Люда стояла на лестничной площадке пятого этажа и смотрела на дверь собственной квартиры. Дверь была приоткрыта.
Из щели пробивалась полоска света и доносился голос свекрови.
Она вернулась с работы на два часа раньше обычного. Главный редактор журнала, где Люда работала дизайнером, отпустил всех сразу после сдачи мартовского номера.
Люда решила не предупреждать домашних, потому что хотела приготовить праздничный ужин. В пакете лежали продукты с Даниловского рынка: говяжья вырезка, молодая картошка, пучок свежего укропа.
Она планировала запечь мясо по маминому рецепту и накрыть стол к приходу Васи.
Теперь Люда стояла у двери и не могла заставить себя войти.
Фаина Николаевна говорила по телефону. Люда узнала интонации свекрови сразу - эту манеру растягивать гласные, когда речь шла о чём-то важном.
- Да какое там "заслуживает", Тамара! Живёт не по средствам, только тратит.
Вася работает в две смены на своей теплосети, а она себе сапоги за сорок тысяч покупает. Видела я чек в прихожей, специально посмотрела.
Люда прижала ладонь ко рту. Она боялась, что издаст какой-нибудь звук и выдаст своё присутствие.
- Мать её, покойница, завещание составила - так ещё неизвестно, кто там что получит. Я уже с нотариусом разговаривала, есть способы оспорить.
Главное - документы нужные достать. У неё в комоде папка лежит, я видела, когда в прошлый раз убиралась.
Люда медленно опустила пакет с продуктами на пол. Достала телефон из кармана.
Пальцы не слушались, и она дважды промахнулась мимо иконки камеры, прежде чем смогла включить запись.
Мамы не стало в ноябре. Три месяца назад Люда стояла в ритуальном зале на Николо-Архангельском кладбище и смотрела на лицо женщины, которая вырастила её без отца.
Завещание мама составила за год до этого. Двухкомнатная квартира в Люблино, дача в Серпуховском районе, триста тысяч на сберегательном счёте - всё это мама оставила единственной дочери.
Люда снимала двадцать три секунды. Она считала про себя, потому что боялась, что свекровь услышит щелчок или увидит отблеск экрана в зеркале прихожей.
- Вася не знает, конечно, - продолжала Фаина Николаевна. - Зачем его расстраивать? Он же мягкотелый, весь в отца покойного.
Я сама всё устрою, Тамара. Ты только узнай у своего знакомого нотариуса, как правильно заявление составить.
Люда выключила камеру и отступила назад. Она сделала один шаг, потом ещё один, пока не упёрлась спиной в перила лестницы.
Ноги держали её с трудом.
Дверь соседней квартиры открылась, и на площадку вышла пожилая женщина с мусорным ведром. Люда подхватила пакет с продуктами и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Она слышала, как соседка крикнула ей вслед что-то вроде "Осторожнее, девушка!", но не остановилась.
На улице Люда остановилась только у детской площадки во дворе. Она тяжело дышала, хватая ртом холодный воздух.
Пар от дыхания поднимался к серому небу. Люда достала телефон и проверила запись.
Голос свекрови звучал чётко, слова можно было разобрать без труда.
Свекровь всегда недолюбливала её. Люда знала это давно.
Но она не представляла, что Фаина Николаевна способна на такое. Рыться в её вещах, искать документы, договариваться с нотариусами - это было не просто неприязнью.
Это было предательством.
И Люда не собиралась это прощать.
***
Люда познакомилась с Васей семь лет назад, в апреле. Общая знакомая Света отмечала тридцатилетие в кафе на Чистых прудах и посадила их за один столик.
Васе было тридцать три, он работал инженером на теплосети в Южном округе, носил очки в тонкой металлической оправе и много смеялся. Люда влюбилась в него сразу, хотя потом долго убеждала себя, что это просто симпатия.
Они поженились через год. Свадьбу играли скромную, в ресторане возле метро "Каширская", потому что оба не любили пышных торжеств.
