Баллада о Комаре Прохоре: подвиг на кончике хоботка
Вы знаете эту историю. Ту самую, про Муху-Цокотуху. Про её находку, про чаепитие с букашками, про злодея Паука и про трусливых тараканов, которые по щелям попрятались. Но есть в той истории одна тайна, одна строка, которую мы обычно проглатываем, не задумываясь: «Вдруг откуда-то летит Маленький Комарик...»
Кто он?
Откуда взялся?
И главное — где он был раньше?
А дело было так.
Звали его, скажем, Прохором. Комар Прохор. Обычный комар, каких в каждом болоте пруд пруди. Хоботок — во! (ну, для комара, конечно), крылышки целые, характер — не сахар. Жил он не в центре событий, а на окраине Большого Луга, у Забытой Канавы. Место там было тихое, сырое, даже немного печальное. Вода стоячая, кувшинки хмурые, и сверчки играли не польку-бабочку, а всё больше минорные ноктюрны.
Прохор слыл среди местных комаров чудаком. Пока нормальные комары по ночам летали на "охоту" (туристов в лесу кусать), Прохор сидел на листе осоки и смотрел на звёзды. Точнее, на одну звезду. Она была не на небе, а на Большом Лугу. Это была Муха. Цокотуха.
Он увидел её однажды утром. Она шла через луг, вся такая нарядная, начищенные лапки, глаза-бусины блестят, и тащила... денежку. Самоварную. Прохор чуть с камыша не свалился. Никогда в жизни он не видел такой красоты. Не в денежке дело, конечно. А в ней самой. В том, как она улыбалась этому медному кругляшу, как прижимала его к груди, будто это не денежка, а солнце ручное.
— Эй, Прохор, — гудел его сосед, старый малярийный комар Шнобель, — чего замечтался? Это ж Муха. Обычная позолоченная муха. Мещанка. У неё там через час именины, все букашки-таракашки сбегутся. А ты тут сидишь, как сыч болотный.
Но Прохор не слушал. Он смотрел, как она уходит в сторону Базарной площади, и чувствовал, как внутри его комариного тельца что-то щёлкает. Не как крылышко ломается, а как пружинка заводится. Та самая, что толкает на глупости.
Вечером он не выдержал. Нарушил все законы Канавы, умылся росой, почистил хоботок о травинку и полетел. Туда, где гремела музыка, где светились окна, где пахло чем-то невероятно вкусным — наверное, вареньем, которого он отродясь не пробовал.
Он сел на подоконник. Сквозь мутное стекло было видно, как веселится Муха. Вокруг неё прыгали блошки, кланялись жуки, пили чай сороконожки. Она была центром мира. Она смеялась. И сердце Прохора билось часто-часто, отбивая морзянку: «тук-тук-тук-тук-она-она-она».
А потом случилось то, что случилось. Пришёл Паук.
Прохор не знал, откуда он взялся. Просто огромная тень накрыла луну, и весёлый дом погрузился в ужас. Паук был страшен. Он скручивал паутину не абы как, а с чувством, с толком, с расстановкой. Как заправский злодей-эстет.
— Ха-ха-ха! — заскрипел Паук, и этот скрип резанул Прохора по перепонкам (которые у комаров, между прочим, на лапках).
— Где тут именинница? А ну, давай её сюда!
И прежде чем кто-то успел опомниться, Паук кинулся на Муху. Злодей скрутил её своими мохнатыми лапами, обмотал липкой паутиной — туго-натуго, чтобы и крылышком не взмахнуть. Бедная Муха кричит, надрывается, а злодей молчит, ухмыляется, тащит её в тёмный угол, подальше от света, где никто не увидит, не поможет.
Букашки — кто под лавку, кто за печку, кто в щель. Только пятки засверкали. Сидят, дрожат, носа высунуть боятся.
А Муха кричит из угла, в паутине спеленутая. Кричит так жалобно, так отчаянно, что у Прохора на подоконнике внутри всё оборвалось.
И тут он понял. Не головой понял, а тем самым местом, где у людей душа, а у комаров, видимо, малюсенький узелок храбрости. Сейчас или никогда. Сейчас или она пропадёт. А без неё и весь его звёздный свет погаснет.
Он влетел в комнату.
