Начало рассказа. Июнь 1987 года
Любка вернулась в Глухой Лог в самом начале лета.
Автобус пришёл под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые тона. Она сошла на остановке, и первое, что увидела — черёмуху. Дерево стояло всё в белом цвету, такое же огромное, как в детстве, и запах плыл по всей улице, сладкий, пьянящий, родной до боли.
— Здравствуй, — прошептала Любка. — Я вернулась.
Она пошла по знакомой дороге, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Два года не была дома. Два долгих года учёбы, репетиций, концертов, чужой жизни. А теперь — домой.
Калитка скрипнула, как всегда. Во дворе возилась Варвара — развешивала бельё. Увидела сестру, замерла, выронила простыню прямо в пыль.
— Любка... — выдохнула она. — Господи, Любка!
Они кинулись друг к другу, обнялись, и обе заплакали. Варвара гладила сестру по спине, по волосам, по лицу, не веря своим глазам.
— Приехала... приехала, родная... А я уж думала, когда ж ты соберёшься? Два года! Два года, Любка!
— Прости, Варь, — Любка утирала слёзы. — Учёба, практика, концерты... Я так скучала, так скучала...
Из дома выбежали девочки. Марфушка — уже большая, шестилетняя, смотрит во все глаза на незнакомую тётю. А Аннушка — пяти лет, тоненькая, серьёзная, смотрит исподлобья.
— Анюта, — Любка опустилась на колени, протянула руки. — Доченька, это я... мама.
Аннушка замерла, посмотрела на Варвару, потом снова на Любку. И вдруг рванула к ней, обхватила за шею тонкими ручками.
— Мама, — прошептала она. — Я тебя узнала. Тётя Нюра показывала фотографии. Ты красивая.
Любка зарыдала в голос, прижимая дочку к себе. Марфушка стояла рядом, смущалась, но потом тоже подошла, погладила Любку по плечу:
— Тётя Люба, не плачьте. Аня по вам скучала. Мы все скучали.
Варвара смотрела на них и улыбалась сквозь слёзы. Хорошо-то как. Вся семья вместе.
Вечером собрались все. Сергей пришёл с работы, Нюрка вернулась от соседей, даже тётка Зина забежала на огонёк. Стол накрыли во дворе, под черёмухой, потому что в доме тесно.
Любка рассказывала о городе, об учёбе, о концертах. Глаза у неё горели, щёки раскраснелись, она была красивая, живая, счастливая.
— Меня в телепередаче снимали, — говорила она. — В новогоднем огоньке. Правда, всего на минуту, но всё равно. И в газете писали. Я вам вырезку привезла.
— А замуж? — спросила тётка Зина без предисловий. — Жених есть?
Любка смутилась, опустила глаза.
— Нет, тёть Зин. Нету.
— А чего так? Красивая, талантливая, одинокая. Не порядок.
— Там, в городе, всё сложно, — Любка пожала плечами. — Люди другие. Быстроходные. Им семью строить некогда. А мне... мне никто не нужен, если не для семьи. Наигралась уже.
Варвара сжала её руку под столом. Помнила, помнила ту историю с лейтенантом. И Любка помнила — по глазам видно.
Любка прожила дома неделю. И чем ближе был день отъезда, тем тяжелее становилось у неё на душе.
Она сидела на крыльце вечером, смотрела, как Аня возится в траве, собирает цветы. Девочка была такая тоненькая, такая беззащитная. И такая родная.
— Варь, — сказала Любка, когда сестра вышла покурить. — Я не могу.
— Чего не можешь?
— Уехать без неё не могу. — Любка кивнула на Аню. — Смотрю на неё и понимаю: она мне нужнее всяких концертов. Нужнее города. Нужнее всего.
Варвара села рядом, закурила.
— Давно пора, — сказала она спокойно. — Я уж думала, когда ж ты дойдёшь.
— Ты что, не против?
— А чему мне противиться? — Варвара пожала плечами. — Она твоя дочь. Ты её мать. Конечно, она должна быть с тобой.
— А как же... Аня привыкла здесь. У неё тут вы, черёмуха, травы. Нюрка её учит.