Мама Люды приехала из Люблино в новом платье и весь вечер плакала от счастья. Фаина Николаевна сидела во главе стола и улыбалась так широко, что Люда поверила в её искренность.
Первый год после свадьбы свекровь казалась доброжелательной. Она приглашала молодых на воскресные обеды в свою квартиру на Каширке, готовила борщ и пироги, хвалила кулинарные способности Люды.
"Наконец-то Васенька нашёл хорошую девушку", - говорила она родственникам по телефону, когда думала, что Люда не слышит. Люда слышала и радовалась.
Тревожные сигналы появились на второй год. Фаина Николаевна начала приходить в квартиру, которую молодые снимали в Ясенево, без предупреждения.
У неё были ключи - Вася дал ей комплект "на всякий случай", и Люда тогда не возражала. Свекровь открывала холодильник и проверяла содержимое.
Заглядывала в шкафы с одеждой. Однажды Люда вернулась с работы и обнаружила, что вся посуда на кухне переставлена по-другому.
Фаина Николаевна объяснила, что так удобнее доставать тарелки.
- Настоящая хозяйка должна всё время уделять семье, - говорила свекровь каждый раз, когда Люда задерживалась в бюро. - Зачем тебе эта работа? Вася хорошо зарабатывает, вам хватает.
А ты приходишь домой в девять вечера и разогреваешь ужин в микроволновке. Разве это жизнь?
Люда работала в дизайнерском бюро на Красной Пресне. Она занималась макетами для глянцевых журналов и любила свою работу.
Каждый новый номер был для неё маленькой победой - увидеть своё имя в выходных данных, подержать в руках свежий экземпляр с обложкой, которую она сама придумала. Люда не собиралась бросать карьеру ради того, чтобы готовить ужин к шести вечера.
Она пропускала замечания свекрови мимо ушей. Верила, что со временем Фаина Николаевна привыкнет и перестанет вмешиваться.
Давление усиливалось постепенно. На третий год свекровь начала требовать отчёта о расходах.
Она звонила Васе и спрашивала, сколько денег ушло на продукты, на коммунальные платежи, на одежду. Вася пересказывал эти разговоры Люде со смущённой улыбкой, как будто не понимал, что в них плохого.
Когда Люда купила новое зимнее пальто за двадцать пять тысяч рублей, Фаина Николаевна позвонила ей напрямую и двадцать минут объясняла, что можно было найти хорошее пальто вдвое дешевле на рынке в Люблино.
Потом случилось то, чего Люда не смогла простить. Свекровь позвонила директору бюро - нашла номер на сайте компании - и пожаловалась, что невестка слишком много работает.
"Семья страдает, - сказала Фаина Николаевна директору. - Мой сын приходит домой, а жены нет. Может быть, вы поговорите с ней?" Директор вызвал Люду к себе в кабинет и пересказал этот разговор с выражением крайнего недоумения на лице.
В тот вечер Люда устроила скандал. Она кричала на свекровь, которая как раз пришла "помочь с уборкой".
Обвиняла её в том, что та лезет в чужую жизнь, контролирует каждый шаг, не даёт дышать. Говорила, что больше не потерпит этого.
Требовала вернуть ключи от квартиры.
Фаина Николаевна выслушала всё молча. Она стояла посреди гостиной с тряпкой в руках и смотрела на Люду холодным взглядом.
Потом положила тряпку на стол, надела пальто и вышла, не сказав ни слова.
Люда повернулась к Васе. Он сидел на кухне и молча пил чай.
Она ждала, что муж встанет на её сторону, скажет что-нибудь в поддержку, хотя бы обнимет. Вася допил чай, поставил кружку в раковину и спросил:.
- Что у нас на ужин?
С того вечера прошло два года. Свекровь ключи так и не вернула.
Она стала приходить реже, но не перестала приходить совсем. Отношения между ней и Людой покрылись тонкой коркой вежливости, но под этой коркой ничего не изменилось.