— Эй, ты! — пискнул Прохор.
Паук обернулся. У него было восемь глаз, и во всех восьми читалось: «Это шутка?».
— Ты кто такой? — проскрежетал Паук, лениво перебирая лапами.
— Я... Я комар, — честно признался Прохор.
— Из Забытой Канавы.
Паук расхохотался. Его смех был похож на скрип несмазанной телеги.
— Комар из Канавы?
И ты пришёл её спасать? Ты, мелкий кровосос? Да я тебя сейчас...
И Паук щёлкнул жвалами. Но Прохор, сам от себя не ожидая, увернулся. Страх ушёл. Осталась только злость. Злость на этого жирного, самодовольного паука, который посмел тронуть ЕЁ.
— А ну отпусти Муху! — заверещал Прохор, но голос его потонул в шипении Паука.
Тогда Прохор сделал единственное, что умел делать хорошо. Он разогнался и... впился своим острым хоботком прямо в паучье пузо. Не в то пузо, которое сверху, а в самое мягкое, самое уязвимое место.
Паук взвыл. Не от боли даже, а от возмущения. Какой-то комар смеет его трогать! Он дёрнулся, попытался смахнуть наглеца, но Прохор висел мёртвой хваткой. Он вкладывал в этот укус всю свою тоску по вечерам у Канавы, всю свою любовь к той единственной звезде, которую звали Цокотухой.
— Отдай! — пищал Прохор, болтаясь в воздухе, пока Паук пытался его стряхнуть.
— Отдай её, злодей восьмилапый!
И — о чудо! Паук дрогнул. Его хватка ослабла. Он выпустил Муху из лап и схватился за укушенное место. А Прохор, обессиленный, камнем полетел вниз, прямо в чашку с недопитым чаем.
— Ах ты, — прохрипел Паук, — да я...
Но договорить он не успел. Потому что маленький комарик в чашке открыл глаза и увидел ЕЁ. Муха склонилась над ним, свободная, счастливая, и в её глазах-бусинах стояли слёзы. Самые настоящие, мушиные слёзы благодарности.
— Ты... — прошептала она. — Ты спас меня. Маленький мой... герой.
И тут в комнату, осмелев, полезли жуки-тараканы.
— Тащите его, тащите! — загалдели они.
— Даешь комара в главные герои!
И понеслось. Его вытащили из чашки, отряхнули, усадили за стол. Муха сама налила ему чаю, самого сладкого, с тем самым вареньем, запах которого он чуял с подоконника. А он сидел, мокрый, взъерошенный, с хоботком набекрень, и смотрел на неё. Она улыбалась ему. Только ему.
А наутро по всему Лугу разнеслась молва. Тараканы растрезвонили, сверчки спели, жуки растащили на усах. О том, как Маленький Комар победил Большого Паука. И никто уже не вспоминал, что он из Забытой Канавы. Он стал Комариком. Просто Комариком. Тем самым, который "в руке свечу держит".
И знаете, что самое главное в этой истории?
Паук был огромный, страшный и сильный. Тараканы — трусливые и суетливые. Блошки — суетливые и легкомысленные. А Комар Прохор был просто маленьким существом, которое оказалось способно на большую любовь. Он не ждал зова о помощи, он услышал его сердцем. Он не думал, справится ли. Он просто взял и сделал. Потому что там, на кону, была ОНА.
Настоящий мужчина — это не размер крыльев и не громкость жужжания. Это умение в нужный момент вынуть саблю (или хоботок) и сказать: "А ну, отдай мою Муху!". И не важно, кто твой враг — Паук, безработица, сломанный кран или усталость любимой. Важно, чтобы она знала: где-то там, на страже её покоя, всегда дежурит ЕЁ личный Комарик. Немного чудаковатый, возможно, из Забытой Канавы, но с сердцем, полным света.
Дорогие наши, славные, отважные и любимые мужчины!
С праздником!
С Днём защитника Отечества!
Будьте здоровы, счастливы и любимы. Пусть в вашей жизни будет как можно меньше Пауков, а если они и появятся — пусть у вас всегда хватает смелости, мудрости и... острого хоботка, чтобы постоять за себя и за тех, кто дорог.
Автор: Бакланова Екатерина Евгеньевна
Психолог, Гипнотерапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru