Психологический триллер в 9 главах.
Глава 2.
Третья ночь
Начало здесь:
Я беру билеты на первый же рейс - к сожалению, с пересадкой, доступных прямых нет. Вылетаю ночью, а приземляюсь только следующим вечером, вконец измученная долгим перелетом и страхом за сестру. Сразу же, из самолета, набираю ее номер - телефон выключен. Не в силах ждать ни минуты, звоню ее мужу. Новостей нет...
Саша сам встречает меня на выходе из аэропорта (их дочку Анюту отвезли к его родителям). Его лицо бледно-серого цвета, а белки глаз все испещрены красными прожилками. Очевидно, что он, как и я, ночь не спал, и, может быть...плакал? Такая растерянность и беспомощность написаны на лице этого большого, могучего мужчины, что мое сердце сжимается от жалости.
Он берет у меня вещи, и мы идем к машине - его внедорожник огромный и мощный, под стать ему. В другой ситуации я бы полюбовалась тем, как органично они дополняют друг друга, сейчас же думаю только о невозможной несправедливости судьбы: почему с хорошими людьми происходят несчастья?! Как могло случиться, что моя сестра, живущая в самой крепкой и дружной семье, с таким сильным, таким надежным, лучшим на свете мужем могла попасть в беду?! Что же произошло?!
Я решаюсь задать этот вопрос Саше, когда мы отъезжаем от аэропорта.
- Если бы я знал, Ян.., - голос Александра звучит измученно. - Если бы я знал, - повторяет он, - разве бы я позволил бы, чтобы с ней что-то случилось?! Да, она была в не очень хорошем состоянии, это правда - она была подавлена, подолгу не могла уснуть, рано просыпалась - да я рассказывал тебе - но мы же ходили к врачу, я беседовал с ним о ее состоянии. Он не видел ничего критичного. Если бы он сказал, что нужна больница... Да, наверное, мы бы не обрадовались - но я тогда бы что-то придумал, отвез бы ее к вам в Питер, положил в хорошую клинику... Хотя последние пару дней она была совсем сама не своя... Сидела, глядя в одну точку, зависала, не сразу слышала, что к ней обращаются. Но прием у врача должен был быть совсем скоро - я подумал, дождемся... Если бы я знал...
Я вижу, как его пальцы стискивают руль, как боль искажает его мужественное лицо. Похоже, он борется со слезами.
- Ты думаешь, она что-то с собой сделала? - решаюсь я, наконец, задать вопрос.
- Я не знаю... Очень хочу верить, что нет.
- Но как все произошло? - Понимаю, что, вероятно, мучаю его своими вопросами, но мне необходимо знать.
- Я проснулся утром, а Любы нет. Я думал, она встала пораньше, что ей, как обычно, не спится. Ее телефон лежал на прикроватной тумбочке - я решил, она где-то в доме... Но ее не было... Потом я обошел всю ферму - Любы и там не было. Не было нигде... Тогда я посмотрел видео с камер - у нас камеры везде во дворе - мало ли, от грабителей. Около трех часов ночи она вышла из дома и пошла по грунтовке в сторону шоссе... Это все, что мне известно... Я доехал до ближайшего города, спрашивал всех, кого можно, но ее никто не видел. Тогда я пошел в полицию - подал заявление. И нашел контакты волонтерской организации - сказал, что она больна и может быть в беде. Они организовали поиски на месте, расклеили объявления, выложили и информацию в соц сетях.
- Да, я видела, - шепчу я. - Когда я ждала в Московском аэропорту пересадки, информация в интернете уже появилась.
- Но пока ничего... Ни от кого... Ничего... Прости, не могу.., - он съезжает на обочину и, закрыв лицо руками, начинает плакать. У меня внутри все переворачивается - от страха за сестру и из сострадания к ее мужу, который так ее любит.
Такого не должно было случиться! Нет! Только не с ними! Не с нами!
- Тише, тише, - бормочу я, гладя его рукой по плечу, - все будет хорошо! - Но я сама в это не то, чтобы сильно верю, и тоже начинаю плакать.
