Начало рассказа. Сентябрь 1987 – декабрь 1988 года
Город встретил их шумом и суетой.
Аня прижималась к матери, таращилась на огромные дома, на трамваи, на толпы людей, которые куда-то бежали, толкались, спешили. В Глухом Логу все друг друга знали, а здесь — чужие, чужие, чужие. И ни одной черёмухи.
— Мам, а где деревья? — спросила она.
— Есть деревья, доченька. В парках. Мы сходим, покажу.
Общежитие оказалось длинным серым зданием с облупившейся краской и вечно хлопающей дверью. Комната — маленькая, на двоих, но вторая койка пустовала — соседка Любки, Верка, съехала месяц назад, вышла замуж.
— Ничего, — сказала Любка, разбирая вещи. — Здесь нам вдвоём даже лучше. Свободнее.
Аня оглядывалась. Комната была тесная, с высоким потолком, с огромным окном во двор, где вечно орали какие-то люди. Пахло краской и чужими обедами. На подоконнике стоял единственный цветок в горшке — засохший, забытый прошлой хозяйкой.
— Оживём, — сказала Любка, заметив Анин взгляд. — И цветок оживём, и сами не пропадём.
Первые недели были самыми трудными.
Любка уходила на репетиции рано утром, возвращалась поздно вечером. Аня оставалась одна. Сначала боялась — каждого шороха, каждого голоса за стеной, каждого скрипа двери. Сидела в углу кровати, обняв коленки, и смотрела на дверь. Ждала маму.
Потом привыкла.
Она научилась разогревать еду на общей кухне, научилась не обращать внимания на шум за стеной, научилась ждать. Сидела у окна, смотрела на двор, на чужих людей, на редкие деревья. Доставала бабушкину книгу, которую дала Нюрка, разглядывала картинки, пыталась читать по слогам мудрёные названия трав. Некоторые слова были совсем непонятные — «тысячелистник», «зверобой», «чистотел». Но Аня старалась, водила пальцем по буквам, шептала вслух.
Однажды в дверь постучали. Аня замерла. Стук повторился — настойчивый, но не злой.
— Кто там? — спросила она тоненьким голосом.
— Соседка, — ответил женский голос. — Открой, не бойся.
Аня приоткрыла дверь. В коридоре стояла полная женщина с добрым лицом и огромной сумкой в руках.
— Я Нина, — сказала она. — С третьего этажа. Слышала, тут девочка одна сидит целыми днями. Скучаешь?
Аня кивнула.
— Ну так пойдём ко мне чай пить. Я пирожков напекла.
Аня вспомнила, что мама строго-настрого запретила открывать чужим. Но Нина не казалась чужой. У неё были такие же глаза, как у тётки Зины — добрые, хоть и строгие с виду.
— Мне мама не велела, — прошептала Аня.
— Правильно велела, — согласилась Нина. — А я не чужая. Я с твоей мамой в одной общаге пять лет прожила, мы подруги. Она мне про тебя рассказывала. Одевайся, пойдём.
Аня подумала и решилась. Накинула кофточку и вышла в коридор.
Нина оказалась весёлой и простой. Она работала продавщицей в продуктовом магазине, жила одна в комнате этажом выше. Комната у неё была такая же маленькая, но уютная — с цветами на подоконниках, с вышитыми салфетками на тумбочке, с пузатым чайником на электрической плитке.
— Ешь, — командовала Нина, пододвигая тарелку с пирожками. — Я с детства пеку, мать научила. У вас в деревне, небось, тоже пекут?
— Пекут, — Аня жевала пирожок с капустой. — Тётя Варя печёт. И тётя Нюра иногда.
— А мама?
— Мама поёт, — серьёзно сказала Аня. — Она на сцене будет петь. А пирожки — это не её.
Нина засмеялась:
— Ну, правильно. У каждого своё призвание. Твоя мама — артистка, тут не до пирожков.
С тех пор Нина приходила часто. Носила продукты, помогала с Аней, когда Любка занята. Иногда брала её в магазин, показывала, как работает, учила считать сдачу, взвешивать яблоки на весах с гирьками.
— Ты смышлёная, — хвалила Нина. — Вырастешь — к себе в продавцы возьму.
— Я травницей буду, — отвечала Аня. — Как тётя Нюра.
