Оля стояла за металлическим стеллажом с запчастями, в руках держала бумажный пакет с бутербродами и термос с чаем. Утром она потратила полчаса на эти бутерброды - нарезала хлеб ровными ломтиками, намазала масло, положила сыр и ветчину так, чтобы края не торчали.
Ваня любил, когда всё аккуратно.
Она приехала в автосервис на Первомайской без предупреждения. Хотела сделать сюрприз.
Последние месяцы они почти не виделись днём: Ваня уходил в восемь утра и возвращался после девяти вечера. Оля работала в библиотеке на Измайловском бульваре, её смена заканчивалась в шесть.
Они ужинали вместе, смотрели телевизор, ложились спать. Разговаривали мало.
Оля скучала по тем временам, когда они могли часами болтать ни о чём, сидя на кухне с чашками остывшего чая.
Поэтому она и решила приехать. Подумала, что Ваня обрадуется, что они пообедают вместе в подсобке, как раньше, когда он только устроился в этот сервис и она приезжала к нему каждую пятницу.
Ваня стоял в дальнем углу помещения, у верстака, заваленного инструментами. Он держал телефон у уха и говорил негромко, но Оля слышала каждое слово.
- Да, я понимаю. Но я не могу так поступить с Олей.
Я её люблю, правда люблю. Но и тебя не могу забыть.
Нужно всё прекратить, ради неё.
Оля не сразу поняла смысл этих слов. Она стояла и слушала, как Ваня продолжает говорить, как он обещает что-то невидимой собеседнице, как он произносит её, Олино, имя с какой-то странной интонацией - то ли виноватой, то ли раздражённой.
Пакет выскользнул из её рук. Бутерброды рассыпались по бетонному полу.
Термос упал на бок и покатился, оставляя за собой мокрый след - крышка, видимо, была закручена неплотно.
Оля не стала поднимать ни пакет, ни термос. Она развернулась и вышла через боковую дверь, мимо ряда машин, поднятых на подъёмниках, мимо механика в синем комбинезоне, мимо ведра с грязной водой у стены.
На улице было холодно. Оля не застегнула пальто и не надела перчатки, они остались в кармане.
Она шла по Первомайской улице, не разбирая дороги. Справа тянулся забор автосервиса, потом начались жилые дома - пятиэтажки из жёлтого кирпича, с балконами, заставленными старыми лыжами и ящиками.
Слева - продуктовый магазин с вывеской "Продукты 24 часа", аптека с зелёным крестом в окне, детская площадка с качелями и горкой.
Оля прошла мимо всего этого, не замечая ничего. В голове крутились слова Вани, снова и снова, как заевшая пластинка.
"Но и тебя не могу забыть". Значит, была другая женщина.
Есть другая женщина. Или была?
Он сказал, что хочет прекратить. Но что именно прекратить?
Как давно это продолжается?
Она остановилась на углу Парковой улицы. Перед ней была кофейня - маленькая, с двумя столиками у окна и стойкой, за которой стояла девушка в чёрном фартуке.
Оля толкнула дверь, вошла, села за столик.
- Чай? Кофе?
Оля подняла глаза. Девушка за стойкой смотрела на неё выжидающе.
- Чай. Любой.
Оля сидела в кофейне три часа. Она не притронулась к чаю, он остыл в белой кружке с отколотым краем.
За окном темнело, фонари зажглись, снег шёл всё гуще. Оля смотрела, как снежинки кружатся в конусе света от фонаря, и пыталась понять, что она чувствует.
Злость? Нет, злости не было.
Обида? Да, наверное.
Но больше всего она чувствовала растерянность. Семь лет брака.
Свадьба в загсе на Ленинградском проспекте, медовый месяц в Сочи, первая совместная квартира - однокомнатная, на пятом этаже без лифта, с видом на гаражи. Потом переезд в Измайлово, ипотека, ремонт.