Проделав путь около 70 километров, мы, наконец, доезжаем до места и въезжаем за ворота. Климат в моих родных краях резко континентальный, осенью здесь хоть и солнечнее, но гораздо холоднее, чем у нас, и к ночи температура обычно падает еще на несколько градусов. Выходя из машины, зябко поеживаюсь.
- Пойдем скорее в дом, - говорит Саша.
Дом у них большой, двухэтажный, добротный, из бруса, в нем пахнет сосной. Обоев в доме нигде нет - стены обиты светлой вагонкой, которая просто покрыта лаком, это создает дополнительный уют. Внизу - просторная кухня-гостиная с камином и кабинет, наверху - четыре спальни. Туалет снизу и два совместных санузла - наверху. Дом, в котором хорошо, спокойно, безопасно, в котором чувствуешь себя ДОМА. Я никогда не чувствовала себя настолько дома ни в нашей с Максом съемной однушке, ни в Кемеровской двушке, где я родилась, где умерла наша мать, и где сейчас бухает по-черному вместе с очередной сожительницей наш отец.
Этот дом хочется назвать крепостью, в этом доме как будто становишься сильнее и здоровее, напитываешься ресурсом. Как, почему из этого прекрасного дома моя сестра, будучи не в себе, уже не в первый раз страдая депрессией, ушла куда-то в ночь и исчезла?! Что творилось в ее душе?! Какие демоны ее терзали?! Может быть, у нее были галлюцинации? Ей казалось, что за ней гонятся, как в моем сне?!
Сон был вещим?!. Но сон закончился смертью... Моей... Но я сейчас здесь, живая и здоровая, а она неизвестно где уже третьи сутки... Одна, несчастная, испуганная уже в третьей холодной ночи... Если, конечно, жива... Если вспомнить детективные сериалы, которые я смотрела, чем больше проходит времени - тем меньше шансов найти человека живым. Нет, нет, не может быть! Если даже она сошла с ума - она наверняка где-то прячется от кажущихся ей преследователей. По-другому быть не может! Она не могла ничего с собой сделать, ведь не могла же?! Ведь у нее есть Саша, Аня, я - она нас так любит, а мы ее! Даже если ее реальность превратилась в кошмарный сюрр - она все равно не могла не помнить о том, что у нее есть мы! Поэтому она точно жива! Ее ищет столько людей! Ее обязательно найдут!
Саша провожает меня в гостевую комнату наверху и оставляет принять душ и переодеться с дороги. Я сажусь на кровать, оглядываюсь вокруг. Очень милая комната с такими же деревянными стенами, как внизу, обстановка выдержана в пастельных тонах, интерьер приятно дополняют пара светильников в форме белых лилий на стенах и несколько ухоженных цветков в горшках. Я уже не раз останавливалась - точнее, жила в этой комнате, останавливаются в отеле, а я здесь именно жила и чувствовала себя, как дома.
Моя сестра - надо отдать ей должное - всегда любила наводить уют и умела это делать лучше меня. Так, стоп, я что, начала о ней думать в прошедшем времени? От этой мысли меня бросает в холодный пот. «Нет, - успокаиваю я себя. - Я имела ввиду другое - я имела ввиду, что она это делает уже на протяжении многих лет - я же не могу сказать, что моя сестра «всегда любит наводить уют». Так ведь не говорится! Или говорится?! Было бы проще в некоторых ситуациях (хотя раньше мне казалось, что это лишь усложняет жизнь), если бы у нас было столько же времён, как в английском. Немного успокаиваюсь, перейдя на эти отвлеченные мысли.
Потом снова начинаю анализировать... Накануне того дня, когда Люба перестала мне отвечать - когда она пропала - накануне того дня мы не списывались. Она мне не написала - и я ей тоже. Я думала, что это нормально, что в депрессии ей не хочется общаться, но... Получается, что я бросила ее в тот самый момент, когда ей было хуже всего... Как же я могла?!.