А потом, в ноябре, не стало мамы Люды. И всё стало только хуже.
***
Люда набрала номер Марины, когда вышла со двора на улицу Паустовского. Марина была её подругой со студенческих времён, они вместе учились на факультете журналистики МГУ, хотя Марина потом ушла в юриспруденцию и теперь работала в крупной юридической компании с офисом на Павелецкой.
- Мне нужна твоя помощь, - сказала Люда вместо приветствия. - Это срочно.
- Ты где?
- В Ясенево. Могу приехать куда скажешь.
- Давай в "Авиапарке", там кафе на первом этаже. Через час успеешь?
Люда добралась за сорок минут. Она ехала на метро от "Ясенево" до "ЦСКА" и всю дорогу сжимала телефон в кармане, проверяя снова и снова, что запись на месте.
Пакет с продуктами она оставила на лавочке во дворе - не смогла заставить себя вернуться домой за ним и не хотела таскать его по городу.
Марина опоздала на пятнадцать минут. Это была её привычка - опаздывать на любые встречи, кроме рабочих.
Она носила строгий серый костюм и туфли на низком каблуке, потому что приехала прямо из офиса.
- Показывай, - сказала Марина, садясь за столик напротив Люды.
Люда передала ей телефон. Марина надела наушники и слушала запись, не отрывая взгляда от экрана.
Потом перемотала назад и прослушала ещё раз. Отложила телефон на стол и потёрла переносицу.
- Твоя свекровь говорит, что хочет оспорить завещание твоей матери?
- Да.
- И что она уже разговаривала с нотариусом?
- Да. Так она сказала.
Марина достала из сумки блокнот и ручку.
- Давай по порядку. Завещание мама составила заранее?
- Да.
- У какого нотариуса?
Люда напрягла память. Она ездила к нотариусу вместе с мамой, помогала ей заполнять документы.
Контора находилась в Люблино, недалеко от маминого дома.
- Ермолаева, кажется. Или Ермакова.
Точно не помню фамилию, но адрес знаю.
Марина записала.
- Хорошо. Теперь слушай внимательно.
Оспорить завещание твоей матери практически невозможно, если оно составлено правильно. Твоя мать была дееспособна на момент подписания?
- Да.
- Она сама пришла к нотариусу?
- Да, я её сопровождала.
- Свидетели были?
- Нет, нотариус сказала, что свидетели не обязательны.
Марина кивнула.
- Значит, завещание действительное. Твоя свекровь не сможет его оспорить через суд, если только не докажет, что твоя мать была невменяема.
А это невозможно, потому что есть медицинские документы.
Люда почувствовала, как напряжение в плечах немного отступает.
- Тогда чего она добивается?
- Возможно, она этого не понимает. Возможно, кто-то из её знакомых наговорил ей глупостей.
Или... - Марина помолчала. - Или она рассчитывает на что-то другое.
- На что?
- На то, что ты не станешь сопротивляться. Что сдашься под давлением.
Что отдашь ей часть наследства добровольно, чтобы не ссориться с семьёй мужа.
Люда вспомнила, как свекровь говорила по телефону: "Вася мягкотелый, весь в отца". Фаина Николаевна рассчитывала именно на это.
На то, что Вася не встанет на сторону жены. На то, что Люда в конце концов уступит.
- Я не собираюсь уступать, - сказала Люда.
- Тогда тебе нужно сделать несколько вещей. Первое - переложи все документы на наследство в безопасное место.
Не дома. Банковская ячейка подойдёт.
Второе - поменяй замки на квартире матери, если ещё не меняла. Третье - напиши заявление нотариусу о том, что ты единственная наследница и не даёшь согласия на любые изменения в документах.
Люда записывала в заметки телефона. Пальцы дрожали, и она делала много опечаток, но сейчас это было неважно.
- А видео?
- Сохрани в нескольких местах. Облачное хранилище, флешка, отправь копию мне.
Это твоя страховка на случай, если свекровь попытается отрицать, что говорила такое.
