первая часть
Анатолий жил в своём круговороте поклонников, галеристов, холстов и вспышек фотоаппаратов; Маргарита — среди кип бумаг, заявлений и нескончаемых историй о чужом горе. В их семье по‑прежнему зарабатывал только он. При этом обоих вроде бы устраивал сложившийся порядок, хотя со временем отношения всё больше напоминали деловое партнёрство, а не роман между мужем и женой.
Подозревать Анатолия в измене Маргарите и в голову не приходило, хоть женщины вокруг него и вились, как мотыльки вокруг света. Возможно, она была слишком занята своими делами, чтобы всматриваться в правду. А может, Толя действительно умело всё скрывал. Как бы то ни было, отпечаток губной помады на его рубашке резко вернул Маргариту на землю и заставил по‑новому взглянуть на их брак.
Мира появилась в офисе фонда через три месяца после того злополучного утра. Сначала Марго решила, что это очередная просительница — мать тяжело больного ребёнка.
— Прошу вас, проходите, — мягко сказала она, улыбнувшись и показывая на удобный диван.
— Странно, что вы так приветливо мне улыбаетесь, — произнесла женщина поставленным, чуть хищным голосом.
Маргарита даже растерялась от такого начала.
— Я так понимаю, вы не догадываетесь, кто я? — уточнила гостья.
— Простите, не имею чести знать, — тихо ответила Марго, внимательно оглядывая посетительницу.
Перед ней сидела женщина чуть моложе её самой — примерно тридцати семи–сорока лет. Очень красивая, ухоженная, с прямой осанкой, которая выдавала в ней бывшую балерину или профессиональную танцовщицу. В её безукоризненных чертах и гордо поднятом подбородке было что‑то неприятно колкое, отталкивающее.
— Меня зовут Мира, — криво улыбнулась женщина. — Я любовница Анатолия. Хотя это звучит грубо. Я — его любимая женщина.
Последние слова она произнесла с такой открытой гордостью, что по спине Марго пробежал холодок. Она машинально опустилась на стул и, не мигая, уставилась на Миру, чувствуя, как под ногами незаметно уходит почва.
— Только не говорите, что вы ничего не знали, — усмехнулась любовница. — Толя клялся, что рано или поздно всё вам расскажет. Да и теперь уже нет смысла скрывать, раз вы скоро разводитесь.
— Что?.. — часто заморгала Маргарита. — Кто разводится? С чего вы вообще это взяли?
— Ну конечно, — фыркнула Мира. — Я так и думала, что он струсил и решил тянуть до последнего. Маргарита Николаевна, вы не ослышались: уже год как я и ваш муж вместе. И это только вопрос времени, когда помеху в виде вас, наконец, уберут.
— Зачем вы пришли? — тихо спросила Марго, не сводя с неё взгляда.
— Как зачем? — нарочито удивилась Мира. — Поймите меня правильно, я женщина приличная, у меня нет ни малейшего желания всю жизнь оставаться «на правах любовницы». А Толя... он же тихоня, вам ли этого не знать. Столько времени всё скрывал. А мне говорил, что всё вам расскажет. Мы любим друг друга, ясно? К тому же я скоро стану матерью его ребёнка, так что времени ждать у меня совсем нет.
Она выдержала паузу и продолжила:
— И раз уж Толя тянет с разводом, надеюсь, вы не станете. Теперь-то, когда всё узнали. И не думайте, Маргарита Николаевна, будто я тут как глупая дурочка выступаю. У нас всё серьёзно, как бы банально это ни звучало.
— И это вы называете «не обидеть», — горько усмехнулась Марго.
— Я не хочу вас оскорбить, правда, — почти ласково произнесла Мира. — Но, Маргарита Николаевна, вы — женщина приземлённая. В вас нет того, чем должна обладать муза художника, понимаете? Толе жизненно необходимо быть рядом с людьми искусства. Вы же наверняка заметили, как в последние годы его работы… ну, скажем так, потеряли в силе. Он не раз говорил, что во многом это ваша вина.