— Тоже дело хорошее, — не спорила Нина.
Аня ожила. Появился кто-то, кроме мамы. Кто-то, кто тоже заботится.
Октябрь 1987 года
Пришло письмо из Глухого Лога.
Варвара писала, что у них всё хорошо. Марфушка пошла в школу, учится на четвёрки и пятёрки, хотя по математике трояк выходит — вся в отца, гуманитарий. Нюрка лечит соседей, к ней уже из района приезжают. Сергей работает, но в совхозе неспокойно — говорят, будут сокращения.
«А вы там как, мои родные? — писала Варвара. — Аня, ты слушайся маму, не капризничай. Мы скучаем. Черёмуха уже облетела, стоит голая, ждёт снега. Как увижу её, сразу про вас думаю. Помнишь, как вы с Марфушкой под ней в прятки играли? Она тоже скучает, спрашивает про тебя каждый день. Приезжайте на Новый год, очень ждём».
Аня перечитывала письмо каждый вечер перед сном. И плакала по ночам в подушку, чтобы мама не слышала.
Любка слышала. Материнское сердце не обманешь. Она подходила, садилась на край кровати, гладила дочку по голове.
— Скучаешь, маленькая?
— Скучаю, — шептала Аня. — По черёмухе скучаю. По тёте Варе. По тёте Нюре. По Марфушке.
— Я тоже скучаю, — вздыхала Любка. — Но мы поедем. Скоро Новый год, поедем. А пока надо работать. Понимаешь?
— Понимаю.
— Ты у меня сильная, — Любка целовала её в макушку. — Мы митрофановские, мы всё выдержим.
Ноябрь 1987 года
В совхозе начались сокращения.
Сергей пришёл домой хмурый, сел за стол, долго молчал. Варвара поняла без слов.
— Уволили?
— Сократили, — он вздохнул. — Сказали, работы нет. Половину шоферов убирают. Машины старые, ремонтировать не на что. Варь, я не знаю, что делать.
Варвара села рядом, взяла его за руку.
— Ничего, Серёжа. Прорвёмся. Бабушка всегда говорила: не в деньгах счастье. Руки-ноги целы, работу найдём.
— Где искать? В деревне работы нет.
— В город съезди, узнай. Может, водитель куда требуется. Или в район. Я с тобой. Вместе мы всё переживём.
Сергей обнял её, уткнулся лицом в плечо. Молчал. И Варвара молчала, гладила его по голове. Думала о том, как жить дальше, как детей поднимать, как хозяйство тянуть.
Ночью, когда все уснули, она вышла на крыльцо. Черёмуха стояла голая, чёрная, но живая. Варвара подошла, положила ладонь на холодный ствол.
— Бабушка, — прошептала она. — Помоги. Не нам, Серёже помоги. Он мужик хороший, работящий. Не дай ему сломаться.
Ветка качнулась, обронив горсть сухих ягод. Варвара подобрала их, зажала в кулаке. И на душе стало чуточку легче.
Декабрь 1987 года
Под Новый год Любка с Аней поехали в Глухой Лог.
Поезд тащился долго, Аня прилипла к окну, ждала, когда появятся знакомые места. А когда показалась станция, запрыгала на месте:
— Мама, мама, уже скоро! Вон тот лес, помнишь? Мы там с Марфушкой грибы собирали!
На перроне их встречали все. Варвара с Марфушкой, Нюрка, даже Сергей пришёл, хотя обычно работал. Обнимались, плакали, смеялись.
— Аня, ты какая большая стала! — ахала Варвара. — А похудела-то как! Кормят вас там?
— Кормят, — улыбалась Аня. — Тётя Нина пирожки носит. И суп варит. Она добрая.
— Тётя Нина — это кто?
— Подруга, — объяснила Любка. — Хорошая женщина, помогает. Мы с ней в одной общаге раньше жили. Теперь она с Аней сидит, когда я на репетициях.
Марфушка схватила Аню за руку и потащила в дом, на ходу тараторя:
— А я буквы все выучила! И считать умею до ста! А ты умеешь? А тебе в школе нравится? А ты скоро в школу пойдёшь? А у нас во дворе кошка родила, четырёх котят! Пойдём покажу!
