первая часть
— То ошибаешься, — спокойно сказала Маргарита. — Единственное, чего я никогда не прощу, — это предательства. Хочешь развода — пожалуйста. Только не думай, что я так просто позволю какой‑то меркантильной дряни прибрать всё к своим рукам. Она, наверняка, уже губу раскатала. Так вот — не выйдет. У меня очень хорошие юристы, и своё я точно получу.
— «Своё»? — Анатолий внимательно на неё посмотрел. — Марго, я, конечно, не выставлю тебя на улицу. Но, прости, что ты вкладываешь в это слово? Насколько я помню, за все годы брака ты в нашу семью ничего не вложила. Те несколько работ, которые ты продавала в самом начале, погоды не сделали. Я тебе больше скажу: я сам сколько лет спонсировал твоё безнадёжное дело. По-хорошему, это ты мне ещё должна.
Он выдержал паузу и продолжил:
— Но я не подонок. Куплю тебе небольшую квартиру, и какое‑то время буду ещё финансировать фонд. Можешь месяцев шесть пользоваться моим именем, чтобы привлекать жертвователей. Машину тоже оставь себе — из‑за этого крохоборствовать не стану. Всё остальное — по праву моё. Не забывай, эту квартиру и дачу я купил ещё до свадьбы. Так что у тебя на них прав нет, как и на доход от моих работ.
— Можешь, конечно, попробовать всё оспорить, наняв дорогущего адвоката, — ухмыльнулся он. — Только зря деньги потратишь, которых у тебя, к слову, и так немного. Я, если нужно, окружу себя целой армией юристов. В любом законе можно найти лазейку. Закон, извини, на моей стороне. Ладно бы у нас были дети — тут я бы ещё пошёл навстречу. Но не судьба.
— Толя, я все эти годы была рядом, поддерживала тебя, — Марго смотрела прямо, не мигая. — Неужели ты и правда можешь так со мной поступить? На что я жить буду?
— Во‑первых, это не мои проблемы, — пожал плечами Анатолий. — Надо было раньше думать: работать, откладывать, что‑то строить. Я в твой фонд столько денег вбухал, что ты могла бы себе уже несколько квартир купить и сдавать их, получать нормальный пассивный доход. А ты предпочла всё спускать на заведомо проигрышные истории.
— Это ты сейчас так больных детей называешь? — голос Маргариты дрогнул. — «Заведомо проигрышные ситуации»? В конце концов, я делала благое дело. Ты хоть раз поинтересовался, скольким детям мы жизнь спасли? Да, часто было наоборот — лечение не помогало. Но далеко не всё в наших силах. Мы хотя бы пытались.
— Однако в наших силах одно — бороться до конца, — тихо сказала Маргарита. — Даже одна спасённая жизнь стоит всех денег мира, и даже больше. Ты правда думаешь, что я от безделья всем этим занимаюсь? Мне Бог не дал своих детей, зато дал возможность помогать тем, кто в беде.
— Вот и помогай, Марго, — безразлично посмотрел на неё муж. — Теперь нуждающаяся — ты сама. Почему себе не хочешь помочь? Найди работу. Да, понимаю, ты привыкла к роскоши, но вокруг полно мест, куда тебя взяли бы. Я даже могу с кем‑нибудь поговорить. И не надо делать из меня монстра. Я же сказал: ещё полгода буду спонсировать твою богадельню. Это очень щедро, между прочим. Жаль только, что ты не оценила. Хочешь — могу и забрать своё предложение назад.
— Толя, ты не можешь так поступить…
— С чего это вдруг? — пожал он плечами. — Давай так. Завтра я покупаю тебе квартиру. Ты переезжаешь туда и не мешаешь мне жить. Взамен я полгода финансирую и рекламирую твой фонд. Идёт? Это моё последнее предложение.
— Нет, я не согласна, — покачала головой Марго. — Делай как знаешь, но развод я тебе не дам.
— Понял, — зло усмехнулся Анатолий. — Что ж, будем тогда судиться. Квартиру я всё равно куплю — поживёшь там до суда, а потом разделим её пополам, хоть в итоге и сэкономлю. А вот насчёт финансирования фонда можешь забыть.