Мотаю головой - нет, нет, я неправильно сейчас мыслю. Когда Саша посыпал голову пеплом - я жалела его, я не думала, что он виноват, зачем я виню себя?! Стоп! Не надо, это никому не поможет. Хватит! Я безумно напугана и страшно устала - нужно прекратить эти мысли! Принять душ, заставить себя что-то съесть, выпить снотворное и лечь спать. А завтра утром -как мы и договаривались с Сашей - присоединиться к поискам. Это поможет Любе, а не мое самоедство!
Эти рассуждения немного помогают мне успокоиться. Привожу себя в порядок - после душа и переодевания в чистое становится еще чуть легче - и спускаюсь вниз. Там меня ждут сваренные пельмени с маринованными огурчиками - Саша извиняется, что скромно, но больше ничего нет. На самом деле, это не скромно, их самолепные пельмени с мясом с их фермы - самые вкусные из всех, что мне доводилось пробовать. И огурчики у них потрясающие; магазинные, которые трескаем мы с Максом, не идут ни в какое сравнение.
Саша достает из морозилки бутылку водки, спрашивает: - Будешь?
Я киваю - немного спиртного не повредит для вконец измотанных нервов.
Вообще, мне кажется, что Саша пьет многовато - но на его массу, при его недюжинном здоровье, это как будто и незаметно. А, может, мне это и кажется. Папа был агрессивным в опьянении. Пить он начал, когда мамы не стало. Ему тяжело пришлось - поэтому я его за это не то чтобы сильно виню. Хотя нам с сестрой прилетало - иногда даже физически.
Поэтому, когда Любе исполнилось 18, она сняла комнату, и мы обе свалили. Я знаю, что ей непросто было содержать нас обеих - учиться и много работать в макдаке - меня в том возрасте еще никуда не брали. Знаю, что она могла бы свалить и на два года раньше, в общагу - но она этого не делала из-за меня. Я так ей благодарна за это! Она - самая лучшая сестра!
Возвращаясь к алкоголю - я боюсь пьяных мужчин. Боюсь мужской агрессии. Может быть, поэтому, хоть меня и привлекают большие мощные мужчины - а в отношения я вступаю с низкотестостероновыми мальчиками (они мальчики и в 25, и в 30), потому что мне с ними безопасно. Но Саша никогда не вел себя агрессивно ни в пьяном состоянии, ни в трезвом. Точнее, вел, но не по отношению к нам. Я видела пару раз, как он был весьма резок с другими мужчинами - но это было по делу. Один раз это был зарвавшийся работник, пойманный на воровстве, которое, как выяснилось, было регулярным. Второй раз мы все вместе были в магазине, и какой-то мужик пытался пролезть без очереди перед нами и гадко нахамил нам из-за того, что мы не хотели его пропускать. Даже пытался угрожать. Саша отходил за чем-то, но вернулся как раз в нужный момент.
Работника Саша схватил за загривок и просто вытолкал за ворота, вслед бросил на землю его вещи. А тому чуваку в магазине Саша дал по морде. Тот упал, выплюнул вместе с кровью передний зуб. Чуть не закончилось полицией, но все в очереди вступились за Сашу - он поступил как рыцарь, и все были готовы подтвердить, что он нас защищал. В общем, обошлось. И эти две ситуации делают в моих глазах Сашу наоборот еще лучше и надежнее - разве не каждая женщина мечтает о мужчине, который сможет ее защитить?
Ведь и знакомство Любы и Саши было драматическим - но при этом и романтическим... Семь лет назад сестра пошла в клуб с недоподругой - а та бросила ее, свинтив с каким-то парнем. В результате к Любе привязался пьяный мужик, на ее попытки его отшить он становился только еще навязчивее, а потом - и злее. Она ушла из клуба и на выходе попросила охранника, чтобы тот задержал этого типа, пока она не уедет, но охрана в клубе явно оставляла желать лучшего. Люба специально решила отойти подальше от клуба, чтобы там поймать машину, но он догнал ее и, схватив, попытался утащить в подворотню. Люба здорово испугалась, однако в этот момент мимо проезжал на машине Саша, который, увидев эту сцену, остановился и набил уроду морду.
