Утро во дворце Эдирне началось как и все предыдущие - весеннее солнце разогнало туман над дворцовым садом, слуги сновали с подносами, аромат свежих лепешек плыл по коридорам дворца.
Валиде Турхан после завтрака отдавала приказы Сулейману-аге и Фюлане-калфе
- Следите за Гульнуш-хатун, у неё должно быть все, что она пожелает. Удвойте количество сладостей и фруктов.
Евнух и калфа покорно склонились и, попятившись назад, покинули покои валиде…
Султан Мехмед сидел на балконе султанских покоев, завтракал под пение птиц в дворцовом саду - финики таяли во рту, мысли витали у лесного дома Зейнеб.
К полудню он призвал к себе Беркана
- Иди к конюшему, пусть готовит коней - совершим конную прогулку. Погода сегодня благоприятствует длительному выезду в леса Эдирне.
Беркан склонился и ушёл, а повелитель вновь погрузился в мечты о дочери лесника.
Тем временем Гюльбахар отправила молодого евнуха в лес
- Найди змею, живую, принеси тайно в гарем, оплата будет новенькими акче.
Евнух кивнул и исчез.
План Айше набирал силу, яд зависти расползался, отправляя все её нутро…
Султан Мехмед с Берканом после полудня покинули дворец Эдирне - тихо ржали кони, стража осталась позади, солнце висело высоко над цветущими вишнями.
- Наш путь - в лес, к дому лесника, - сказал султан, взгляд его горел воспоминаниями.
Беркан осторожно спросил у падишаха
- Повелитель, уверены ли вы, что это необходимо? Валиде будет беспокоится, когда узнает обо всем.
Султан Мехмед нахмурился, узда хлыстнула воздух
- Молчи и не говори валиде об этой поездке. Сердце моё ищет возможность скинуть с себя тяжкие оковы.
Спустя час они въехали в лес и растворились в его чаще, домик лесника темнел на фоне зелёной листвы.
Султан Мехмед и Беркан приблизились к дому, спешились с коней у опушки - копыта затихли, погрузившись в мох.
Воздух пах весенними травами и неимоверной свежестью.
Но дом оказался неприступен: ставни закрыты, двери заперты изнутри и тишина, словно не было никого в доме и нет.
Мехмеду с Берканом пришлось вернуться ни с чем - кони понесли их вспять, разочарование жгло сердце падишаха.
Когда они скрылись в густых зарослях, из-за угла дома вышел седой мужчина - отец Зейнеб.
Мужчина плюнул на тропу, где стоял султан, бормоча проклятья
- Прочь, цепной пёс империи, дочь моя не игрушка гарема.
Лесник подошёл к дверям дома и два раза стукнул - кулак его гулко отозвался в тишине леса.
Двери скрипнули, открыла их древняя старуха - колдунья Зейнеб, сгорбленная, в прохудившейся чадре, глаза её горели, как угли в самшите, руки чёрные от трав и зелий.
Лесник вошёл в дом.
Внутри царила нищета: земляной пол, покрытый соломой, обшарпанный стол с глиняной миской, полупрозрачная от времени тряпка вместо занавесей, очаг с тлеющими ветками, где кипел котёл с кореньями, стены - голые бревна без ковров, две скамьи вдоль стен и ложе из шкур у стены - бедность, где вволю были только ветер и свобода.
В дом вошла юная Зейнеб, лесная красавица, корзина с травами в руках, волосы цвета мёда растрепались, небесные глаза вспыхнули тревогой
- Отец, султан был здесь? Следы копыт коней жгут мох.
Старуха-колдунья яростно зашептала
- Берегись, дитя, гарем - могила для таких, как ты.
Лесник кивнул мрачно, дом полнился тенями - империя стучала в дверь свободы.
Колдунья Зейнеб, древняя старуха, кинула в котёл пучок трав и, проведя руками над парящим варевом, повернулась к внучке - глаза её, мутные от старости, вспыхнули пророчеством
- В гареме Султана Мехмеда поселилось зло, дитя моё, - прохрипела она, поглядывая в котёл. - Оно скоро уничтожит будущее династии Османов, яд отравит дитя в утробе и его мать. Если согласишься стать фавориткой, погибнешь от рук зеленоглазой - её взгляд, как кинжал, пронзит сердце твоё насквозь.
Юная Зейнеб замерла у очага, руки задрожали - отец молчал, лес шептал предупреждение
- Зеленоглазое зло? Я вижу его, - прошептала она. - Лучше бегство в дремучие леса, чем шелка смерти.
Колдунья кивнула
- Аллах видит нити судьбы - беги или сражайся. Трон всегда жаждал крови.
Дом наполнился дымом зелий и снадобий, молчание троих расползлось и заняло все вокруг.
Юная Зейнеб засобиралась, перевязывая узелок с травами - сердце её колотилось, лес шептал о султане, время подгоняло.
Колдунья Зейнеб прищурила глаза, отчего лицо её стало ещё страшнее, морщины - как корни дуба, а губы как рассохшаяся кора, - и прохрипела внучке
- Ты задумала дурное, дитя. Бежать во дворец Эдирне нет смысла. Зло созрело в гареме Мехмеда и готово отравить любого, кто встанет у него на пути. Сделать для спасения дитя султана уже ничего нельзя. Змея в мешке, а мешок в пути.
Юная Зейнеб ничего не ответила - губы сжались, глаза вспыхнули упрямством.
Она вышла из дома, платье мелькнуло в чаще.
Лесная красавица спешила ко дворцу Эдирне, ноги несли по тропам к воротам дворца, чтоб предупредить Султана Мехмеда о надвигающейся беде - зеленоглазой змее…
Молодой евнух вернулся во дворец Эдирне и стража пропустила его без сомнений и досмотра.
Евнух нес в накрытой серой тканью корзине небольшой мешок - который зловеще шевелился, его фигура тенью прокралась по коридорам гарема.
Передав корзину Гюльбахар, евнух напомнил об оплате и растворился в полумраке дворцовых коридоров.
Айше-хатун поморщилась брезгливо, смотря на шевелящийся мешок в корзине
- Спрячьте змею в надёжном месте, - шепнула она Хатидже и Гюльбахар. - Этой ночью она должна попасть в покои Гульнуш-хатун, пусть плод её узрит Аллаха раньше срока.
Служанки кивнули, унося мешок в тёмную каморку - змея шипела, план Айше зрел, подобно буре.
Зелёные глаза Айше хищно сверкнули
- Завтра начнётся моя эпоха. Я стану матерью наследника, он продолжит великую династию…
Ко дворцу Эдирне Зейнеб подошла, когда закат ярко окрасил небо в багрянец - тени садов удлинились, минареты дворца чернели на фоне угасающего дня.
Стража остановила девушку у ворот, янычары с ятаганами устроили допрос
- Зачем ты здесь? Что тебе нужно? Ты чужая в этом дворце. Иди своей дорогой.
Зейнеб не тронулась с места и сказала твёрдо
- Мне нужно увидеть валиде Турхан и поговорить - дело крайне важное, касаемо династии.
Стража убедилась, что при девушке нет кинжала, обыскали корзину с травами и приказали подождать.
Из гарема вызвали Сулеймана-агу.
Евнух явился и поразился красоте Зейнеб, её глаза - неба в ясную погоду заворожили.
Он шутливо склонил голову и сообщил
- Валиде Турхан не может принять сегодня - приходи завтра.
Зейнеб опустила голову и направилась обратно, плечи поникли.
Сулейман-ага смотрел в спину удаляющейся девушки и ему стало жаль её.
Догнав красавицу он предложил
- Проведи ночь во дворце.
Зейнеб отказалась
- Утром я уже ничем не помогу - беда падёт этой ночью.
Евнух спросил
- О чём ты хотела рассказать валиде? Скажи мне, я её самый преданный слуга.
Зейнеб рассказала о беде от зеленоглазой - нерожденное дитя и его мать погибнут, беременная фаворитка должна сегодня спать в другом месте.
Сулейман-ага очень удивился - глаза расширились, сердце евнуха дрогнуло
- О, Аллах!, - шокировано вздохнул евнух. - Ты выдумала все и хочешь этим забить голову валиде?
Зейнеб печально вздохнула и покачала головой.
Она ушла в сумерки, её силуэт растаял среди платанов.
Сулейман-ага поспешил обратно в гарем - шаги гулким эхом отдавались в коридорах дворца.
Сулейман-ага вошёл в покои валиде Турхан - шаги его были торопливы, лицо бледным от услышанного и он решил все же доложить обо всем матери падишаха.
Он взволнованно рассказал о той, которую валиде не приняла
- Девушка пророчит беду нерождённому дитя Гульнуш-хатун, велит беременной фаворитке спать в другом месте этой ночью - зеленоглазая принесёт смерть во дворец.
Валиде Турхан нахмурилась, четки в руках замерли - глаза её сузились, как у львицы
- Не стоит верить словам той, кого мы не знаем, Сулейман-ага. Это вымысел, гарем чист, дитю Гульнуш-хатун и ей самой ничего не угрожает. Можешь идти, если тебе более нечего добавить.
Евнух склонился и ушёл, голова гудела от пророчества голубоглазой девушки.
Сулейман-ага шагал коридорами, думая о словах Зейнеб и спасении Гульнуш-хатун - змея ожидала своего часа в темной каморке, ночь сгущалась, династия висела на волоске.
Сулейман-ага остановился и вздохнул тяжело, стоя в слабо освещаемом коридоре дворца.
Он решил, что валиде Турхан права: девушка с пророчеством - шарлатанка, плетущая сказки ради тяжёлого мешочка с монетами…
Пришло время поздней ночи.
Гульнуш-хатун спала в своей постели глубоким сном.
Цветастое покрывало обнимало её, дитя династии спало в чреве, а змея уже скользила в покоях - чешуя блестела в лунном свете у ножки ложа.
Сулейман-ага внезапно проснулся в своей каморке - пот лил градом, во сне страшная змея шипела у горла Гульнуш-хатун, голубые глаза Зейнеб вспыхнули предостережением.
Сердце евнуха заколотилось
- Пророчество или дурной сон?, - пробормотал евнух, утирая пот с лица.
Сулейман-ага вскочил, бросился бежать к покоям Гульнуш-хатун.
- Зайдите в покои, проверьте беременную фаворитку - сейчас же!, - нервно приказал Сулейман-ага, остановившись возле покоев Гульнуш-хатун.
Одна из девушек скрылась в полумраке покоев, и тут же её крик разорвал тишину
- Змея!!!
Гарем проснулся в панике, ночь оборвалась.
Босая Гульнуш-хатун ворвалась в покои валиде Турхан - волосы растрепаны, глаза полны ужаса.
Фаворитка рыдала и отчаянно прокричала
- Змея! Змея! Там в моих покоях! Валиде! Кто-то хочет моей смерти!
Валиде Турхан села в постели, сон её прервался, и прикрикнула строго
- Успокойся, Гульнуш-хатун! Что за безумие?
Но тут в покои вошёл Сулейман-ага, лицо его бледно, и доложил о змее в покоях Гульнуш-хатун.
Валиде Турхан поднялась, отбросив покрывало.
Она обняла дрожащую фаворитку, прижав к груди
- Не бойся, Гульнуш-хатун, я защищу тебя и дитя - спи сегодня в моих покоях, Аллах сбережёт династию.
Сулейман-ага кивнул
- Змею поймали, валиде, и вынесли за пределы дворца. Все могут быть спокойны - слуги уже ищут следы того, кто пронес её в покои Гульнуш-хатун.
Турхан решительно произнесла
- Во всём разберёмся завтра, Сулейман-ага, иди спать - утро будет беспокойным.
Евнух ушёл, гарем затих, но Гульнуш не смогла уснуть и до рассвета тревожно смотрела по сторонам…