Оля помнила, как они с Ваней клеили обои в спальне, как он стоял на стремянке и ругался, потому что полосы ложились криво. Помнила, как они ели пиццу на полу в гостиной, потому что мебель ещё не привезли, и смеялись, потому что всё было смешно - и криво наклеенные обои, и пустая квартира, и пицца из коробки.
Куда всё это делось? Когда он нашёл другую женщину?
Почему она ничего не заметила?
Девушка за стойкой начала собираться - видимо, кофейня закрывалась. Оля встала, оставила на столе сто рублей и вышла.
Домой она добралась к одиннадцати. Ваня уже был там.
Он сидел на кухне, перед ним стояла пустая чашка. Когда Оля вошла, он вскочил.
- Ты где была? Я звонил, ты не отвечала.
Я места себе не находил.
Оля посмотрела на телефон. Она выключила его ещё в кофейне, когда экран замигал входящими вызовами.
- Гуляла.
- В такой мороз? Оля, ты в порядке?
Ты какая-то бледная.
Она хотела сказать правду. Хотела спросить, кто эта женщина.
Хотела услышать его объяснения. Но слова не шли, застревали где-то внутри, и она просто кивнула.
- Устала. Пойду спать.
Она легла на край кровати, отвернулась к стене. Ваня лёг рядом, погладил её по плечу.
- Спокойной ночи.
Она не ответила. Слушала, как его дыхание становится ровным, как он засыпает.
Сама она не могла уснуть до рассвета.
Что она будет делать с тем, что узнала? Она ещё не решила.
***
Три дня Оля вела себя так, будто ничего не случилось. Утром она вставала в семь, готовила завтрак, провожала Ваню на работу.
Днём расставляла книги на полках в библиотеке, улыбалась читателям, помогала пенсионерам найти нужный раздел в каталоге. Вечером возвращалась домой, готовила ужин, мыла посуду, смотрела телевизор.
Ваня ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает.
Он приходил в восемь, целовал её в щёку, спрашивал, как прошёл день. Она отвечала односложно - "нормально", "как обычно", "ничего нового" - и уходила в ванную, чтобы не смотреть ему в глаза.
На четвёртый день она позвонила подруге.
Лена работала бухгалтером в строительной компании на Щёлковской. Они познакомились пять лет назад, в очереди к зубному врачу в поликлинике на Сиреневом бульваре.
Разговорились, обменялись телефонами, потом стали встречаться раз в неделю - пить кофе, обсуждать работу, мужей, планы на отпуск.
Лена была замужем второй раз. Первый муж ушёл к коллеге, когда их дочери исполнилось три года.
Оля помнила, как Лена звонила ей тогда, плакала в трубку, говорила, что не переживёт, что всё кончено, что она никогда больше не сможет доверять мужчинам. Но прошло полгода, и Лена взяла себя в руки.
Похудела на двенадцать килограммов, записалась на курсы английского, познакомилась с Игорем на дне рождения общего знакомого. Через два года они поженились.
Оля думала об этой истории, когда набирала номер Лены. Если Лена смогла пережить предательство, значит, это возможно.
Значит, есть какой-то способ справиться.
Они встретились в кофейне на Сиреневом бульваре, в том же здании, где находилась поликлиника. Лена пришла в чёрном пальто и красном шарфе, заказала капучино с корицей.
Оля заказала чай, потому что не могла ничего есть и пить, но сидеть за пустым столом было неловко.
Оля рассказала всё - про бутерброды, про автосервис, про разговор по телефону, про слова "но и тебя не могу забыть". Лена слушала молча, крутила в пальцах сахарный пакетик.
- Он сказал, что хочет прекратить?
- Да.
- Значит, выбрал тебя.
- Но была другая. Есть другая.
Я не знаю. Он сказал "не могу забыть".
Значит, он всё ещё думает о ней.
Лена отпила кофе. Помолчала.
Потом сказала:.
- Люди ошибаются. Мужчины - особенно.
Это не оправдание, я не говорю, что ты должна его простить. Я говорю, что так бывает.
Вопрос в том, что ты сама хочешь. Ты любишь его?