— А в вас, стало быть, всё это есть, — с холодной иронией уточнила Маргарита, с трудом удерживая голос ровным.
— Осмелюсь предположить, что да, — прищурилась Мира. — Как только я стала позировать Толе, в его картины сразу вернулся свет.
«Вот это самомнение», — только и подумала Марго. — «Муза, тоже мне. Залетела от моего мужа, просчитала, сколько можно с этого поиметь, вот и вьётся, как змея на солнцепёке».
— И чего вы сейчас от меня хотите? — уже вслух спросила она.
Единственное её желание в этот момент — схватить Миру за идеальную причёску и выставить вон. Но подобные сцены были не в характере Маргариты, привыкшей решать проблемы словами, а не драками.
— Как чего? — вытаращила глаза Мира. — Я же только что всё вам объяснила. Дайте Толе развод. Не хочу никаких проволочек и затяжек по времени.
— Так пусть он сам попросит, — усмехнулась Маргарита. — Молчит ведь. А вы приходите и предъявляете претензии мне.
— К вам у меня, честно говоря, претензий пока нет, — криво улыбнулась любовница. — Просто вы же понимаете: развод с человеком такой известности — дело хлопотное. И очень не хотелось бы, чтобы вы потом распускали про нас грязные сплетни и зарабатывали на этом.
— Вы серьёзно? — сморщилась Марго. Ей было физически неприятно находиться рядом с этой женщиной и слушать подобный бред. — Прошу вас, Мира, покиньте мой кабинет. Я не хочу продолжать этот мерзкий разговор.
— Ладно, — посетительница поднялась, смерив Маргариту высокомерным взглядом. — Я хотела по‑хорошему. Надеюсь, вы меня услышали. Имейте в виду, я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали. Я всегда получаю то, что хочу, и Толя исключением не станет. Сейчас я даю вам шанс: если будете упрямиться и своевольничать, останетесь ни с чем. Ясно вам?
— Смотрю, вы уже и деньги мои за свои посчитали, — холодно рассмеялась Марго. — Да уж, наглости вам не занимать. Только не путайте доброту со слабостью. То, что я сейчас не вытащила вас отсюда за волосы, ещё не значит, что не способна это сделать. Уходите. И, пожалуйста, больше не напоминайте о себе.
Мира фыркнула, развернулась и вышла, даже не попрощавшись. Напоследок так хлопнула дверью, что от стены отлетел кусок штукатурки.
— Вот стерва, — сквозь зубы выдохнула Маргарита. — Это ж надо такой быть. Она мне сейчас что, угрожала?
Домой Маргарита вернулась поздно. После ухода любовницы мужа один за другим пришли посетители, и ей пришлось работать до самого вечера. Однако и тогда Толи дома всё ещё не было. Сначала Марго машинально решила, что муж, как обычно, задержался из‑за срочного заказа, а потом её словно холодом обдало: «Он у неё».
Дожидаться Анатолия она не стала. Её распирала злость — даже не столько на Миру и всю ситуацию, сколько на собственное бессилие и ощущение, что повлиять она ни на что не может.
Утром Маргарита проснулась рано. Рядом было пусто: муж так и не появился в постели. Накануне она уснула, так и не услышав, как он возвращается домой.
На удивление, Толя спокойно сидел на кухне и потягивал кофе из своей любимой кружки.
— Ты дома? — сухо спросила Марго. — Впервые вижу, чтобы ты раньше восьми уже на ногах был. Да ещё и сам себе кофе сварил. Чудеса.
— Ничего сложного, — улыбнулся Анатолий. — Засыпал всё в кофемашину — и готово.
— Вчера Мира приходила, — просто сказала Маргарита.
— Мира?.. — Толя поперхнулся. — Как… куда? То есть ты всё знаешь?
— Уже несколько месяцев как знаю, — вздохнула Марго, садясь напротив. — Точнее, про саму Миру — только со вчерашнего дня. Но давно чувствовала, что у тебя кто‑то есть. Всё ждала, когда ты сам скажешь. Если честно, Толенька, я еле сдержалась, чтобы не врезать этой напыщенной стерве как следует. Я была о тебе лучшего мнения. Это ж надо — прийти и начать мне угрожать.
