Не знаю никого притягательнее польских женщин (да простят меня соотечественницы). Тайна их велика: многослойные, эксцентричные, свободные. Лучше не заглядывать в глубину их колодца, а просто любоваться прекрасными амазонками издалека. Так безопаснее. Причем для всех.
Агнешка Осецкая (польск. Agnieszka Osiecka, 1936—1997).
Выросла в семье пианиста Виктора Осецкого - дружила с музыкой с детства. Варшавянка, красавица, умница. Она работала на радио, в театре, стала популярнейшим поэтом-песенником.
Агнешка Осецкая признавалась,
«её союз с песней должен был быть романом во время студенческих каникул, а стал супружеством на всю жизнь».
В том «супружестве» она написала 2000 (!!!) песен, изданных в сборниках. На ее стихи пели звезды мировой эстрады.
Агнешка не знала русский, но в стране СССР была хорошо известна - по песням и спектаклям. Она бывала в Москве. А Польша тогда была настоящей заграницей, законодательницей мод и стилей для стран Восточного союза.
В 1969 году в театре «Современник» состоялась премьера спектакля «Вкус черешни» /«Apetyt na czereśnie» по пьесе Агнешки Осецкой (реж. Екатерина Еланская, Мужчина — Олег Табаков, Олег Даль, Она — Елена Козелькова).
Булат Окуджава перевёл поэтическую часть пьесы и сам написал для этого спектакля четыре песни - вольных перевода из поэзии Агнешки Осецкой:
«К чему нам быть на „ты“, к чему…», «Ах, пане, панове…»,
«Там, за седьмой горой…»,
«Нам парни говорят такие речи…»
Агнешка была на премьере этого спектакля в Москве. Играл Олег Даль (был введен в спектакль срочно, практически без репетиций). Это была ЕГО роль: опять же - вольная игра на тему романтической прекрасной нездешней жизни: «Я - пан, Вы - пани»…
Постановка «Современника» имела оглушительный успех: на сцену поднимался после спектакля Булат Шалвович пел «К чему нам быть на ты...»:
К чему нам быть на ты, к чему --
мы искушаем расстоянье.
Милее сердцу и уму
старинное: вы пан, я пани...
Какими прежде были мы!
Приятно, что ни говорите,
услышать из вечерней тьмы:
-- Пожалуйста, не уходите!
Я муки адские терплю,
а нужно, в сущности, немного --
вдруг прошептать: -- Я вас люблю,
мой друг, без вас мне одиноко.
Зачем мы перешли на ты...
За это нам и перепало
на грош любви и простоты, --
а что-то главное пропало...
Золотое время. Москва тогда дышала свободой и жила особым московским хлебосольным братством.
А другая песня из того спектакля, «Ах, пани, панове», вообще зажила отдельной жизнью (особенно после ее исполнения Геленой Великановой).
И строки из песни - «Что было, то сплыло» - это так по-нашему…
Хотя надо признать, это все-таки звучал скорее Окуджава, но все же по оригинальным мотивам Осецкой (то есть не буквальный перевод).
Поэзия Агнешки Осецкой в оригинале более тонкая и интимная, утверждают профессиональные переводчики, чем в переводе.
И все-таки именно благодаря переводам Булата Окуджавы Осецкая вошла песнями в советские квартиры. Правда, были еще «Четыре танкиста и собака» - там песни на стихи поэтессы.
Осецкая и Окуджава были знакомы с 1969 г. и дружны до последних дней. Это буквально.
Из воспоминаний Магды Умер
У Агнешки Осецкой была характерная манера общения - она предпочитала обо всем говорить прямо, без обиняков и масок. Такой стиль общения не все выдерживали: отходили друзья, обижались знакомые. Многим казалось, что она влюбляла в себя людей своей яркостью, а потом бросала их на полушаге, на полуслове… Внезапно и, быть может, неожиданно даже для себя. Она будто развивалась через «измены». Так казалось другим…
…Но была у нее близкая подруга на все времена: единомышленница, певица и режиссер Магда Умер (польск. Magda Umer, 1949, Варшава - 2025); настоящее имя - Малгожата Умер. Известность принесли Магде именно своеобразные интерпретации песен Агнешки Осецкой. Кажется, они были похожи даже внешне.
После смерти Агнешки Магда решилась поделиться своими воспоминаниями о подруге, разложив их по алфавиту. Ей было важно, чтобы память о поэте и подруге была живой.