Люда отправила запись Марине через мессенджер. Подождала, пока подруга подтвердит получение.
- Что мне делать дальше? Показать это Васе?
Марина посмотрела на неё внимательно.
- Ты хочешь показать это мужу?
- Он должен знать.
- Ты готова к тому, что он может встать на сторону матери?
Люда не ответила. Она смотрела в окно, за которым падал снег.
Редкие колючие хлопья кружились в свете фонарей и оседали на тротуаре грязной кашей.
За семь лет брака Вася ни разу не встал на её сторону в конфликте со свекровью. Он всегда занимал нейтральную позицию, говорил "вы обе неправы" или "давайте не будем ссориться".
Люда убеждала себя, что это разумный подход, что муж просто не хочет обижать мать. Теперь она понимала, что обманывала себя.
- Я должна попробовать, - сказала она наконец.
***
Вася вернулся домой в девять вечера. Люда слышала, как он открывает дверь, как снимает ботинки в прихожей, как вешает куртку на крючок.
Эти звуки были ей знакомы до мельчайших деталей - семь лет совместной жизни приучили её узнавать мужа по шагам.
Она приготовила ужин. Пришлось сходить в магазин за продуктами, потому что пакет с рынка так и остался на лавочке во дворе.
Люда купила куриные грудки и овощи для салата, приготовила всё быстро и без удовольствия. Готовка всегда успокаивала её, но сегодня она делала всё механически, думая только о предстоящем разговоре.
Вася вошёл на кухню, поцеловал её в щёку и сел за стол.
- Пахнет вкусно. Что сегодня?
- Курица с овощами.
Люда поставила перед ним тарелку, села напротив. Вася начал есть, не замечая, что она к своей порции не притронулась.
- Твоя мама была здесь днём? - спросила Люда.
Вася кивнул, не переставая жевать.
- Да, заходила. Сказала, что хотела помочь с уборкой.
Говорит, у тебя беспорядок, вещи как попало лежат.
Люда сжала вилку.
- Она рылась в моих вещах.
- Людочка, ну что ты. - Вася посмотрел на неё с укором. - Мама просто хотела помочь. Ты же знаешь, она любит порядок.
- Я пришла домой раньше сегодня. И слышала, как она разговаривала по телефону.
Вася положил вилку на край тарелки. Выражение его лица изменилось - появилась настороженность.
- О чём?
- О наследстве моей матери. О том, что я не заслуживаю его.
О том, как его оспорить.
- Это какая-то ошибка. - Вася покачал головой. - Мама не стала бы...
Люда достала телефон из кармана домашних брюк. Нашла видео.
Включила.
Голос Фаины Николаевны заполнил кухню. "Живёт не по средствам, только тратит...
Мать её, покойница, завещание составила - так ещё неизвестно, кто там что получит... Я уже с нотариусом разговаривала...".
Вася слушал молча. Он смотрел на экран телефона, и Люда видела, как меняется его лицо.
Сначала недоверие, потом растерянность, потом что-то похожее на боль. Он снял очки, протёр стёкла полой рубашки, надел обратно.
- Это точно она?
- Ты не узнаёшь голос собственной матери?
Вася не ответил. Он взял телефон, перемотал видео назад, посмотрел ещё раз.
Потом положил телефон на стол и откинулся на спинку стула.
- Я поговорю с ней.
- И что ты скажешь?
- Не знаю. Спрошу, что это значит.
Почему она так говорит.
Люда встала из-за стола и подошла к окну. За окном был двор - детская площадка с горкой и качелями, несколько деревьев с голыми ветками, фонарь, под которым собирались подростки покурить по вечерам.
Сейчас площадка была пустая.
- Твоя мать семь лет унижает меня, - сказала Люда, не оборачиваясь. - Лезет в нашу жизнь. Контролирует каждый мой шаг.
Звонит моему начальнику. Проверяет мои чеки.
Роется в моих вещах. А ты каждый раз говоришь: "Мама хотела как лучше".
