Есть места, откуда возвращаешься совершенно другим человеком. Алтай - именно такое место. Но об этом я думал уже потом, сидя у костра и глядя на огонь. А тогда, в сгущающихся сумерках, посреди долины с медвежьеми следами в двадцати метрах от меня, я думал только об одном: проводник ушел непонятно куда, а у меня из оружия лишь нож.
Но давайте по порядку.
После ливня
Утром прошёл такой дождь, что казалось - небо решило вылить на Алтайские горы весь свой годовой запас воды разом. Но буквально через пару часов после того, как последняя туча зашла за хребет, вышло солнце. Яркое, как будто никакого дождя и не было.
Горы после ливня пахнут особенно. Мокрая хвоя, травы, холодный камень - всё это смешивается во что-то острое и живое, от чего в городе отвыкаешь настолько, что даже не помнишь, как оно должно пахнуть.
Именно тогда в голове у меня сам собой всплыл тезис, который слышал сто раз: в горах погода меняется молниеносно. Не за сутки. Не за час. За минуты.
После обеда вся наша компания собралась у хижины - обсудить план на вторую половину дня. Мы договорились разделиться на две группы. Игорь с Кандратом уходят с Лёхой и Туманом в одну долину. Мы с Василием - в другую. К скале Арбынихи.
Про Арбыниху Василий рассказал нам накануне вечером. Жуткую историю. Я не буду её пересказывать целиком - это отдельный разговор, о котором уже рассказывал ранее, но суть в том, что с этим местом связана старая алтайская легенда, тёмная и нехорошая. Говорят, дух её до сих пор бродит по той долине.
Дорога до точки высадки
Солнце светило ярко. Мы загрузились в УАЗик и полетели - именно полетели, потому что Лёха за рулём не ездил, а нёсся - через поля цветов. Окна были приоткрыты, в салон врывался запах влажного луга и разнотравья, и на какое-то время казалось, что никакой мистики нет, есть только это: горы, цветы, солнце и ветер в окно.
На подъезде к точке мы переехали через горный ручей, который не был серьезным испытанием для нашего УАЗ-а. Мы с Василием выгрузились, а остальные поехали дальше. Туман посмотрел на нас, явно взвесил все за и против, и рванул вслед за УАЗом Лёхи.
Дальше - пешком. Вдоль горной речки, через кедрач, туда, где стоит скала Арбынихи.
Путь вдоль горной речушки
Слева от нас стеной стояли кедры, тёмные, смолистые, с корой в мелких трещинках. Справа - шумела река. Зелень вокруг была такой насыщенной, что казалась ненастоящей. Сочетание яркого солнца, голубого неба и зелёного ковра из трав и цветов - это было похоже на сокровище, которое не продаётся.
Мы шли с Василием и разговаривали. Я рассказывал Василию о городской жизни. Он слушал с вежливым интересом человека, который про всё это слышал, но лично не сталкивался. А потом уже он рассказывал о своём - о тайге, о медведях, об охоте и добыче кедрового ореха.
В какой-то момент он спросил:
- Точно не жалеете, что приехали?
Я понял, о чём он. Белка и Эмиль остались в лагере. Возможно, он подумал, что экспедиция не оправдала их ожиданий.
- Конечно да, - ответил я. - Такую красоту мы бы без этого не увидели. Тут настоящий Алтай. А пацаны просто не захотели бросать лагерь, ну и притомились сильно.
Василий кивнул и ничего не добавил. Он вообще не из тех, кто говорит лишнее.
Я даже не заметил, как начало смеркаться. Просто шёл, смотрел по сторонам, слушал реку - и вдруг поймал себя на том, что солнце то уже не слепит.
Увидев небольшой ручеёк, пересекающий тропу, я наклонился, набрал в ладони воды и сделал нескольго глотков. Вода была очень холодной, с едва уловимым привкусом камня и хвои.
Долина Арбынихи
На подходе к долине мы оба замолчали. Это произошло само собой - как будто место само попросило тишины. Василий сменил шаг: стал ступать мягче, осторожнее, чуть перекатываясь с пятки на носок. Я повторял за ним. Здесь был солонец - место, куда звери приходят лизать соль.
Когда долина открылась перед нами, Василий сразу показал на скалу.