Маргарита промолчала. Она просто смотрела на мужа и плакала. Прекрасно понимала: разумнее согласиться, иначе рискует остаться совсем ни с чем. Её не так волновало, где она будет жить, — куда страшнее казалась мысль бросить фонд на произвол судьбы. Полгода — большой срок: за это время можно было бы найти новых спонсоров и хоть как‑то встать на ноги. Но цепляться за дело, которое не приносит ни копейки дохода, когда неясно, чем завтра кормить себя, — тоже было безумием.
— Жизнь на этом не заканчивается, — стуча пальцем по столу, вынесла свой вердикт Кристина, лучшая подруга Марго ещё со студенческих времён. — Толик, конечно, оказался тем ещё козлом, но что теперь поделать.
— Кристинка, а как мне быть? — сокрушённо спросила Маргарита. — Ты же понимаешь, для меня это всё — катастрофа.
— Да не такая уж это катастрофа, — подруга оглядела квартиру. — Если честно, ещё неплохо, что он вообще купил тебе это жильё. Многие после развода и такого не видели.
— Мог бы вообще выставить тебя в одной ночнушке на улицу — и всё, гуляй, Вася, — фыркнула Кристина. — Знаешь поговорку «из грязи в князи»? Тут у тебя наоборот вышло, но… В общем, квартирка нормальная, для одной самое то.
— Я не о квартире, Крис, — укоризненно посмотрела на неё Маргарита. — Что с фондом делать? Даже с финансированием это больше похоже на хобби, на развлечение для богатых. Мне работу искать надо, иначе с голоду помру. А буду работать — на фонд времени не останется совсем. В идеале — найти нормального спонсора и нанять пару сотрудников. Но ты же меня знаешь: я никому это не доверю. Кругом мошенники, а тут — дети.
— Придётся бросать всё это, — вздохнула Кристина. — Или как‑то перепрофилировать деятельность, чтобы она хоть что‑то зарабатывала.
— Это как? Половину пожертвований себе забирать? — мрачно усмехнулась Марго.
— Да нет, ты что, — замахала руками подруга. — Ты даже если захочешь, у тебя не получится, ты патологически честная. Я о другом. Например, при фонде открыть детский центр или частную школу развития. Ты же художница, и очень неплохая, кстати. Сделай детскую художественную студию. Сейчас это пользуется спросом. Лицензии особо не нужны, только помещение и расходники. Детей ты любишь и язык с ними находишь. Я бы свою дочку к тебе с радостью отвела.
— Какой из меня преподаватель, — рассмеялась Маргарита. — Но идея, признаюсь, хорошая. Интересно, во сколько она мне обойдётся? Денег нет совсем. Даже на краски, кисти и бумагу. А просить у Толи я ничего не хочу.
— Слушай, сама идея — уже половина пути, — подбодрила её Крис. — Никто не требует, чтобы ты сразу открывала элитный художественный салон. И не забывай, у тебя куча людей, которым ты помогла и которые с радостью помогут тебе. Ты же, по сути, некоторых детей с того света вернула. Взять хотя бы Амалию Денисову: у неё мама в рекламе работает.
— Оля? Да, вроде, но при чём тут это?
— При том, что ты помогла её дочке собрать несколько миллионов на операцию. Жизнь ребёнку спасла. Думаю, можно аккуратно дать понять, что теперь помощь нужна тебе. Уж бесплатно прорекламировать твою студию она точно сможет — хотя бы из благодарности.
— Крис, я так не умею, — покачала головой Марго. — Я же всем помогаю бескорыстно, не ради какой‑то отдачи.
— Я сейчас не про выгоду, — серьёзно сказала Кристина. — Речь идёт о спасении твоей собственной жизни, слышишь? Сейчас ты — тот самый человек, который нуждается в помощи.
— Но я и так как‑нибудь проживу, — упрямо сказала Маргарита. — Устроюсь в супермаркет на кассу. Я уже сегодня с утра узнавали.
— Ты прикалываешься? — Кристина вскинула бровь. — Это не жизнь, а выживание. Марго, у тебя огромный потенциал, не вздумай его закапывать.
— Ладно, насчёт студии для детей я подумаю, — сдалась Марго. — Осталось только понять, где деньги взять.
Решение нашло её само — и очень неожиданно. Маргарита разбирала коробки в своей новой крошечной квартире. В одной из них она наткнулась на свой портрет — тот самый, который много лет назад написал Анатолий в вечер их знакомства. Марго долго смотрела на картину, вспоминая то счастливое время, а потом её словно осенило.