Оля задумалась.
Любила ли она Ваню? Она вышла за него в двадцать три года, сразу после университета.
Тогда ей казалось, что это любовь - настоящая, на всю жизнь, как в книгах и фильмах. Ваня был на пять лет старше, работал автомехаником, чинил машины и рассказывал ей истории про клиентов - смешные, нелепые, иногда трогательные.
Он умел смешить её. Умел утешать, когда ей было плохо.
Умел готовить яичницу по утрам и варить кофе так, как она любила - с молоком и без сахара.
За семь лет многое изменилось. Они реже смеялись вместе.
Реже разговаривали. Реже занимались любовью.
Но Оля думала, что это нормально, что так бывает у всех пар после нескольких лет брака. Она не думала, что Ваня может искать кого-то на стороне.
- Люблю, - сказала она наконец. - Наверное, люблю.
- Тогда дай ему шанс. Один.
Посмотри, что он будет делать. Если он действительно хочет всё прекратить, если он выбрал тебя - может быть, стоит попробовать сохранить семью.
Оля вернулась домой и ничего не сказала мужу. Она решила ждать и наблюдать.
Через неделю Ваня предложил поехать в санаторий.
- В подмосковный, - сказал он за ужином, отодвигая тарелку с макаронами. - На выходные. Я нашёл хорошее место в Звенигороде, на берегу Москвы-реки.
Там сосновый лес, тишина, никаких машин и моторов. Давай отдохнём.
Мне кажется, нам это нужно.
Оля посмотрела на него. Он выглядел усталым - тёмные круги под глазами, морщины на лбу, которых раньше не было.
Может быть, он тоже мучился? Может быть, чувствовал себя виноватым?
- Хорошо, - сказала она. - Давай поедем.
Санаторий назывался "Звенигородский бор". Они приехали в пятницу вечером, после двух часов в пробке на Новорижском шоссе.
Номер оказался просторным, с большой кроватью и окном, выходящим на лес. В углу стоял электрический камин - ненастоящий, с искусственным огнём за стеклом, но Оле он всё равно понравился.
Она любила смотреть на огонь, даже если он был ненастоящим.
Суббота прошла хорошо. Они гуляли по лесу, вдыхали морозный воздух, пахнущий хвоей и снегом.
Ваня рассказывал истории про клиентов автосервиса - смешные, как раньше. Оля смеялась, и этот смех был почти настоящим.
После обеда они взяли напрокат лыжи и катались по проложенной трассе вдоль замёрзшей реки. Вечером ужинали в ресторане санатория, пили красное вино, разговаривали о планах на лето - может быть, поехать к морю, на юг, или в Калининград, посмотреть Куршскую косу.
Оля ловила себя на том, что забывает про тот разговор в автосервисе. Забывает про слова "но и тебя не могу забыть".
Может быть, это действительно была ошибка. Мимолётное увлечение.
Глупость, которая уже закончилась.
В воскресенье утром Ваня ушёл на массаж. Оля осталась в номере, собирала вещи в чемодан.
Телефон Вани лежал на тумбочке - он забыл его, уходя.
Экран мигнул. Оля увидела уведомление о входящем сообщении.
Она не хотела смотреть. Сказала себе, что не будет.
Что это нечестно - читать чужие сообщения. Что она должна доверять мужу.
Но рука сама потянулась к телефону.
Сообщение было от контакта без имени, только номер телефона: "Скучаю. Когда увидимся?"
Оля положила телефон обратно на тумбочку. Села на кровать.
Долго смотрела на электрический камин, где искусственный огонь плясал за стеклом.
Значит, Ваня не разорвал отношения. Значит, та женщина всё ещё ждала его.
Значит, всё продолжалось.
Оля знала, что сделает дальше. Она дождётся возвращения Вани и скажет ему всё.
***
Ваня вернулся через сорок минут. Он вошёл в номер, потягиваясь и улыбаясь, с мокрыми после душа волосами.
- Отличный массаж. Спина больше не болит.