Он ее спас - он стал ее героем. Это была любовь с первого взгляда! С тех пор они стали неразлучны. Люба заслужила такого мужа - а я... Может быть, мне надо просто дать судьбе шанс, не обрубать все на корню?! Ведь Артем на самом деле тоже в какой-то мере меня спас - пусть и в менее экстремальной ситуации. Понятно, что мне в тот момент было не до того - но, мне кажется, я бы не рискнула и в другой, лучший день. Может, когда Люба найдется, ей станет лучше, и я вернусь домой - еще не поздно это исправить?! Самой пригласить его на кофе?..
Проходит какое-то время, мы сидим молча - а о чем говорить? Саша набирает контакт добровольцев - хотя они обещали сразу позвонить сами - новостей нет.Он мрачнеет еще больше, налегает на спиртное.
Выпив несколько рюмок, он вновь начинает плакать и вдруг говорит: - Это я во всем виноват!
- Саш, ты опять? - Я протягиваю через стол руку и дотрагиваюсь до его руки. - Перестань, ты не мог знать, что так выйдет!
- Нет, ты не понимаешь! - Качает он головой. - Я виноват в том, что у нее вообще начались эти депрессии! Если бы не я - она была бы сейчас здорова и счастлива!
Я непонимающе смотрю на него: я чего-то не знаю?!
- Что ты имеешь ввиду?!
И дальше он отвечает такое, что на какое-то время лишает меня способности дышать:
- Пять лет назад у нее был другой мужчина!
Саша мучительно краснеет, сжимает челюсти, на его скулах начинают играть желваки, руки сжимаются в кулаки.
- Не может быть! - Восклицаю я. - Она всегда любила только тебя! Если бы был кто-то еще - она бы мне сказала!
Я мучительно пытаюсь вспомнить, что было 5 лет назад - перед тем, как у Любы первый раз случилась депрессия - вспомнить наши с ней разговоры - но не помню ничего. Если не помню - значит, и не было ничего, что привлекло бы мое внимание.
- И тем не менее, он был, - настаивает Саша. - Один раз я увидел случайно их вместе в городе, второй раз, честно признаюсь, проследил. Она прямо светилась счастьем рядом с ним!
Я внутренним зрением как будто вижу, как идеальная картинка их семьи раскалывается пополам. Я шокирована - это мягко сказана. То, что я испытываю, можно выразить только используя нецензурную лексику.
- Может быть, ты все же неправильно понял?!
Александр кидает на меня недобрый взгляд, и я внутренне сжимаюсь. Надо быть осторожнее, не надо злить большого, прилично выпившего мужчину!
- Я все правильно понял, Яна! И я поговорил с этим козлом! Он признался!
- И что ты сделал?! - Почти шепчу я. Мне отчего-то страшно. Я робко убираю руку.
- Любе - ничего. Я ей даже ничего не сказал. А ему - ему я вправил мозги! Это был заезжий гастролер, командировочный из Москвы, думал, видимо, что им, москвичам, все можно! Даже чужих жен уводить! Жалкий слабак и трус!.. После разговора он убрался восвояси на два месяца раньше, чем планировалось, первым же рейсом! Любе он отправил сообщение, что все кончено - без объяснений. Я сказал ему, что, если он попытается как-то с ней выйти связь, что-то объяснить - найду его и убью. Думаю, что он не пытался. А она... Из нее тогда выдохнули жизнь... Она провалилась первый раз в депрессию, потом вроде выбралась из нее, потом забеременела - и после родов снова депрессия - такая тяжелая, что едва не дошло до больницы, еле выкарабкались - и вот теперь... Если бы я ее отпустил с ним - ничего бы не было!
Он опрокидывает еще рюмку и еще горше плачет пьяными слезами. Глядя на него, я тоже выпиваю. Мое сердце рвется на части. Мне его так жаль - этого грозного мужчину, который рыдает, как ребенок. Которому пришлось пройти через такое испытание - вытаскивать из депрессии жену после того, как она едва не ушла от него к другому... Не каждый человек способен простить!