- Я не знал, что она так далеко зайдёт.
- Ты не хотел знать. Это разные вещи.
Вася молчал долго. Люда слышала, как он дышит, как скрипит стул под его весом, когда он ёрзает.
Сидел молча, глядя в свою тарелку с остывшей курицей. Люда ждала минуту, две, три.
Потом встала, убрала посуду в раковину и вышла из кухни.
Она знала, что не получит ответа сегодня. Возможно, не получит его никогда.
***
Ужин у свекрови был назначен на субботу, на шесть вечера. Фаина Николаевна жила в трёхкомнатной квартире на Каширском шоссе, в сталинском доме с высокими потолками и широкими подоконниками.
Эту квартиру она получила ещё при Советском Союзе, когда работала инженером на заводе, и очень ею гордилась.
Люда приехала вместе с Васей. Всю дорогу они молчали.
Вася пытался заговорить несколько раз - спрашивал, как прошёл день, комментировал погоду, - но Люда отвечала односложно, и он перестал пытаться.
Гости уже собрались. Дядя Серёжа, младший брат Фаины Николаевны, приехал из Рязани с женой Валентиной.
Двоюродная сестра Васи Оля пришла с мужем Андреем. Все сидели в гостиной вокруг большого стола, накрытого белой скатертью.
На столе стояли салаты, нарезка, бутылка водки, графин с морсом.
Фаина Николаевна встретила Люду в прихожей с широкой улыбкой.
- Людочка, как хорошо, что вы пришли! Проходите, проходите, я как раз горячее подаю.
Люда сняла пальто и повесила его на вешалку. Она заметила, как свекровь скользнула взглядом по её сумке, и поняла, что та ищет признаки подвоха.
Фаина Николаевна чувствовала что-то, но не могла понять что.
Ужин шёл своим чередом. Дядя Серёжа рассказывал о жизни в Рязани, о том, как подорожали продукты и как трудно стало найти хорошего врача.
Валентина жаловалась на давление. Оля показывала фотографии сына, который пошёл в первый класс.
Вася сидел рядом с Людой и ел молча, изредка кивая в ответ на реплики родственников.
После горячего Фаина Николаевна начала разливать чай из большого фарфорового чайника. Люда узнала этот чайник - свекровь доставала его только для особых случаев.
- Я так рада, что мы все собрались, - говорила Фаина Николаевна, расставляя чашки. - Семья должна держаться вместе. Я ведь для детей стараюсь, для внуков будущих.
Вот Людочке советы даю по хозяйству, Васеньке помогаю чем могу...
- Я хочу кое-что показать, - сказала Люда.
Она встала из-за стола. Достала телефон из кармана.
Накануне она узнала, как подключить телефон к телевизору через специальный кабель, и этот кабель сейчас лежал в её сумке. Она принесла его с собой, спрятав на дне.
Фаина Николаевна замолчала на полуслове. Её взгляд метнулся к телефону, потом к телевизору, который стоял в углу гостиной.
- Что ты делаешь?
- Показываю правду.
Люда подошла к телевизору, подключила кабель, вывела изображение с телефона на экран. Руки не дрожали.
Она несколько раз репетировала это дома, когда Васи не было.
Голос Фаины Николаевны заполнил комнату. "Живёт не по средствам, только тратит...
Мать её, покойница, завещание составила - так ещё неизвестно, кто там что получит... Я уже с нотариусом разговаривала...".
Дядя Серёжа отставил чашку с чаем. Валентина прикрыла рот ладонью.
Оля и Андрей переглянулись, не понимая, что происходит.
Видео закончилось. Люда выключила телевизор и повернулась к родственникам.
- Моя мать умерла три месяца назад, - сказала она. Голос звучал ровно, она контролировала каждое слово. - Она умерла от рака.
Она оставила мне наследство - квартиру, дачу, сбережения. Это всё, что у меня осталось от неё.
И я не позволю никому это отобрать.
Фаина Николаевна сидела неподвижно. Лицо её не выражало никаких эмоций.