Ты уже собрала вещи? Молодец, у нас ещё час до выезда, можем спуститься в ресторан, выпить кофе перед дорогой.
Оля сидела в кресле у окна. Чемодан стоял у двери, собранный и закрытый.
Она смотрела на мужа и пыталась понять, как он может улыбаться. Как он может вести себя так, будто ничего не происходит.
Как он может смотреть ей в глаза.
- Расскажи мне про ту женщину.
Улыбка исчезла с лица Вани. Он замер на полпути к шкафу, рука так и осталась на ручке двери.
- Какую женщину?
- Ту, которая пишет тебе сообщения. Которая скучает.
Которая хочет знать, когда вы увидитесь.
Ваня медленно повернулся к ней. Оля видела, как меняется выражение его лица - сначала непонимание, потом осознание, потом страх.
- Ты смотрела мой телефон?
- Да. И я слышала твой разговор в автосервисе.
Неделю назад. Ты сказал, что любишь меня, но не можешь её забыть.
Ты сказал, что хочешь всё прекратить. Я поверила.
Я дала тебе шанс. А ты продолжаешь с ней переписываться.
Ваня сделал шаг к ней, но Оля подняла руку.
- Не подходи.
- Оля, это не то, что ты думаешь. Я действительно прекратил всё.
Она пишет мне, но я не отвечаю. Я не ответил ни на одно её сообщение за последние две недели.
Можешь проверить.
- И это должно меня успокоить? То, что ты не отвечаешь, но и не блокируешь её номер?
Не говоришь ей прямо, чтобы она прекратила писать?
Ваня молчал. Он стоял посреди номера, опустив руки, и не смотрел ей в глаза.
- Кто она?
- Бывшая коллега. Она работала в нашем сервисе, потом перешла в другой.
Это была ошибка. Глупость.
Она ничего для меня не значит.
- Сколько это продолжалось?
- Четыре месяца.
Оля кивнула. Четыре месяца.
За четыре месяца можно многое понять о человеке. За четыре месяца можно влюбиться.
Или просто привыкнуть.
- Ты обещаешь, что это больше не повторится?
- Клянусь. Оля, я люблю только тебя.
Я никогда больше не увижу её. Я сделаю всё, что ты скажешь.
Оля встала, взяла чемодан.
- Мне нужно подумать. Поехали домой.
Дорога обратно в Москву заняла два с половиной часа. Они почти не разговаривали.
Оля смотрела в окно, где мелькали заснеженные деревья и придорожные указатели. Ваня несколько раз пытался заговорить, но она отвечала односложно, и он замолкал.
Оля думала о том, что сказала Лена. "Люди ошибаются.
Мужчины - особенно". Может быть, Ваня действительно раскаивался.
Может быть, он действительно любил её. Может быть, стоило дать ему ещё один шанс.
Но когда они подъехали к дому на Измайловском бульваре, все эти мысли вылетели у неё из головы.
У подъезда стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, в сером пуховике и вязаной шапке.
На руках она держала ребёнка - мальчика в голубом комбинезоне, примерно годовалого.
Ваня затормозил так резко, что Олю бросило вперёд, и она ударилась плечом о дверцу машины.
- Ваня! - девушка шагнула к машине. - Наконец-то. Я так долго тебя искала.
Я не могла больше ждать.
Оля открыла дверцу и вышла. Холодный воздух ударил в лицо, но она не почувствовала этого.
Она смотрела на девушку, на ребёнка, на мужа, который всё ещё сидел в машине и не двигался.
- Это она? - спросила Оля.
Девушка перевела взгляд с Вани на Олю.
- Вы жена? Он мне не сказал, что женат.
Точнее, сказал потом. Когда я уже была беременна.
Оля почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она схватилась за дверцу машины, чтобы не упасть.
- Беременна? Когда?
- Год назад. В январе.
Оля посмотрела на ребёнка. Мальчик в голубом комбинезоне смотрел на неё большими карими глазами.
Ему было около года. Значит, он родился примерно в октябре.