«Зачем вообще цепляться за прошлое? — думала она. — Повешу я его на стену — и что? Будет каждый день напоминать о Толе. А ведь, между прочим, эта работа стоит приличных денег. Он уже и не помнит о ней. К тому же это подарок, я имею право поступить с ним, как хочу. Ничего от него больше не хочу. Пусть с этой хищницей делят квартиру, лишь бы не подавились. А я сама справлюсь. Хоть какая‑то польза от этого брака будет».
Маргарита взяла телефон и набрала номер старой знакомой.
— Алёна Алексеевна? — мягко произнесла она, когда на том конце провода ответили. — Здравствуйте.
— Ой, Марго, это ты! — обрадовался бодрый старческий голос. — До меня уже дошли нехорошие слухи. Правда, что вы с Толенькой разводитесь?
— Правда, — тяжело вздохнула Маргарита. — Но это вопрос решённый, не хочу об этом. Я к вам по делу.
— Если ты насчёт спонсорства, сейчас не лучшее время, ты уж прости, — сочувственно добавила собеседница.
— Нет‑нет, — поспешно перебила Марго. — Я хочу картину продать.
— Картину? — голос старушки сразу зазвучал живее. — Не ту ли, случаем, что я думаю?
— Всё верно. Помните мой портрет со стаканом? Он висел у меня в спальне, рядом с камином.
— Ещё бы не помнить, — оживлённо ответила Алёна Алексеевна. — Одна из ранних работ Тимохина.
— Неужели всё‑таки решилась её продать? — оживилась Алёна Алексеевна. — Я ведь сколько раз просила. Ты всё отказывалась.
— Помню, — вздохнула Маргарита. — Но времена изменились.
— Неужели так деньги прижали?
— Не только в деньгах дело, — тихо ответила Марго. — Этот портрет теперь слишком больно напоминает о прошлом. А я новую жизнь начинаю. Без денег тяжело, вот я и подумала, что…
— Не объясняй, — мягко перебила её старушка. — Ты всё правильно решила. За раннего Тимохина сейчас можно выручить очень приличную сумму. Мне самой эта картина не нужна, но я знаю человека, который готов купить её практически за любые деньги.
— Правда? — Марго даже выпрямилась. — И кто он?
— Очень серьёзный господин, фанат творчества твоего Толика, — с лёгкой улыбкой ответила Алёна Алексеевна. — Он как раз ранние работы обожает, а на рынке их нет — всё по частным коллекциям. В те годы Толя в основном писал персональные портреты.
— Вы могли бы с ним поговорить?
— Естественно. Мои условия ты знаешь: три процента комиссии от суммы сделки.
— Я согласна, — кивнула Маргарита.
— Вот и чудесно. Тогда на связи, милая, — сказала старушка. — И нос не вешай. На Толике свет клином не сошёлся. Ты ещё своё счастье встретишь.
Маргарита вошла в галерею, аккуратно держа картину в чехле. Не задерживаясь в зале, сразу направилась в кабинет хозяйки. Елена Алексеевна, высокая сухощавая дама с безупречной причёской и макияжем, тут же поднялась ей навстречу.
— Маргошечка, девочка моя, как я рада тебя видеть! — воскликнула она.
Марго почувствовала на щеке сухое прикосновение её губ.
— И я рада вас видеть, Елена Алексеевна, — ответила она. — Жаль только, что повод такой.
— А чего жалеть? Сделка есть сделка. Или тебе картину жалко?
— Не особенно, — попыталась улыбнуться Маргарита.
На самом деле ей было больно расставаться с кусочком прошлого, но она понимала: сейчас у неё впервые за долгие годы появилась настоящая цель, а не иллюзия.
— Толя знает? — прищурилась старушка.
— Конечно нет. И даже если бы знал, вряд ли был бы против. Он о ней уже и не вспомнит. Раньше всё твердил, чтобы я убрала её подальше: считал этот портрет неудачным.
— По‑моему, одна из его лучших работ, — возразила Елена Алексеевна. — Ты там как живая. Даже мысли через краску читаются: с первого взгляда видно, что ты без ума от того, кто стоял за мольбертом.
— Да, — тихо призналась Марго. — Я влюбилась в него с первого взгляда, хотя долго этому не признавалась. А когда узнала о любовнице, подумала: всё, конец…
продолжение