Аня только смеялась и кивала. Дома было всё так же. Та же печка, тот же стол, те же половицы. И черёмуха под окном — голая, в снегу, но родная.
Аня выбежала во двор, обняла ствол:
— Черёмушка, я вернулась! Я скучала! Ты меня ждала?
Ветка качнулась, осыпав на неё снежную пыль. Будто обняла в ответ.
— Смотри-ка, — удивился Сергей. — Здоровается.
— Она всегда с ней здоровается, — сказала Нюрка. — Они подруги.
Вечером, когда девочек уложили спать, сёстры сидели на кухне. Любка рассказывала про город, про учёбу, про планы. Варвара слушала, кивала, но глаза у неё были тревожные.
— Что случилось? — спросила Любка. — Я же вижу, что-то не так.
Варвара вздохнула, рассказала про Сергея, про сокращение, про то, что работы нет.
— Денег совсем мало осталось, — призналась она. — На Новый год кое-как наскребли. А дальше — не знаю. Картошка есть, засолка есть, это хорошо. Но на одежду, на обувь... Марфушка растёт, всё мало.
— Держитесь, — Любка сжала её руку. — Я скоро начну зарабатывать. Концерты, выступления. Буду помогать.
— Ты о себе думай, — Варвара покачала головой. — У тебя Аня. Нам и тут не пропасть.
— Мы вместе, — сказала Нюрка. — Вместе не пропадём.
Они сидели втроём, как в детстве, и смотрели на огонь в печи. За окном падал снег, в доме было тепло. И казалось, что все трудности можно пережить, пока они вместе.
Ночью, когда Любка уже уснула, Нюрка вышла на крыльцо. Черёмуха стояла тихая, заснеженная.
— Бабушка, — прошептала она. — Тяжко нам. Варьке тяжко, Серёже тяжко. Помоги. Работу ему найди. Чтобы не пил, не сломался. А я... я справлюсь. Мне ничего не надо.
Ветка качнулась, обронив снег. Нюрка постояла ещё немного и пошла в дом. А на душе стало спокойнее.
Январь 1988 года
После Нового года Любка с Аней уехали обратно в город.
Варвара долго стояла на перроне, махала вслед, а когда поезд скрылся, вытерла слёзы и пошла домой. Жизнь продолжалась.
Через неделю Сергей нашёл работу. Не в совхозе, в соседнем районе, на лесопилке. Далеко, добираться трудно, зато платили исправно. Он уходил затемно, возвращался затемно, но домой приходил уставший, но довольный. Главное — работа есть.
Варвара вздохнула с облегчением.
— Бабушка помогла, — сказала Нюрка.
— Может, и помогла, — согласилась Варвара. — А может, просто повезло.
— Не просто, — покачала головой Нюрка. — Такие вещи просто не случаются.
Варвара не спорила.
Март 1988 года
В городе у Любки начались первые настоящие концерты.
Не на большой сцене, конечно — в Домах культуры, в клубах, иногда в школах. Но её заметили. Стали приглашать чаще, платить больше.
— Аня, мы скоро разбогатеем, — смеялась она, кружа дочку по комнате. — Купим тебе новое платье, туфельки, книжки красивые!
— Мам, а можно мы тёте Варе денег пошлём? — спросила Аня. — Им же трудно.
Любка остановилась, посмотрела на дочку.
— Можно, — сказала она. — Обязательно пошлём. Ты у меня золотая девочка.
В тот же вечер они сели писать письмо. Любка писала, Аня диктовала:
— Передайте Марфушке, что я скучаю. И тёте Нюре передайте, что я травы учу. И бабушке черёмухе передайте, что я её помню.
Любка писала и улыбалась. Хорошая у неё дочка. Добрая. Настоящая.
В конверт вложили деньги — немного, но от всей души. И отправили в Глухой Лог, к черёмухе, к дому, к родным.
Конец девятой части.
Дорогие читатели!
Если история трёх сестёр стала для вас родной — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение.
В следующей части: Любка выходит на большую сцену. Варвара с Сергеем понемногу встают на ноги. А маленькая Аня всё чаще заглядывает в бабушкину книгу и начинает понимать, что травы ей подчиняются. И, конечно, девочка подрастёт и начнёт задавать вопросы, на которые маме будет очень трудно отвечать...
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!