Значит, эта девушка забеременела в январе прошлого года. Почти четырнадцать месяцев назад.
Ваня говорил, что их связь продолжалась четыре месяца. Он соврал.
Он врал ей с самого начала.
- Он знал? - спросила Оля. - Про ребёнка?
- Конечно. Я сказала ему сразу, как только узнала.
Он сказал, что не готов быть отцом. Что у него жена.
Что он не может бросить семью. Он давал мне деньги на аборт, но я не стала делать.
Я думала, он изменит решение. Думала, он поймёт.
Оля повернулась к машине. Ваня наконец вышел и стоял у водительской двери, опустив голову.
Он не смотрел ни на Олю, ни на девушку с ребёнком.
- Ваня, - сказала Оля тихо. - Посмотри на меня.
Он поднял глаза. Оля увидела в них страх.
Не раскаяние, не стыд - просто страх. Страх человека, которого поймали на лжи и который понимал, что больше не сможет выкрутиться.
- Ты сказал мне, что это продолжалось четыре месяца.
- Оля, я могу объяснить.
- Ты сказал, что она ничего для тебя не значит.
- Оля...
- У тебя есть ребёнок. Сын.
И ты скрывал это от меня целый год.
Она не кричала. Голос её был тихим и ровным.
Она говорила медленно, делая паузы между словами, потому что если бы она заговорила быстрее, то, наверное, заплакала бы. А она не хотела плакать.
Не перед ним. Не сейчас.
Девушка с ребёнком смотрела на них обоих.
- Я не хочу ничего разрушать, - сказала она. - Мне нужно только, чтобы он признал отцовство. Чтобы помогал.
Я не прошу его уходить от вас. Мне просто нужна помощь.
Я одна, у меня нет родителей, денег хватает только на аренду комнаты и еду. Я не справляюсь.
Оля посмотрела на неё. Девушка выглядела усталой - тёмные круги под глазами, бледная кожа, потрескавшиеся губы.
Она не была красивой, но и некрасивой тоже не была. Обычная девушка.
Такая же, как Оля. Просто моложе.
- Как тебя зовут? - спросила Оля.
- Марина.
- Марина. Я не знаю, что тебе сказать.
Я сама только что узнала про всё это. Мне нужно время.
Она достала ключи из сумки, подошла к двери подъезда. Ваня шагнул за ней.
- Оля, подожди!
Она обернулась.
- Не ходи за мной. Не сейчас.
- Оля, пожалуйста. Давай поговорим.
Я всё объясню.
- Нет. Мне нужно побыть одной.
Она открыла дверь подъезда и вошла внутрь. Дверь закрылась за её спиной.
***
Оля поднялась на третий этаж, открыла дверь квартиры, вошла и закрыла дверь на все замки - и на верхний, и на нижний, и на цепочку, которую они почти никогда не использовали.
В квартире было темно и холодно. Они уехали в пятницу и забыли закрыть форточку в спальне.
Оля прошла в комнату, закрыла форточку, включила свет. Потом села на кровать и просидела так минут десять, глядя в стену.
Телефон зазвонил. Она посмотрела на экран - Лена.
- Ты дома? Я звонила три раза, ты не отвечала.
Как съездили?
- Плохо. Очень плохо.
- Что случилось?
Оля рассказала всё. Про сообщение на телефоне Вани, про разговор в номере, про девушку с ребёнком у подъезда.
Лена слушала молча.
- У него есть ребёнок, - повторила Оля. - Сын. Ему год.
Ваня знал с самого начала. Он давал ей деньги на аборт.
Лена выдохнула в трубку.
- Я приеду через час.
- Не надо. Я хочу побыть одна.
- Ты уверена?
- Да. Мне нужно подумать.
Она положила телефон и снова уставилась в стену.
Семь лет брака. Семь лет совместной жизни.
Общая квартира, общая ипотека, общие планы на будущее. Оля думала, что знает своего мужа.
Думала, что может ему доверять. А он всё это время врал ей.
