделал много шума, поэтому неспешно набрал хвороста и разложил костер. Вытащил из рюкзака за спиной звериную тушку, нанизал на палку и стал обжаривать на огне, распространяя вокруг душистый мясной аромат.
Марика наблюдала за этим действом в дюжине шагов за кругом света, отбрасываемого костром. Глотая слюнки, она с ненавистью смотрела на сильного самца, которому оказался неведом страх. Решившись на жизнь в лесу, она понятия не имела, что там может обитать кто-то еще, кто-то настолько сильный, что совсем не боится наводнивших его мутантов. Следовало поблагодарить Рамзеса за спасение от зверя, но гордость не давала ей подойти ближе и обозначить себя, хотя она догадывалась, что мужчина прекрасно знает, что она стоит за его спиной и наблюдает за ним.
– Если ты голодна, то можешь поесть, – донеслось до нее, хотя мужчина даже не повернулся в ее сторону. Хотелось тотчас броситься прочь, но что-то удержало ее на месте и заставило сделать несколько неуверенных шагов к огню.
– Ты же велел мне убираться? – Марика застыла над ним, топор оказался заткнут за пояс, но она не собиралась хвататься за него, чтобы обрушить ему на голову.
– Тогда почему ты здесь? – не глядя он протянул ей половину туши, оторвав большой кусок. Сделал укус и стал аппетитно жевать.
– Я уже говорила: мне некуда идти, – Марика осторожно взяла мясо и присела у костра, погрузив зубы в дымящееся угощение.
– Всегда есть куда идти, – глубокомысленно изрек Рамзес, вглядываясь в пляску костра, – просто порой мы не можем разглядеть истинную дорогу.
Она нахмурилась, на мгновение перестав жевать, но урчание живота выдало ее с головой – она не ела уже несколько дней и готова была проглотить целого слона.
– Рамзес – потому что мудрый? – неожиданно спросила девушка.
– Скорее – кровожадный, – парировал он, привалившись спиной к смоляному сосновому стволу и не отрывая взор от огня. На это признание она никак не отреагировала, продолжая поглощать мясо, с которым покончила в два счета, выбросив обглоданные косточки и вытерев руки о засаленные штаны.
Она полагала, что не сомкнет глаз всю ночь, но уже через полчаса от сытости Марику совсем разморило и она свернулась калачиком у костра и спокойно засопела. Топор покоился рядом, но если бы Рамзес захотел, то он бы никак не смог ей помочь. Мужчина некоторое время наблюдал за спящей девушкой, как она тревожно вздрагивала во сне всем телом, постанывала от страшных сновидений и крепко сжимала челюсти.
Едва рассвело он оставил стоянку. Тихонько собрал вещи и исчез, оставив девушку одну. Полдня перехода и он добрался до намеченной избушки, надеясь, что девушка никогда его не найдет, а даже если сумеет обнаружить тайное логово, то он опять ее прогонит, но до самой темноты лес хранил тишину.
Она явилась на порог глубокой ночью. Вошла без стука, застигнув Рамзеса у растопленной печи, бесцеремонно ввалилась внутрь и уселась на скамейку, дрожа от усталости.
– А ты не сдаешься, да? – он усмехнулся и поставил перед молчаливой гостьей кружку с кипятком и миску с похлебкой.
Она ничего не ответила, лишь жадно припала к кружке, мгновенно осушив ее и теперь молча сидела на грубо сработанной лавке и смотрела на огонь в печи, что лизал осиновые дрова.
– Хочешь остаться? – он уже давно понял, что девушка достигла того уровня отчаяния, когда страх полностью исчезает и на его место приходит равнодушие к своей собственной судьбе.
И она осталась. Он никогда не спрашивал о том, что с ней произошло, понимая, что воспоминания причиняют ей боль. В свою очередь, и она не расспрашивала его о прошлом, хватало того, что с ней просто можно было молчать, а это оказалось куда ценнее бесконечных пустопорожних разговоров.
