История эта случилась примерно за год до побега кота Бориса (ударение на букву о) и торжественного его возвращения.
Игорь Моисеевич Бурштейн заметил тревожные симптомы давно.
Кот Борис (ударение на о) начал странно себя вести: сначала исчезал на пару часов, возвращался с подозрительным блеском в глазах, потом вдруг резко становился агрессивным и непредсказуемым. То по полу катается в течение часа, то нассыт где попало (такое, кстати, уже бывало, но в туфли Бурштейна), то сядет на подоконнике и орет во все кошачье горло. Или частенько крутится около барной стойки. Но самое главное, Борис перестал просить жрать и смирился с тем, что еда иногда бывает, а иногда и не бывает. Это больше всего насторожило и напугало Бурштейна.
А иногда Бурштейну казалось, что кот разговаривает сам с собой. А однажды Игорь Моисеевич вообще чуть заикаться не стал. Встав ночью поссать, Бурштейн увидел горящие в темноте глаза у зеркала и чуть не сходил по малому прямо в коридоре. Спросонья не поняв, что это было, Бурштейн добрел до туалета и при возвращении в спальню опять увидел Бориса, который сидел около зеркала и что-то невнятно мяукал себе под нос. Игорь Моисеевич окликнул кота ласково, но кот не отвлекся и продолжил бубнить себе что-то под нос, как показалось спросонья Бурштейну, совсем не по-кошачьи, а как то по-другому, по-звериному.
Проснувшись утром, Игорь Моисеевич как обычно решил:
— С этим нужно что-то, наконец, делать.
А ведь «это» продолжалось минимум три месяца.
«Может, на помойку его отнести, где и нашел?» — думал Бурштейн.
И вот однажды Бурштейн случайно пролил около холодильника граммов 50 коньяка. Борис тут же подлетел из зала и жадно вылизал содержимое пола! И даже не закусил рядом лежавшей селедкой в его миске.
— Ты че, Борис, совсем спятил?! У тебя же печень котячья! Так и помрешь молодым! Иди лучше пожри селедки.
Кот удалился в зал как ни в чем ни бывало, не издавая ни одного кошачьего звука. Опа!
В зале кот уже впал в состояние блаженства и лишь лениво помахивал хвостом, глядя на хозяина затуманенными глазами.
«Алкаш!» — печально подумал Бурштейн
— Что же теперь делать? — вздохнул он. — Нужен доктор!
Но ветеринары вряд ли согласятся принять кота-алкаша, подумалось Игорю. Значит, остаётся одно решение — обратиться к врачу-психиатру-наркологу. Туда Игорь ходил пару раз в жизни по собственной инициативе, а вот Борис ни разу ещё там не был.
Решив проявить заботу, Игорь отправился с Борисом к ветеринару-наркологу — психологу — гастроневротерапевту (к врачу-психиатру-наркологу), как было указано на Авито.
Доктор Василий Иванович принял обоих посетителей в кабинете и вёл себя строго и профессионально.
— Что-то беспокоит вашего питомца?
— Ну да, нервничает постоянно, взгляд какой-то мутный, не жрет, ссыт везде, но не в мои тапки, меня пугает по ночам, — выложил историю наблюдений Бурштейн.
Врач долго осматривал Бориса. Первым делом внимательно осмотрев зрачки, послушав дыхание и проверив рефлексы, измерил пульс, давление, посмотрел в глаза кота минут пять, а потом в глаза Бурштейна, не более трех минут. Игорь Моисеевич решил не моргать и выдержал изучающий взгляд доктора.
— У Вас брови рыжие, — громко сказал доктор.
— Я знаю, — ответил Бурштейн
— Ваш Борис вполне здоров физически, но замечаю тревожащие признаки психологической зависимости,— заключил врач, поглаживая пушистого хулигана.
— Василий Иванович, ну как же так?! У меня кот стал невротиком! — взволнованно выпалил Игорь, размахивая руками.
Доктор хмыкнул и предложил поговорить откровенно:
— Может, дело не столько в вашем котике, сколько в вас, дорогой хозяин?
Делая многозначительную паузу, Василий Иванович усмехнулся уголком рта, моргнул глазом и задумчиво посмотрел на хозяина питомца:
— А Ваш кот алкоголь употреблял?
— Что вы, доктор! Ни-ни!
В этот момент Борис с кошачьей ухмылкой посмотрел на Бурштейна.