- Ты подслушивала? Это уже ни в какие...
- Вы сказали, что уже разговаривали с нотариусом. - Люда не дала ей договорить. - Я проверила. Нотариус Ермолаева, которая заверяла завещание моей матери, подтвердила, что никто к ней не обращался.
Значит, вы либо врали своей подруге, либо собирались обратиться к другому нотариусу. Возможно, к тому знакомому нотариусу, о котором говорили.
Дядя Серёжа кашлянул.
- Фая, это правда?
Фаина Николаевна молчала. Она смотрела на Люду холодным взглядом, и в этом взгляде не было ни раскаяния, ни страха.
Только злость.
- Я не собиралась ничего отбирать, - сказала она наконец. - Я просто хотела узнать, как защитить интересы моего сына.
- Интересы вашего сына? - Люда почувствовала, как внутри поднимается гнев, но сдержала себя. - Вася - мой муж. Наследство моей матери - это наше общее семейное имущество по закону.
Какие интересы вы защищали?
- Ты его не заслуживаешь.
Тишина повисла над столом. Люда слышала, как тикают часы на стене, как шумит вода в батареях отопления.
- Это не вам решать, - сказала она. - Это решила моя мать, когда составляла завещание. И её решение законно.
Фаина Николаевна встала из-за стола. Прошла в прихожую, надела пальто.
Люда заметила, что свекровь забыла шарф на спинке стула, но не сказала об этом.
Дверь закрылась. Звук был громким и резким, как выстрел.
Дядя Серёжа откашлялся.
- Ну и дела, - сказал он. - Вот уж не ожидал от Фаи такого.
Оля потянулась за своим телефоном и начала что-то быстро печатать. Наверное, писала кому-то из родственников, которых не было на ужине.
Новость разойдётся по семье к утру.
Вася сидел на своём месте и смотрел в пустую чашку. Он не сказал ни слова за всё время, пока Люда показывала видео.
Не встал на её сторону. Не встал на сторону матери.
Просто молчал.
Люда поняла, что это и был его ответ.
***
Фаина Николаевна позвонила через неделю. Люда увидела её имя на экране телефона и долго смотрела на него, прежде чем ответить.
Она сидела на диване в гостиной, укрывшись пледом, и читала книгу. Вася был на работе.
- Я хочу поговорить, - сказала свекровь.
- Говорите.
- Не по телефону. Приезжай ко мне.
- Нет.
Пауза длилась несколько секунд. Потом Фаина Николаевна сказала другим голосом, тише и без привычных металлических ноток:
- Тогда я приеду к вам. Завтра.
В три часа. Ты будешь дома?
- Буду.
Люда положила трубку и снова взяла книгу. Буквы плясали перед глазами, она не могла сосредоточиться на тексте.
На следующий день, ровно в три часа, в дверь позвонили. Вася ушёл к друзьям - они договорились об этом накануне.
Люда хотела провести разговор без свидетелей.
Она открыла дверь. Фаина Николаевна стояла на пороге в зимнем пальто и меховой шапке.
Люда впервые заметила, как свекровь постарела за последний год. Морщины на лице стали глубже, волосы под шапкой поседели сильнее.
Фаина Николаевна выглядела меньше, чем обычно, как будто что-то внутри неё сжалось.
- Проходите.
Они сели на кухне, друг напротив друга. Люда не предложила чай.
- Я хочу извиниться, - сказала Фаина Николаевна. - Я перегнула палку. То, что я сказала Тамаре по телефону... это было неправильно.
Люда молчала.
- Тамара - моя подруга, мы вместе работали на заводе. Она всегда говорит глупости, подначивает меня.
И я поддалась. Сказала лишнего.
Но я не собиралась ничего делать на самом деле. Это были просто слова.
- Вы сказали, что уже разговаривали с нотариусом.
- Я преувеличила. Хотела произвести впечатление на Тамару.
На самом деле я только думала об этом.
