Найти в Дзене

Почему в репродуктологии нельзя быть «вечно уверенным», даже с 30+ годами опыта

Я часто слышу ожидание, что если у врача тридцать лет практики, то он «всё знает» и «всё предскажет». В репродуктологии так не работает — и это не потому, что мы не хотим быть уверенными, а потому что сама область устроена иначе. Во-первых, к нам приходят очень сложные пациенты. И мне, по крайней мере, так «везёт», что случаи действительно тяжёлые. Во-вторых, наука до конца не всё знает. Репродуктология — молодая и неоднозначная дисциплина, и причин, которые могут приводить к бесплодию, огромное количество. Вариантов — много, сочетаний — ещё больше, и каждый конкретный случай может повернуть не туда, куда ты «по учебнику» ожидаешь. Я приведу пример буквально из сегодняшнего дня. У меня была пациентка с болезнью Виллебранда (это патология системы крови), у неё уже был спонтанный тромбоз — причём без беременности. Параллельно — тяжёлая патология матки: аденомиоз, миомы. Яичники расположены высоко, их на УЗИ фактически не видно. И я честно говорю: я не знаю, что делать с этой пациенткой

Я часто слышу ожидание, что если у врача тридцать лет практики, то он «всё знает» и «всё предскажет». В репродуктологии так не работает — и это не потому, что мы не хотим быть уверенными, а потому что сама область устроена иначе.

Во-первых, к нам приходят очень сложные пациенты. И мне, по крайней мере, так «везёт», что случаи действительно тяжёлые. Во-вторых, наука до конца не всё знает.

Репродуктология — молодая и неоднозначная дисциплина, и причин, которые могут приводить к бесплодию, огромное количество. Вариантов — много, сочетаний — ещё больше, и каждый конкретный случай может повернуть не туда, куда ты «по учебнику» ожидаешь.

Я приведу пример буквально из сегодняшнего дня. У меня была пациентка с болезнью Виллебранда (это патология системы крови), у неё уже был спонтанный тромбоз — причём без беременности. Параллельно — тяжёлая патология матки: аденомиоз, миомы. Яичники расположены высоко, их на УЗИ фактически не видно. И я честно говорю: я не знаю, что делать с этой пациенткой так, чтобы гарантировать результат. Я работаю тридцать лет — и я не знаю.

Что мы будем делать? Пока попробуем найти хирурга, который сможет поработать с маткой. Если удастся — возможно, яичники станут более «доступными» для визуализации, и я попробую получить яйцеклетки, эмбрионы. Дальше — если операция будет проведена нормально, если гематолог и хирург разрешат, я сделаю перенос. А может быть, дело закончится суррогатным материнством. Я не знаю. И это не драматизация, это реальность: много факторов, много ограничений, и нет заранее «железного» сценария.

И третий момент: нет ни одной лаборатории, ни одной клиники в мире, которая даст стопроцентный результат. В этой области слишком много неоднозначного. Наша наука, по большому счёту, существует от силы лет сорок, а вариантов бесплодия — огромное количество.

Поэтому я часто сомневаюсь. Я постоянно читаю литературу. Сейчас использую искусственный интеллект — иногда он даёт идеи, иногда нет; к нему нужно относиться крайне критически, это по сути просто более мощная поисковая система. Но даже с этим инструментом основное остаётся прежним: над каждым тяжёлым случаем нужно биться и думать, потому что там может быть всё, что угодно. И никакой однозначности нет — сколько бы у тебя опыта ни было.