Бурштейну пришлось с грустью признаться, что кот иногда чуть-чуть употреблял.
Доктор безмолвствовал.
— Доктор, может, это зависимость? — спросил Игорь Моисеевич. — Но какая? Может, его родственники были пьянью? Я его ведь на помойке нашел...
Василий Иванович по-чапаевски поднял правую бровь и хитро уставился на Бурштейна.
— Ведь животное явно получает удовольствие от спиртного, — продолжал признаваться Игорь Моисеевич. — И… Ну, и мне иногда нравится пивка с друзьями попить…
— Выходит, что лечить следует обоих! — нарушил молчание доктор. — Мой вам совет: езжайте, отдохните куда-нибудь.
— Так я постоянно куда-то срываюсь, обычно куда глаза глядят, — сказал Бурштейн.
— В-о-от… Видите? — сказал задумчиво доктор. — Это у вашего кота нервный срыв. Вы, когда уезжаете, где Бориса оставляете?
— В квартире, — задумчиво ответил Игорь Моисеевич.
— А так нельзя!!! Ему положен уход. Ему важно присутствие человека, ну, или других животных.
«Так у меня тараканы!» — весело подумал, но не сказал Игорь Моисеевич. Но тут же осекся: он и их давным-давно вывел. Правда, соседи прикладывали неимоверные условия для восстановления их популяции.
— Ну, или берите кота с собой в свои поездки, — посоветовал доктор.
Игорь Моисеевич прозрел: «М-м-м, так вот почему Борис грустный и потянулся к бутылке! Весь в хозяина! На месте сидеть не может. Надо что-то с этим делать…»
— Да-да, — отозвался доктор, как будто прочитав мысли Бурштейна.
— Вы хотите сказать, я сам виноват в болезни моего кота?! — не унимался Игорь — То есть вы считаете, мой образ жизни влияет на психику кота?
— Абсолютно верно. Живая природа легко воспринимает повадки хозяина. Хотите сохранить хорошее самочувствие вашему другу? Начните с себя. Ограничьте употребление спиртного, займитесь спортом, побольше гуляйте вместе. Берите кота в путешествия.
Игорь удивленно заморгал:
— А какая у него болезнь, доктор?
Доктор, казалось, заснул, и когда Бурштейн решил уже уходить, вдруг отмер:
— Апатия, я бы сказал! Апатия — нервное расстройство, кошачебродильный синдром, депрессия среднего возраста.
На этих словах Борис, молчавший на протяжении всего приема, даже икнул — по-кошачьи.
— Именно так, — кивнул доктор. — Животные часто перенимают поведение хозяев. Вам стоит задуматься над собственным образом жизни ради здоровья обоих.
— Так я только раз в месяц… И только белое вино... И пиво, — промолвил Бурштейн.
— Ничего не знаю, — сказал доктор. — Диагноз поставлен. С вас… и с вас по пять тысяч рублей.
— Но он же кот! — возмутился Бурштейн.
— Время сейчас какое? Доллар по 90 рублей, батенька! Пиво так вообще в два раза подорожало. И к тому же диагноз поставлен обоим, — громким голосом ответил доктор.
Бурштейн решил не спорить, а то еще полицию вызовет. Забрал в охапку кота и вышел из старенькой пятиэтажки.
— Вот так Борис! Так и знал, что ты алкаш.
Борис жалобно посмотрел на Бурштейна. Сев в свой новый китайский автомобиль, оба отчалили к дому.
Дома Игорь Моисеевич сидел перед своим любимцем, чувствуя смущение и стыд. Взгляд узкого окна показывал вечерний город, но мысленно Бурштейн находился далеко отсюда.
Наконец, он глубоко вдохнул и произнёс:
— Может, нам обоим вместе поехать куда глаза глядят, ну, или куда скажешь?
Борис поднял голову, лениво потянулся и начал умываться. Похоже, он одобрил идею.
Взгляд кота выражал тихую радость и понимание происходящего. Наконец, Игорь Моисеевич понял всю серьёзность ситуации: зависимость перешла границы разумного и затронула обе стороны конфликта.
Этот случай навсегда останется в памяти не только владельца четвероного друга, но и врачей всех клиник города. Пусть каждый научится понимать истинную причину происходящего, когда взгляд затуманивается, голова кружится, а сознание постепенно покидает разумное тело. Будем внимательнее к самим себе и своим близким!