Люда смотрела на свекровь и пыталась понять, говорит та правду или нет. Фаина Николаевна встречала её взгляд, не отводя глаз.
Но это ничего не значило. Свекровь умела врать.
- Даже если это были просто слова, - сказала Люда, - вы сказали, что я не заслуживаю наследства. Что живу не по средствам.
Что только трачу деньги вашего сына. Это тоже преувеличение?
Фаина Николаевна промолчала.
- Моя мать вырастила меня одна, - продолжала Люда. - Мой отец ушёл из семьи, когда мне было три года. Мама работала на двух работах, чтобы я могла учиться в хорошей школе.
Она откладывала деньги всю жизнь, отказывала себе во всём, чтобы у меня было будущее. И когда она узнала, что умирает, она позаботилась о том, чтобы мне было на что жить, если что-то случится.
Люда встала, подошла к раковине, налила себе воды из-под фильтра. Выпила, поставила стакан.
- Это всё, что у меня осталось от неё. Квартира, где я выросла.
Дача, где мы проводили каждое лето. Деньги, которые она копила тридцать лет.
И вы хотели это отобрать.
- Я не хотела отбирать. Я просто думала... - Фаина Николаевна замолчала.
- Что вы думали?
- Что это несправедливо. Вася столько работает, а ты получаешь всё просто так.
- Просто так? - Люда повернулась к свекрови. - Я потеряла мать. Единственного родного человека, который у меня был.
Я три месяца не могла спать по ночам. Я до сих пор иногда забываю, что её больше нет, беру телефон, чтобы позвонить ей, и потом вспоминаю.
И вы называете это "просто так"?
Фаина Николаевна опустила глаза.
- Прости меня.
Люда долго молчала. Она смотрела на свекровь и думала о том, что эта женщина унижала её семь лет.
Контролировала. Критиковала.
Лезла в её жизнь без приглашения. И теперь, когда её поймали с поличным, она просит прощения.
- Я прощаю вас, - сказала Люда наконец.
Фаина Николаевна подняла голову. В её глазах появилось что-то похожее на облегчение.
- Но это ничего не меняет.
- Что ты имеешь в виду?
- Вы больше не будете приходить в нашу квартиру без приглашения. Вы вернёте ключи, которые не вернули два года назад, когда я просила.
Вы не будете лезть в наш бюджет, в мою работу, в мою жизнь. Вы не будете рыться в моих вещах.
Это мои условия.
Фаина Николаевна молчала долго. Люда видела, как она борется с собой, как сжимаются её губы, как белеют костяшки пальцев на руках, сложенных на коленях.
Потом свекровь достала из кармана пальто связку ключей. Положила на стол.
Встала и вышла из кухни.
Люда услышала, как хлопнула входная дверь.
Она подошла к столу, взяла ключи и положила их в ящик буфета. Завтра она отнесёт их в мастерскую и закажет новый замок на всякий случай.
***
Март пришёл раньше обычного. В середине месяца температура поднялась до нуля, снег начал таять, на улицах появились лужи и грязь.
Люда сидела у окна в квартире матери - той самой, в Люблино, которую она унаследовала, - и смотрела, как солнце поднимается над крышами домов.
Вася съехал две недели назад. Он сказал, что ему нужно время подумать.
Что он любит её, но не может выбрать между женой и матерью. Что, может быть, позже они смогут поговорить и всё исправить.
Люда не стала его удерживать. Она слишком устала от его молчания, от его неспособности принять чью-то сторону, от его вечного "давайте не будем ссориться".
Семь лет она ждала, что он повзрослеет и начнёт защищать свою семью. Теперь она поняла, что этого не случится.
Квартира матери была пустой и тихой. На стенах висели фотографии в деревянных рамках - мама молодая, с длинными тёмными волосами, мама с маленькой Людой на руках, мама на даче в Серпуховском районе, в окружении яблонь и смородиновых кустов.