Это не рафинированные, отретушированные воспоминания, это объемная правда о личности человека по имени Агнешка Осецкая, которая помогала, себе и своим читателям. Помогала видеть мир по-другому, чувствовать и думать глубже. Жить в ладу с собой.
А написать об Агнешке — это снова немножко с нею побыть.
Магда Умер разложила воспоминания по алфавиту.
Некоторые буквы этого ее алфавита я процитирую.
A — alkohol. Алкоголь
Сначала дальний знакомый, потом милый, яркий друг, целитель, кокон, последняя надежда и, наконец, враг. Смертельный. В книге «Беседы в танце» Агнешка написала о себе, что она алкоголичка. Это до сих пор невероятное и шокирующее признание в нашей пьяной стране.
B — Bóg. Бог
Она горячо верила, что Бог — тоже Поэт и непосредственно о ней заботится. И что поэты имеют у Него особые права. Думаю, что только с Ним она была до конца честна. И думаю, что она разговаривала с Ним каждый день. Когда умирала — ходила в церкви разных конфессий, ставила свечки, о чем-то просила, за что-то извинялась. Однажды попросила, чтобы я сфотографировала ее на ступенях перед алтарем. Это говорит больше всяких слов.
C — ciocia Basia. Тетя Бася
Барбара Сикорская, сестра ее мамы Марии. Тетя, которую Агнешка любила и часто вспоминала. Именно она убедила десятилетнюю Агнешку начать вести дневник. Бася была строгим, язвительным, но нежным и любящим критиком всего, что писала племянница. «Она принадлежала к тому типу людей, которые читают Паскаля в оригинале и при этом не цитируют его по любому поводу».
D — dyplomacja. Дипломатичность
С этим у нее имелись серьезные проблемы. Наставником Агнешки в области дипломатии был Анджей Ярецкий — друг и нравственный авторитет: «Он умел тактично сказать, что думает, — то, что мне не удавалось. Я всегда отказывалась либо от одного, либо от другого». Помню, как однажды она вернулась из Америки: «С этого момента я буду говорить, что думаю, там все так делают. Надо рубить правду-матку, прямо в глаза! Довольно лицемерия»... Но после реакции знакомых, которым Агнешка высказала, что думает, она отказалась от этой идеи. Истинную правду она перенесла в литературу. Самой искренней она была на бумаге, скрываясь под масками разных людей. «Даже когда я пишу о десятилетнем мальчике, это тоже я. Банально, но так».
E — elegancja. Элегантность
Об элегантности она не имела и — что, возможно, еще важнее — не желала иметь ни малейшего понятия. Ей были скучны модные журналы, косметика, мода. Она писала: «Знаю, что манжеты бывают то шире, то уже (ведь я это вижу), брюки попеременно то худеют до размера макарон, то разрастаются до ширины шаровар, лица то синеют, то светятся, как фонари, груди то растут, то исчезают, но я понятия не имею, почему. К сожалению, для молодых эти вещи страшно важны». Думаю, что Агнешка не имела ничего общего с элегантностью в смысле манеры одеваться, но у нее было нечто гораздо более важное — элегантная душа.
F — fotografowanie. Фотография
Это было ее страстью, почти столь же серьезной, как писательство. Фотографии она посвятила свою последнюю, очень личную книгу «Вначале был негатив».
J — język polski. Польский язык
Агнешка говорила, что польский язык — ее истинная отчизна. Шутила порой, что это единственная взаимная любовь ее жизни. Она прекрасно об этом писала: «Например, звательный падеж. Он смешной. Делает все, что может, чтобы привлечь к себе внимание. Дурачится, копошится, а возможностей у него, по правде-то, мало. Ведь это всего лишь звательный падеж».
М — małżeństwo. Брак
Агнешка пробовала замужество несколько раз, но безуспешно. Всегда винила в этом себя. Слишком велик был разрыв между воображаемым и реальностью.
N — nastrój. Настроение
То, что менялось чаще всего остального.
Агнешка была не в состоянии это контролировать: «У меня две души: одна, которая плачет, и другая, которая смеется. Такая чехарда настроений — это я».
Букв в «алфавите» Магды Умер, конечно, больше.
Но когда-то надо мне остановиться…
***
Кажется, мы достаточно раскрыли секретов пани Агнешки, любимицы поляков, польской таинственной Мадонны, чтобы понять, какой она была. Одинокой?.. Неужели с красавицами и умницами такое бывает?
Неподражаемая пани. Как вкус спелой черешни. И подруга ее такая же. Женская дружба бывает.
©️ Мила Тонбо 2026