Сейчас, глядя на остывающее тело Волота, воспоминания вдруг снова предстали перед его взором, хотя с момента первой встречи с Марикой минуло уже несколько недель. Сейчас девушка спала в хижине, пока он выбрался пораньше, чтобы спуститься к ручью и принести воды к завтраку. Раньше Волоты не рисковали подходить к жилью слишком близко, неужели в лесу стало так голодно, что они настолько осмелели или ими движет отчаяние? Тварь следовало убрать подальше от воды, поэтому он схватил мутанта за ноги и оттащил под старую берёзу, склонившую ветви до самой земли. Лучше всего закопать тело, иначе оно станет источником заразы и привлечет плесень, а это ему совсем не нужно.
Лопата хранилась в избушке, поэтому, набрав ведро воды, он отправился в обратный путь, озираясь и опасаясь, что рядом притаился еще один зверь, но лес хранил тишину. Марика уже проснулась и сидела на лавке, где теперь обычно спала. Изредка они делили одно ложе, но засыпали всегда врозь. Негласное правило никогда не нарушалось.
– Снова Волот, – бросил он, ставя наполненное ведро у порога, – надо закопать.
– Надо уходить, – ответила девушка, убирая растрепанные волосы в хвост.
– Не сейчас, – он подхватил лопату за черенок и снова вышел, неожиданно заметив, как на тропинку опустился голубь. Он стал расхаживать взад и вперед, требуя угощения, а на его лапе сверкало нечто странное. Зная, что голубиной почтой пользуется только один его знакомый, Рамзес позволил птице приблизиться, ловко схватил ее за лапки и быстро вытащил послание, пробежав его глазами.
Старый товарищ Барон просил его незамедлительно прийти, а спешка в этом случае могла говорить только о большой срочности, иначе он бы не посмел настаивать на этом, зная, как Рамзес относится к тому, чтобы кто-нибудь приказывал, что следует делать. Обычно он не имел дела с такими людьми, но Барону мог простить многое.
Он сунул послание в карман, насыпал птице крошек и направился к тому месту, где оставил тело Волота, размышляя о том, что могло понадобиться Барону и не пришло ли время послать докучливого друга ко всем чертям. Остервенело работая лопатой и рубя неподатливые древесные корни, он за полчаса вырыл довольно внушительную яму, стащил в нее Волота и теперь переводил дух, разглядывая лохматое тело врага. Марика оказалась рядом внезапно, и он мысленно похвалил девушку, что та довольно быстро научилась двигаться так осторожно и почти бесшумно.
– Мне нужно будет уйти, – отдышавшись, он снова принялся за работу, забрасывая яму землей.
– Зачем? Разве нам плохо вдвоем?
Отчасти она оказалась права, ведь его больше ничего не связывало с внешним миром и любой выход из чащи мог привести к большим проблемам, включая и то, что он снова мог стать мишенью для прежних недругов, если они прознают, что он все еще жив.
– Старые долги, – он не стал уточнять какие именно.
– Я могу пойти с тобой…, – начала было она, но он поспешил прервать ее.
– Не в этот раз, Марика.
– Я не хочу оставаться здесь без тебя, – ее полный решимости взор заставил его дрогнуть и в груди неожиданно потеплело.
– Со мной там будет слишком опасно и я не смогу одновременно присматривать за тобой и решать возникшие проблемы, – отчасти это была правда, но больше всего он беспокоился именно о ней.
– Оставаться тоже опасно, – она повела плечом и посмотрела в сторону ручья, где на него напал Волот, будто сама при этом присутствовала. Порой его немного пугало, что она чувствовала нечто такое, к чему его предчувствие оказалось глухо.
– Я оставлю тебе ружья и карабин, – предупредил Рамзес, делая небольшой холмик и прикрывая могилу Волота дерном, чтобы никакой дикий зверь не посмел ее разорить.
– Может стоит оставить прежние долги и начать новую жизнь?
Как было признаться, что возможно его дни сочтены и если он не сумеет отдать старые долги, то вполне возможно некто решит взыскать их, и не обнаружив Рамзеса в живых, заставит искупить грехи именно Марику, когда узнает, что ее связывает с ним вовсе не случайное знакомство, а глубокое чувство.
– Это в последний раз, – мужчина воткнул лопату в получившийся холмик и обратил свой взор на девушку, что казалась еще краше теперь при свете утренней зари.
– Ты вернешься? – она чувствовала, что он не сможет соврать, а если обманет, то она точно будет об этом знать.
– Живой или мертвый. Обещаю.
Вы можете поблагодарить автора за труд закинув денежку через Донат. Спасибо Вам за щедрость!