- Именно тут и была распята Арбыниха, - прошептал он.
Уже становилось пасмурно и смеркалось. В голове сами собой крутились его вчерашние слова - про дух, про присутствие, про то, что в этой долине иногда слышат то, чего не должно быть. Стало немного не по себе. Не то чтобы страшно, но какое-то лёгкое, тянущее чувство, как холодный сквозняк из открытой форточки.
Мы прошли несколько десятков метров, начали смещаться к краю долины, набирая высоту. Трава становилась выше, влажнее. Под каждым шагом почва чуть пружинила и чавкала.
И вдруг Василий остановился. Молча. Показал пальцем вниз.
Следы. Большие, глубокие, чёткие - медвежьи. Влажная почва держала их как гипс. Я проследил взглядом туда, куда качнул головой Василий. В двадцати метрах от нас в траве темнел примятый круг - лёжка. Место, где зверь укладывался, ворочался, отдыхал.
Василий нагнулся, внимательно посмотрел. Выпрямился.
- Судя по следам и лёжке, он был здесь несколько часов назад, а может и минут.
Я кивнул. Ну а что тут скажешь.
Мы пошли дальше. Ещё через несколько метров - разрытая земля. Медведь копал: ямки, вывороченные корни, клочья дёрна. Кормился. Важно было другое: он был здесь. И, возможно, не успел уйти далеко.
Замечательный план
Вот тут Василий выдал то, что я до сих пор вспоминаю с усмешкой, хотя тогда было совсем не до неё. Он наклонился ко мне и тихо, почти шёпотом, сказал:
- Пройди вверх на холм ещё метров тридцать, а я пойду с другой стороны. Если увидишь кого - подними руку.
Я стоял и смотрел на него секунды три. Замечательный план, сказал я себе. Разделиться. При свежих медвежьих следах. При том, что у меня из оружия только нож.
Но Василий уже шёл. Спорить было не с кем.
Я поднялся на холм и сел на влажную траву. Кругом - долина, кедры, скала Арбынихи тёмным силуэтом. Передо мной стоял огромный кедр - один из тех, что кажутся ровесниками гор. Издалека мне чудилось, что он весь осыпан шишками. Я вглядывался, пытался разглядеть. Думал: подойти или не подойти? И сам себе тихо отвечал: сиди, не двигайся.
Тишина была особенной - не пустой, а плотной. Живой. В ней были шорохи, далёкий перестук дятла, треск ветки где-то в глубине, птица, которую не видно. Казалось, что все органы чувств вдруг включились на полную - зрение, слух обострились и даже запахи стали отчётливее.
Это была перезагрузка. Настоящая - без метафор и без интернета.
Я не знаю, сколько просидел так. Может, полчаса. Может, час. Время в тайге течёт по-другому.
Рёв со склона
А потом со склона напротив c другой стороны долины раздался рёв.
Буду честен: я испугался. Не запаниковал, но испугался. Это был низкий, утробный звук, который ты чувствуешь не ушами, а всем телом. Долина на секунду замерла. Потом всё возобновилось - шорохи, птицы, река, но уже как-то иначе, тревожнее.
Я начал глазами искать Василия. Нашёл его справа от себя, он уже смотрел на меня и подавал знак рукой: иди сюда, смещайся к выходу из долины.
Я шёл к нему, стараясь выглядеть спокойно.
- Вы слышали? - спросил я, едва подойдя. - Кто или что это было?
Василий ответил без паузы и без лишних интонаций - просто факт:
- Это медведь ухал. Может, подаёт знак, что мы на его территории.
На всякий случай я проверил нож.
К тому же, уже темнело. Темнота надвигалась на долину. И мы пошли обратно, через темные силуэты кедров, вдоль шумящей реки, туда, где нас ждала точка сбора. Но это было ещё не всё, издалека мы начали слышать раскаты грома...
Продолжение я расскажу чуть позже, а пока поддержи меня лайком и подпиской на канал, и удача будет с вами весь год. Вместе мы создаём отличное сообщество путешественников! До скорого!
Скоро в моем телеграмм канале, где я выкладываю фото и видео, - розыгрыш крутых вещей для путешествий! Чтобы участвовать, нужно быть подписанным. Успей подключиться!