Когда это началось? Год назад?
Два? Может быть, три?
Может быть, он изменял ей с самого начала, а она просто не замечала?
Оля встала, прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали, стакан звякал о край раковины.
Она думала о той девушке - Марине. Она была молодой, моложе Оли лет на пять-шесть.
Может быть, она влюбилась в Ваню по-настоящему. Может быть, верила, что он бросит жену и останется с ней.
А он просто использовал её и бросил, как только узнал про беременность.
Нет, не бросил. Он продолжал с ней переписываться.
Она писала ему "скучаю", а он не блокировал её номер. Он держал её на привязи, на всякий случай.
Чтобы можно было вернуться, если с Олей не получится.
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она не стала открывать.
- Оля! - голос Вани за дверью. - Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Она молчала.
- Оля, я знаю, что ты там. Я вижу свет в окне.
Пожалуйста, открой. Я всё объясню.
Она подошла к двери, но не открыла.
- Уходи.
- Оля, послушай. Да, у меня есть ребёнок.
Да, я соврал. Я виноват.
Но я хочу всё исправить. Я люблю тебя.
Я хочу быть с тобой.
- Ты врал мне год. Ты говорил, что это продолжалось четыре месяца, а на самом деле - больше года.
У тебя есть сын, а ты скрывал его от меня. Ты давал той девушке деньги на аборт.
- Я был напуган. Я не знал, что делать.
Я не хотел тебя потерять.
- А теперь потерял.
- Оля, пожалуйста...
- Уходи. Сейчас.
Иначе я вызову полицию.
Ваня замолчал. Она слышала его дыхание за дверью.
Потом шаги - он спускался по лестнице. Хлопнула дверь подъезда.
Оля прислонилась к стене. По щекам текли слёзы, но она не вытирала их.
Она знала, что всё кончено. Знала, что не сможет простить.
Знала, что больше никогда не посмотрит на него так, как раньше.
Но это не означало, что ей было легко.
***
На следующий день Оля позвонила адвокату. Его номер дала Лена - этот человек вёл её развод с первым мужем пять лет назад.
Адвоката звали Сергей Петрович, он работал в юридической консультации на Семёновской. Оля пришла к нему в обед, между сменами в библиотеке.
Рассказала всё. Сергей Петрович слушал, делал пометки в блокноте, кивал.
- Квартира оформлена на вас?
- Да. Я покупала её до брака, на деньги от продажи квартиры родителей.
- Тогда при разводе муж не имеет на неё прав. Машина?
- Тоже моя. Подарок отца.
- Хорошо. Значит, делить практически нечего.
Развод будет простым.
Оля кивнула. Она думала, что будет сложнее.
Что придётся делить имущество, спорить, нанимать оценщиков. А оказалось, что всё, что у них с Ваней было общего - это семь лет совместной жизни.
И теперь от этих семи лет не осталось ничего.
Она подала заявление на развод в тот же день. Ваня должен был получить повестку в течение недели.
Вечером он снова пришёл к двери.
- Оля! Открой, пожалуйста.
Я хочу поговорить.
- Нет.
- Оля, я знаю, что ты злишься. Ты имеешь право.
Но давай хотя бы поговорим. По-человечески.
Мы же семь лет вместе.
- Семь лет, и всё это время ты мне врал.
- Не всё время. Только последний год.
- Это должно меня утешить?
- Оля...
- Я подала на развод. Ты получишь повестку на этой неделе.
Она услышала, как он вздохнул за дверью.
- Ты серьёзно?
- Да.
- Оля, пожалуйста. Не делай этого.
Я люблю тебя. Я сделаю всё, что ты скажешь.
Признаю отцовство, буду платить алименты. Но останусь с тобой.
Только с тобой.
- Нет. Я не хочу жить с человеком, которому не могу доверять.
- Ты сможешь снова доверять. Со временем.
- Нет. Не смогу.
Она отошла от двери. Ваня ещё какое-то время стоял за дверью, потом ушёл.