У Саши вообще довольно печальная судьба. Он был профессиональным боксером, но в двадцать пять, за два года до знакомства с Любой, он получил тяжелую травму головы - перелом основания черепа со смещением костей, большими внутричерепными гематомами. Ему делали трепанацию, несколько дней он лежал в коме. Просто чудо, что он полностью восстановился. И что смог не разлететься на осколки, не развалиться - а найти себя в другом - в этой ферме, которую он сумел создать с нуля - и в семье, которой всего себя отдал. Как же Люба могла?!. С каким-то сс.клом из Москвы! Ведь она такая серьезная - Саша был ее первым, хотя на момент знакомства с ним ей было уже двадцать...
Хотя, кто я такая, чтобы ее судить?! Я-то успела попрыгать из отношений в отношения, начиная с шестнадцати. Обычно это были не очень удачные отношения - но, главное, что были - только бы не быть одной!
- Саш, перестань, - говорю я, снова дотрагиваясь до его руки, - ты ни в чем не виноват! Уверена, что с ним Люба точно не была бы счастлива так, как с тобой! И не факт, что она бы не заболела, если бы не было этой ситуации! Думаю, что тут, главным образом, потеря мамы сыграла роль... Любе, которая сама была еще почти ребенком, пришлось взять на себя и заботу обо мне, и о запившем отце - пока не дошло до того, что нам пришлось бежать из дома из-за его агрессии. Я, конечно, тоже, как могла, заботилась о ней и старалась не быть обузой - но ей как старшей пришлось по-любому тяжелее! Поэтому даже не бери в голову! Ты - самый замечательный муж! А ваша Анюта - самая замечательная дочь! И Люба вас безумно любит!
Но он продолжает плакать и не поднимает на меня глаз. А мне тем временем приходит в голову мысль, которая хоть и претит всей моей натуре, но дает надежду: а что если... Что если Люба сбежала с другим?!. Вряд ли, конечно, без паспорта, без телефона - главное - без Анюты - но, вдруг...
Что без Анюты - не верю! Но, может быть, она боялась - честно говоря, видя, как ходили у Саши желваки и сжимались в огромные кулачищи руки, я поняла, что его можно бояться - или ее любовник боялся?! Может, это тот же самый?! Может быть, она вернулась бы за дочкой позже, когда Саша бы чуть остыл?! Может, в депрессию она впала из-за мучительных сомнений и чувства вины?! А что если и депрессии не было - просто она закрылась, т к ей было стыдно?! Может, ее надо искать в Москве?!
Нет, Саше я сейчас об этой своей догадке не скажу - ему и так слишком больно - и это может быть небезопасно. Но мне становится чуть спокойнее.
- Саш, поздно уже, мы оба очень устали, давай ложиться, попробуем поспать, - говорю я.
Но поспать нам не приходится и этой ночью. В этот момента раздается звонок видеофона. Саша вскакивает, я вслед за ним, мы бежим к экрану. За воротами - полиция. У меня все холодеет внутри. Полиция по ночам с хорошими новостями не приходит...
Через четверть часа мы уже едем в Новокузнецк. Сашину машину ведет один из работников. Мы оба сидим на заднем сиденье. От леденящего ужаса мы держимся за руки всю дорогу - но это не шибко помогает. Мы не разговариваем. Изредка бросаем друг на друга робкие взгляды, говорящие: «Ну это же не может быть она?!» - И все.
Полицейские сообщили, что в районе Новокузнецка в реке было обнаружено тело женщины, по приметам совпадающее с Любой. Это все, что нам известно. Мы едем на опознание.
И вот мы приезжаем в судебно-медицинский морг... Поднимаемся по лестнице... Нам велят подождать в коридоре, в компании накрытого простыней чьего-то трупа. Трупами, правда, меня не испугать, чужими...
Боже, мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, ноги отказываются меня держать. Кажется, я вот-вот потеряю сознание! Но присесть некуда, единственный вариант - стоящая у стены пустая каталка. Я догадываюсь о предназначении каталки, но мне сейчас все равно. Я с трудом забираюсь на нее и прислоняюсь к стене. Мы с Сашей продолжаем молчать. Я молюсь про себя - думаю, он тоже.
Наконец, дверь в прозекторскую открывается и нам говорят: - Проходите!
Продолжение здесь: