Этюд по поводу выставки Радостный период: из собрания коллекционеров в Art Space на Новоалексеевской
Заочно Люсю знаю давно, видела ее работы в Гостином на одной из Art Russia. Ну это так, по принципу «шапочное знакомство». В те поры я - не скрою - пыталась понять современную абстракцию. Получалось это у меня плохо, нескладно как-то, а посмотрев работы Люси, я вообще растерялась. Не наив. Не лубок. Не из серии декоративно-прикладного. Одним словом – «люсизм».
О Вороновой немало писали и пишут. И искусствоведы, и журналисты. Биография ее известна. Она не совсем типична для художника. Хотя бы потому, что не было у Люси Вороновой за плечами художественной школы, Суриковского института или Строгановки. А были два года в ЗНУИ, два года в студии Нузгара Мгалоблишвили, наконец, художественный факультет Московского технологического института. В 2013-м стала почетным членом Российской академии художеств. Об учителях отзывалась всегда тепло, с благодарностью…
…И все время с карандашом. Все время в этюдах и замыслах. Начинает работу, а чем она закончится, не знает. Всегда много читает и в слове находит идеи, которые превращаются в полотна, идеи обретают краски, получают названия. Вроде всё как у всех. И все, как ни у кого.
В ее полотнах много невидимых людей, которые спешат не спеша, думают открыто, которые живут на всю катушку. Эти невидимые персонажи удивительным образом и создают предчувствие праздника, того самого «который всегда с тобой». Именно предчувствие, а отнюдь не иллюзию. Радость бытия, которую мы с возрастом все реже ощущаем. Повседневное ощущение полноты жизни, о которой не задумываемся. Именно такой радостью и наполнены ее картины. Не надо искать траву в «Городской траве» или улицы в «Изумрудном городе». Не надо гадать, зачем появились голубые киты в «Порте Бальбоа». Все это лишнее – поверьте на слово. Надо просто смотреть.
Есть какая-то магия в повторяющихся на первый взгляд цветочках, линиях, овалах в этих бессюжетных картинах. На первый взгляд. И поодиночке, и собранные вместе - они вызывают некий драйв, как мы сейчас выражаемся. Они все разные – строгие, лихие, смиренные, яркие и не очень. Красные, синие, зеленые, желтые… Они говорящие, а потому чем-то очень отдаленно, условно напоминающие любимую икону, которой хочется поведать свое, заветное и даже получить ответ.
А ещё они музыкальные, рядом с ними хочется играть романтиков середины XIX-го (Шумана, Мендельсона, Шопена), которые сумели достучаться до сердец современников и волнуют до сих пор. Почему? Этот риторический вопрос в ответе совсем не нуждается. Музыка – категория для четких ответов слишком интимная. Впрочем, и живопись тоже в какой-то степени. Пока не попадает на всеобщее обозрение.
А, может, вообще все гораздо проще? Каждый лепесток – чья-то душа, нараспашку или «вещь в себе» – неважно, каждая линия – наши с вами шаги в собственном круге судьбы. Ведь, повторяюсь, недаром же Люся сама говорила, что начинает картину и не знает, что получится в финале, чью судьбу она сейчас плетет. Холст, краски, кисти – всего лишь инструменты, остальное – от руки и души художника. Чью душу и надо почувствовать.
До 26 апреля,
Новоалексеевская, 16
Art Space