— Что, Мира тебе угрожала? — нахмурился Анатолий.
— Не то чтобы напрямую, — Марго сделала глоток кофе. — Но ультиматумы выставлять не постеснялась. Скажи честно: у вас с ней всё серьёзно?
— Да, — коротко кивнул он и уставился в стол.
— Толя, почему ты мне раньше ничего не сказал?
— А что бы это изменило?
— Ты издеваешься? — Маргарита подняла на него глаза. — Не пришлось бы врать. И у нас был бы шанс расстаться по‑человечески, друзьями. Ты же понимаешь, что теперь об этом и речи быть не может. Я всю жизнь тебя уважала, ценила, но…
— Значит, не любила, — нервно усмехнулся Анатолий.
— Ты сейчас серьёзно? — у Марго к горлу подступил ком. — Толя, ты был для меня всем. Я смирилась с тем, что мне никогда не стать великой художницей. Смирилась с тем, что не стану матерью. Да много с чем смирилась. И всё это время держалась только потому, что рядом был ты. А теперь выходит, что для тебя всё это — пустой звук.
— Марго, не драматизируй, — устало сказал он. — Так бывает: люди расходятся. Я полюбил другую, кто в этом виноват? В своё оправдание могу сказать только одно: ты по‑прежнему очень много для меня значишь. До Миры у меня не было других женщин. Все эти слухи были неправдой.
— Я знаю, — печально улыбнулась Маргарита. — До последнего надеялась, что ты сейчас скажешь: это какая‑то наглая самозванка ко мне заявилась, что всё — нелепое недоразумение. Увы. Скажи только, чем она тебя так зацепила? Кроме внешности, конечно. В то, что дело только в красоте, я не поверю. Красивые женщины всегда вокруг тебя крутились, и раньше ты не слишком поддавался на их провокации.
— Она… — Толя отвёл взгляд в окно. — Марго, я просто её люблю. Это не объясняется логикой.
— Понятно, — кивнула Маргарита. — Ну и ещё, конечно, она может дать тебе то, чего не могу я, верно?
— Что? — на переносице Анатолия легла глубокая морщина.
— Не прикидывайся. Я о ребёнке.
— О каком ребёнке? — Толя резко вскочил со стула.
— А‑а‑а, так ты не в курсе… Вот дела. Странные у вас, однако, отношения, ничего не скажешь. Любовь, как ты говоришь… где уж мне понять. Да, твоя Мира беременна. Она мне и снимок УЗИ продемонстрировала. Так что поздравляю: скоро станешь папочкой.
— Она мне об этом ничего не говорила… — Толя тяжело опустился обратно на стул.
— Толик, — вздохнула Марго, — это уже не моё дело, но всё же. Такое чувство, что эта дама просто пользуется твоим положением. Любящая женщина рассказала бы об этом тебе первой и уж точно не устраивала бы сцен при ещё законной жене, не вела бы себя настолько подло. Скажи честно: ты уверен, что нужен ей как мужчина? Или это очередная охотница за твоими деньгами и статусом?
— Мира не такая, — вспыхнул Анатолий. — Ты просто сейчас злишься. Мира — тонкая натура. Она же балерина. Ты далека от этого мира, Марго, не поймёшь. Ей деньги не интересны, не надо на неё наговаривать.
— Ага, конечно, — усмехнулась Маргарита. — Одна её сумочка стоит мой месячный фондовый бюджет. Это балерина так хорошо зарабатывает или это ты ей презентовал?
— Не твоё дело, что я ей дарю, — резко бросил Толя.
— Ну да, естественно. Содержать любовниц сейчас, должно быть, недёшево обходится, — горько заметила Марго. — Знаешь, мне, по сути, уже всё равно. Ты меня предал. И если ты думаешь, что я сейчас упаду перед тобой на колени и начну умолять не уходить… — она осеклась, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
продолжение