Через неделю он получил повестку. Ещё через месяц состоялся суд.
Ваня не пришёл - Оля узнала об этом от адвоката. Развод оформили заочно.
Оля осталась одна в квартире на Измайловском бульваре. По вечерам она сидела на кухне, смотрела в окно, где зажигались фонари и падал снег.
Она не плакала. Не чувствовала злости.
Просто пустоту - большую, холодную, как зимняя ночь.
***
Прошло три недели после развода. Оля жила по инерции - вставала, шла на работу, возвращалась домой, ложилась спать.
По выходным встречалась с Леной, они пили чай и разговаривали ни о чём. Лена не задавала вопросов о Ване.
Оля была ей благодарна за это.
В среду утром Оля проснулась с тошнотой. Она решила, что отравилась - накануне ела салат из кулинарии, может быть, он был несвежим.
Выпила воды, полежала, но тошнота не прошла. В четверг всё повторилось.
В пятницу Оля зашла в аптеку по дороге с работы.
Она стояла у прилавка и смотрела на витрину с тестами на беременность. Их было много - разных производителей, разной цены, с разными обещаниями на упаковках.
Оля взяла первый попавшийся.
Дома она заперлась в ванной, прочитала инструкцию, сделала всё, как было написано. Потом сидела на краю ванны и ждала.
Две полоски.
Она не могла оторвать взгляд от маленькой пластиковой палочки в руках. Две полоски.
Беременна. От мужчины, с которым только что развелась.
Сколько? Она попыталась посчитать.
Последний раз они с Ваней были близки в санатории, в субботу вечером, после прогулки на лыжах и ужина с вином. Три недели назад.
Она не думала о защите, они давно уже не думали об этом. Несколько лет назад они пытались завести ребёнка, но ничего не получалось, и они перестали пробовать.
Смирились.
И вот теперь - две полоски.
Оля вышла из ванной, села на кухне. За окном темнело, фонари зажигались один за другим.
Где-то внизу кричали дети, возвращаясь из школы.
Что теперь делать?
Она не знала. Впервые за все эти недели она не знала, как поступить.
Звонок в дверь прозвучал резко, как удар. Оля вздрогнула и выронила тест на пол.
- Оля! - голос Вани за дверью. - Открой, пожалуйста. Я люблю тебя.
Я хочу всё исправить.
Она медленно встала, подняла тест, положила его на стол. Подошла к двери.
- Оля, я знаю, что мы уже развелись. Но это не значит, что всё кончено.
Мы можем начать заново. Я изменился.
Я понял свои ошибки.
Она стояла у двери, прижав ладонь к животу. Там, внутри, уже был новый человек.
Маленький, ещё незаметный, ещё не существующий в полном смысле слова - но уже живой.
- Оля? Ты слышишь меня?
Она могла бы открыть. Могла бы рассказать ему про беременность.
Могла бы дать ему ещё один шанс.
Но она помнила ту девушку у подъезда - Марину, с годовалым сыном на руках. Помнила усталое лицо, потрескавшиеся губы, голубой комбинезон ребёнка.
Помнила, как Марина сказала: "Он сказал, что не готов быть отцом".
Ваня не был готов. Год назад - не был.
И сейчас - тоже не был. Он не изменился.
Он просто боялся остаться один.
Оля отошла от двери. Не сказала ни слова.
Просто отошла и села на кухне, положив руки на стол.
Она слышала, как Ваня зовёт её. Как стучит в дверь.
Как его голос становится всё тише, всё отчаяннее. Как он наконец замолкает.
Как шаги удаляются по лестнице. Как хлопает дверь подъезда.
Потом - тишина.
Оля посмотрела в окно. Снег всё ещё шёл, крупные хлопья кружились в свете фонаря и ложились на подоконник.
До весны оставалось меньше месяца. Скоро снег растает, деревья покроются почками, воздух станет тёплым и влажным.
Она положила руку на живот.
- Мы справимся, - сказала она вслух. - Как-нибудь справимся.
За окном медленно светало. Начинался новый день.