На книжной полке стояли книги, которые мама читала перед сном: Чехов, Бунин, Паустовский. В шкафу в спальне висело её зимнее пальто, и от него всё ещё пахло духами "Красная Москва".
Люда начала жить здесь неделю назад. Сначала приезжала только на выходные, чтобы прибраться и проветрить комнаты.
Потом осталась на ночь, потому что не хотела возвращаться в пустую квартиру в Ясенево. Потом поняла, что ей здесь спокойнее.
Она записалась на курсы по личностному росту - это посоветовала Марина. Занятия проходили два раза в неделю в центре на Павелецкой, и Люда ездила туда после работы.
Она училась ставить границы, говорить "нет", не чувствуя себя виноватой, отличать собственные желания от ожиданий окружающих. Некоторые упражнения казались ей глупыми, но она выполняла их честно.
Ещё она снова начала рисовать. Пять лет назад она забросила это хобби, потому что Фаина Николаевна сказала: "Взрослые женщины не тратят время на ерунду".
Люда тогда обиделась, поспорила со свекровью, но акварельные краски убрала в дальний ящик стола и больше не доставала. Теперь она купила новые краски в художественном магазине на Арбате и нарисовала вид из окна маминой квартиры: дома напротив, детская площадка внизу, небо с розовыми облаками на рассвете.
Картину она повесила над кроватью.
Телефон на столе зазвонил. Люда посмотрела на экран.
Вася.
Она ответила.
- Привет.
- Привет. - Голос мужа звучал глухо и устало. - Как ты?
- Нормально. А ты?
- Скучаю.
Люда молчала. Она смотрела в окно, на небо, которое светлело с каждой минутой.
Облака плыли медленно, как будто никуда не торопились.
- Я хочу вернуться, - сказал Вася.
- И что изменится?
- Я поговорю с мамой. Скажу ей, что она была неправа.
Что она должна...
- Ты уже говорил с ней?
Пауза. Потом:
- Ещё нет.
Люда вздохнула. Она устала от этих пауз, от этих "ещё нет", от этих обещаний, которые никогда не выполнялись.
- Я тоже скучаю, - сказала она. - Но этого недостаточно.
- Людочка...
- Ты должен был встать на мою сторону. На том ужине, перед родственниками.
Ты должен был сказать хоть что-то. Защитить меня.
Но ты просто сидел и молчал.
- Я не знал, что говорить.
- Ты мог сказать: "Мама, ты была неправа". Это всего четыре слова.
Вася молчал. Люда слышала его дыхание в трубке, слышала, как он пытается придумать ответ и не может.
- Я подожду, - сказала она. - Когда ты будешь готов, позвони мне. Но не раньше.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа.
За окном солнце уже поднялось над крышами. День обещал быть солнечным, первым по-настоящему весенним днём в этом году.
Люда встала, подошла к холодильнику, достала яйца и масло. Приготовила омлет по маминому рецепту - с зеленью и сыром, как мама готовила ей в детстве по воскресеньям.
Села за стол, взяла вилку.
Во дворе дети лепили снеговика из последнего рыхлого снега. Ворона прыгала по подоконнику соседнего дома, выискивая что-то среди прошлогодних листьев.
Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, и женщина в синем пуховике вышла выгуливать собаку.
Жизнь продолжалась. Боль никуда не делась, но она стала тише, терпимее.
Люда знала, что впереди её ждут трудные дни и трудные решения. Возможно, Вася вернётся.
Возможно, нет. Возможно, она найдёт в себе силы простить его по-настоящему, а возможно, они разведутся.
Сейчас она не знала ответов на эти вопросы.
Но она знала одно: она сделала всё правильно. Она защитила себя.
Она защитила память матери. И мама гордилась бы ею.
Люда доела омлет, помыла тарелку, поставила её в сушилку. Потом достала из шкафа мамино пальто, поднесла к лицу и глубоко вдохнула знакомый запах духов.
- Спасибо, - сказала она тихо.
Потом повесила пальто обратно, взяла сумку и вышла из квартиры. Её ждал новый день.