Остались темные места на карте понятий и концептов в “Эстетике распада”. На мой взгляд, основное препятствие на пути к видимости заключается в стиле письма. Я хотел дать не расчеловеченную цепочку рассуждений, а показать работу мышления, приводящую к перспективам, примеряющую различные линзы. Отсюда предсказуемая темнота или неочевидность: иногда предложение подумать вместе сближается с задачей посмотреть другими глазами.
Некоторым элементам книги я посвятил очерки, что должны уточнить их специфику и характер. Сейчас же речь пойдет о “духе машины”, о конструкции с налетом мистики, которой там, в сущности, нет.
Дух машины, как Вы можете помнить или предположить, связан с техникой. Кроме нее контекст понятия определяется словом ассамбляжи. Дух машины описывает явление, проявляющееся на уровне ассамбляжа. Отдельной вещи тут недостаточно, необходима плотная связка устройств и формируемая инфраструктура. Почему? Приведу следующий пример. Представим отдельную лодку, плод инженерной мысли. В ней самой по себе едва ли найдется зацепка для одержимости и привычек. Ситуация изменится, если она включится в сеть портов, имен, датчиков, навигации, торговых цепочек и сигналов. Изменится реальность, где лодка уже не просто есть, потому что она начинает транслировать правила восприятия и мышления. Она определит, что считается расстоянием и каким, задаст представление о риске, координатах, грузе и событии в целом.
Сценарий релевантен и структуре духа машины. Он начинается там, где техника прекращает быть инструментом, применяемым человеком, и порождает среду, в которой человек рождается, мыслит, различает. Метаморфозы захватывают фундаментальные параметры за пределами просто действий: то, как мы способны видеть, понимать и переживать. Собственно, в этом суть духа машины: он воздействует на содержание категорий пространства и времени в процессе человеческой ориентации в мире, чем обеспечивает себе статус условия возможности опыта.
Границы видимого
Вряд ли кто-то решится заявить, что человек воспринимает мир во всей полноте. Мы воспринимаем то, что различаем. Иногда это лишь часть доступного для различения. Техника, в свою очередь, производит различимость и видимость при помощи освещения, разных интерфейсов с датчиками, уведомлений, карт и так далее. Фактически, от нее зависит то, что будет считаться увиденным. Следовательно, событие становится событием не потому, что оно произошло, а благодаря попаданию в поле зрения. В итоге реальность открывается по мере своей проявленности в техническом контуре. События, лишенные поддержки со стороны техногенной среды, рискуют вовсе утратить статус событий.
Чувство пространства
Из-за этого мне кажется необходимым уточнить метафору ландшафта применительно к духу машины и технике. Ландшафт предполагает фон, нейтральную сцену. Техника же перепрошивает пространство как достижимость и доступность. Она определяет, куда можно добраться, как можно, насколько быстро, через какие пороги, и даже нужно ли вообще добираться телом. Экран делает достижимым то, что раньше требовало движения: библиотека, музей, архив, чужой город. Дороги, подсветка фонарей, кабели, радиосигнал, навигация, логистика не просто добавляются к пространству, они задают его границы и плотность. Мы понимаем, что близко, что далеко, что реально присутствует, а что “не существует” как опыт. В этом смысле дух машины описывает разметку, которая отличается от описания пейзажа.
Внутреннее чувство времени
Другой аспект духа машины относится ко времени. Как мы говорим о времени? Обыкновенно мы мыслим время как историю и делаем это антропоцентрично. У людей есть династии, наследования, планы, связывающая история. У техногенной среды “историчность” за вычетом причастности создателя – это растянутая включенность. Она либо активна, либо нет, и в процессе работы производит непрерывное “сейчас”. Эта темпоральная категория отличается от человеческого настоящего, которое всегда окрашено прошлым и будущим. Техническое “сейчас” – это длительность без биографии, текущий режим, который настойчиво требует продолжения.
Человек рождается уже внутри этой длительности. Она подобна посылке для определенной формы существования, потому что предоставляет правила мышления времени: расписания, синхронизации, дедлайны, статусы в мессенджерах и социальных сетях. Техногенное “сейчас” опережает человека, потому что размечает горизонт будущего до того, как он успевает стать личным.
Структура внимания
Преображение чувства времени затрагивает и вопросы коммуникации, межличностных связей. Почти анахронично смотрится коммуникация как событие, у которого есть рамки с началом и концом. Коммуникация перестает быть самой собой, то есть событием, ее заменяет бесконечный контакт. Ассамбляж растягивает контакт до бесконечной возможности, делая его фоном, когда присутствие возможно без встречи, а связь – без разговора. Этой переменой дух машины производит рациональность, при которой внимание человека сближается с операционным ресурсом системы, распределяющей его между элементами. Что-то, подсвеченное инфраструктурой, будет рассматриваться как приоритетное, что-то – как вторичное, несущественное и даже не существующее, хотя с перспективы данных и другого человека оно есть.
Структура мышления
Если двигаться глубже от плоскости внимания, мы придем к теме мышления вообще. Наше соприкосновение с новым – познание, вовлекающее метод аналогий и побуждающее ставить вопросы. Дух машины воздействует на облик вопросов, перепрофилируя их на анализ функций. С этого ракурса мир открывается как набор операций с параметрами. А они являются производящими описаниями. Техника производит реальность через признаки, которых в природе может и не быть, однако они будут жить как более реальные, чем материальная вещь.
Лодка – это материя и идея, оформившая материю? Или лодка – это единица маршрута, носитель груза, объект наблюдения, флаг и имя? Чем больше параметров, тем сильнее будет ощущение, что реальность обязана быть измерена и отображена. Дух машины способен репрезентировать так, словно его репрезентация реальнее, чем материя.
Имманентное и трансцендентальное
Дух машины в качестве принципа системы не испытывает потребности во внешней трансценденции. Он самодостаточен как основа имманентной сети, по отношению к которой его можно назвать трансцендентальным. Дух машины задает формы доступности, видимости, нормы времени и границы познания, тем самым выполняя роль условия возможности опыта. Главный импульс этого трансцендентального начала – импульс экспансии, сосредоточенный в самой связности. Удачное соединение требует следующего. Техногенные ассамбляжи тянутся друг к другу, каждая успешная связка мотивирует обитателя техногенной среды наращивать инфраструктуру. Техника не имеет поколений в человеческом смысле. Альтернатива в ее случае – это непрерывность включенности и рост связности, отчего человеку все труднее представить точку, где это можно остановить. Отдельному, пожалуй, вовсе не под силу прервать то, что смотрится как естественное продолжение прогресса.
Итог
Ассамбляж всегда имеет материальное воплощение. Для описания импульса или интенции, поселенных в растущие магистрали кабелей, дорог и труб, мной предлагается словосочетание дух машины. Это эмерджентное свойство ассамбляжа, безличная агентность техносреды, которая перекраивает восприятие и мышление человека. Дух машины меняет наше чувство времени, он воздействует на наше представление о границах познания. С ним будущее продолжает техническую длительность. Так техника переходит от служения к исполнению власти.