— Нюрка и в городе научит, если приедет. А черёмуха... — Варвара вздохнула. — Черёмуха везде с ней будет. Она у нас в крови. Не в дереве дело.
Любка молчала, смотрела на дочку.
— Только я же ничего ей дать не могу, — прошептала она. — У меня комната в общежитии, койка. Денег в обрез. Я целыми днями на репетициях. Как она там будет?
— А ты думаешь, здесь она тебя видела? — Варвара повернулась к ней. — Здесь она тебя два года ждала. По фотографиям скучала. А там будет каждый день видеть. Пусть даже редко, пусть уставшую, пусть с репетиций — но видеть. Это важнее.
Любка кивнула, вытирая слёзы.
— Аня! — позвала она. — Иди сюда, доченька.
Аня подбежала, прижалась к матери.
— Ань, а хочешь со мной в город? Насовсем?
Девочка замерла, подняла глаза. В них был испуг, надежда, недоверие.
— Правда?
— Правда.
— А тётя Варя? А тётя Нюра? А черёмуха?
— Они здесь будут. Мы будем приезжать в гости. А жить будем вместе. Ты хочешь?
Аня посмотрела на Варвару. Та улыбнулась, кивнула.
— Хочу, — выдохнула Аня и уткнулась лицом матери в колени. — Очень хочу.
Нюрка, узнав новость, долго молчала. Потом встала, ушла в свою комнату и вернулась с большим узлом.
— Вот, — сказала она. — Травы. На все случаи. Если простуда, если кашель, если живот. Я тут всё подписала. И книжку бабушкину отдаю. Там всё написано. Ты её читай, Аня, учись. Это наше.
— Тётя Нюра, — Аня обняла её. — Я буду скучать.
— Я тоже, маленькая. — Нюрка погладила её по голове. — Но ты теперь с мамой. Это главное.
Варвара собирала вещи, причитала:
— Платья возьми, я сшила. И обувь. И книжки. И игрушки. А это что? Это зачем? Это не влезет!
— Варь, успокойся, — смеялась Любка. — Мы не на Северный полюс едем. Приедем — докупим.
— Докупите... — ворчала Варвара, но продолжала пихать в сумку ещё и ещё.
Сергей отвёз их на станцию на мотоцикле. Марфушка ревела в голос, размазывая слёзы:
— Аня, не уезжай! Аня, я без тебя умру!
— Не умрёшь, — успокаивала Аня, хотя у самой глаза были мокрые. — Мы приедем. На каникулы. И ты к нам приезжай. Мама сказала, можно.
Последние объятия, последние слёзы, последние взгляды на черёмуху, которая стояла вся в цвету, будто благословляла в дорогу.
Поезд тронулся. Аня прильнула к окну, махала рукой, пока деревня не скрылась за поворотом. А потом повернулась к матери и спросила:
— Мам, а у нас там черёмуха будет?
— Не будет, доченька. Но мы будем приезжать сюда. А черёмуха... она у нас в сердце. Поняла?
— Поняла. — Аня кивнула и прижалась к матери. — Мам, я так рада, что я с тобой.
— Я тоже, доченька. Я тоже.
В Глухом Логу остались Варвара, Нюрка, Сергей и Марфушка. В доме стало тихо. Марфушка ходила хмурая, всё время спрашивала:
— А когда Аня приедет?
— Скоро, — отвечала Варвара. — На каникулы.
Нюрка сидела под черёмухой, перебирала травы. Но без Ани рядом было пусто.
— Ничего, — сказала она дереву. — Вырастут, вернутся. Куда они от нас денутся.
Черёмуха качнула ветвями, обронив горсть лепестков прямо ей на колени.
Дорогие читатели!
Если история трёх сестёр тронула ваше сердце — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. Впереди: 90-е годы. Лихие времена придут в Глухой Лог. Сергей потеряет работу, Варвара начнёт торговать на рынке, Нюрка столкнётся с новой бедой, а Любка с Аней будут выживать в городе.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы когда-нибудь принимали решение, которое меняло всю жизнь? Легко ли вам давался выбор между мечтой и ребёнком? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю.