Утро в Эдирне разгорелось алым пламенем над минаретами - лучи пробивались сквозь витражи окон, отбрасывая кровавые блики на мрамор.
Валиде Турхан, укутанная в кафтан из лазурного бархата, с лицом, высеченным из алебастра, повернулась к Сулейману-аге и разразилась гневом
- Найдите девушку, что приходила с пророчеством накануне вечером ко дворцу! Хочу видеть ту, чьи уста шептали о беде!
Сулейман-ага, евнух с глазами, полными смятения, склонил голову
- Валиде, я не знаю, где искать девушку. Темнота поглотила её след, как топь болота.
Валиде яростно прокричала, вскочив с дивана, четки взлетели в воздухе и упали на ковёр
- Девушку нужно найти и привести во дворец немедля! Скорее всего, как раз эта девка и причастна к змее в покоях Гульнуш-хатун! Её пророчество - подлый кинжал в сердце династии!
Евнух покорно склонил голову ниже, покинул покои валиде, сердце бешено стучало.
Сулейман-ага направился к страже у ворот, где янычары в зелёных кафтанах стерегли покой дворца
- Вчера приходила девушка. От куда она?, - спросил он, голос дрожал надеждой.
Стража развела руками, суровые лица в тени шлемов остались столь же суровыми
- Ничего не знаем, Сулейман-ага. Она ничего не рассказывала о себе.
Поникший Сулейман-ага побрел обратно, осознавая, что гнев валиде будет жечь, как полуденное солнце…
Султан Мехмед вошёл в покои Гульнуш-хатун, когда солнце уже вовсю заливало шелковые балдахины золотом.
Его шаги в сапогах из сафьяна эхом отдавались в тишине, пропитанной ароматом розовой воды и вчерашнего страха.
Гульнуш-хатун, бледная как пергамент, с распущенными локонами, заплакала при виде повелителя - слёзы покатились по щекам, дрожащие пальцы прижались к низу живота.
Султан Мехмед обнял фаворитку крепко, прижав к расшитому золотом кафтану, - тепло его рук растопило лёд ужаса
- Все позади, моя Гульнуш, Аллах стережёт наше дитя.
Она всхлипнула, уткнувшись в его плечо
- Повелитель, боюсь за сына.
Мехмед поцеловал её лоб нежно, глаза его потемнели
- Никто не тронет вас, клянусь Пророком!
Он покинул покои Гульнуш, уверенной поступью, направляясь к валиде - воздух гарема густел от напряжения, династия ждала правды…
Тем временем коридоры во дворце Эдирне извивались лабиринтом теней и шелеста юбок - в воздухе витал аромат кухонного щербета, смешанного с едкими интригами, где каждый поворот мог таить клинок или донос.
Гюльбахар, с подносом в руках, где кувшин и кубки звенели предвестием беды, шла от кухни к Айше-хатун - её шаги сбивались, лицо в задумчивости о долге перед Довганом-агой.
Она остановилась, увидев Хатидже в полумраке коридора, где факелы отбрасывали блики на мозаику стен, - голос её стал еле слышимым, как ветер в минарете
- Айше-хатун негодует, как разъярённая львица, и я не знаю, как спросить у неё об оплате Довгану-аге. Он принёс змею во дворец, рискуя головой и теперь ждёт оплату.
Хатидже, с глазами колючими от тревоги, ответила шёпотом, крутя головой по сторонам
- Подожди немного, пусть ярость Айше-хатун утихнет - тогда спроси о деньгах, иначе она спалит нас, как сухой тростник.
За углом, в нише колонны, затаилась Бейхан, девушка гарема с дыханием, прерываемым от ужаса.
Каждое слово Гюльбахар и Хатидже врезалось в её душу.
Гюльбахар кивнула и, поджав губы, пошла дальше к покоям Айше - поднос качнулся, щербет плеснулся через край.
Бейхан вжалась в тёмный угол, скрываясь в тени, Гюльбахар пронеслась мимо, не заметив её.
Хатидже продолжила путь и скрылась в дворцовых коридорах, шаги её растаяли эхом, оставив Бейхан одну с правдой, что жгла изнутри.
Девушка вышла из угла с обезумевшими глазами - мир гарема рухнул.
Бейхан поспешила вернуться к остальным девушкам, ноги дрожали и подкашивались от паники.
Бейхан наткнулась на Сулеймана-агу у лестницы - евнух грозно прикрикнул, его рука схватила её за локоть
- Ты чуть не задавила меня! Смотри куда идёшь, безумная!
Бейхан взволнованно подняла взгляд, сердце колотилось птицей в клетке
- Ага, мне нужно кое-что рассказать валиде Турхан - срочно!
Сулейман-ага сощурился подозрительно, лицо его потемнело, как грозовая туча
- О это ты чём хочешь поведать нашей валиде? Говори сейчас же, или молчи вечно!
Бейхан замерла - сверху, с этажа фавориток, её буравил взгляд Айше-хатун, глаза как два кинжала, полные ярости и угрозы.
Отступив от Сулеймана-аги, Бейхан пробормотала
- Ничего такого, простите, ага.
Она отошла к девушкам, правда горела внутри, ища выхода
- Утро придёт, а с ним и решение, - прошептала вслух Бейхан…
Айше не могла успокоиться - её покои пропитались ядом ревности, как воздух перед бурей, зная, что плод в чреве Гульнуш-хатун растёт день ото дня, обещая свету новое дитя династии, которое затмит её собственные мечты о величие.
Она решила не останавливаться, вернувшись в покои, она остановилась у зеркала.
Ее глаза сверкали безумием скорпиона.
Подозвав к себе Гюльбахар резким жестом, Айше прошипела
- Гульнуш-хатун жива, вы не выполнили моего приказа! Сделайте так, чтобы её не стало - яд, кинжал, что угодно! Мать и дитя должны умереть!
Гюльбахар похолодела, кровь застыла в жилах - она наконец поняла, что все зло гарема, все тени и шепот, исходит от Айше-хатун, чья ярость пожирает души, как огонь дома.
Но страх сковал язык, она пообещала дрожащим шёпотом
- Дайте мне немного времени и я все сделаю, Айше-хатун.. найду способ.., - сердце её разрывалось от ужаса.
Гюльбахар вышла за двери покоев, - лицо бледное, как лунный свет на Босфоре, руки дрожали, цепляясь за дверной косяк.
Возле дверей стояла Хатидже, глаза её округлились
- Что случилось, Гюльбахар? Твоё лицо.. Ты словно мертвеца увидела.
- Айше-хатун недовольна… больше ничего, - отмахнулась Гюльбахар, губы сжались и она замолчала, уйдя в себя.
Гюльбахар приняла решение в глубине души - она не станет причинять вреда Гульнуш-хатун и её ребёнку.
Она не прольёт кровь той, чей плод - надежда Османской империи.
Но для Гюльбахар случилось страшное – ловушка захлопнулась: если рассказать валиде Турхан обо всём, Айше-хатун тут же выдаст её.
Именно при помощи Гюльбахар змея оказалась во дворце!
Босфор будет ждать обеих, мешок и ледяная глубина.
Сердце Гюльбахар гулко стучало в груди, тени от факелов плясали как призраки казнённых, - разум заполонила одна мысль: бежать, и сделать это нужно как можно скорее.
Она прихватит украшения Айше-хатун - жемчужные нити, золотые браслеты с камнями, монеты из тайника.
Этого должно хватить на первое время в дали от дворца.
От тяжёлых мыслей, что грызли её душу как крысы в трюм корабля, отвлёк чернокожий евнух Султана Мехмеда.
Он пошёл мимо, сабля на поясе зловеще позвякивала, и он вошёл в покои Гюльбеяз-хатун, дверь затворилась за ним с тихим стоном петель.
Гюльбахар вздохнула, зная, что Айше-хатун взорвётся яростью, узнав о ночи Гюльбеяз-хатун в султанских покоях - ревность её разгорится пожаром, пожирающим всё, включая её.
Но Гюльбахар твердо решила для себя: бежать, сломя голову, в объятия свободы за стенами дворца, пока западня не сомкнулась навек.
Ночь обещала бурю - побег или погибель в золотой клетке Османов.
Мысли прервались и Гюльбахар вздрогнула, как лист под порывом ветра, услышав донёсшийся из-за резных дверей приказ Айше-хатун - голос её прорезал тишину, как ятаган янычара.
Она вошла в покои, где воздух был пропитан мускусом злобы и амброй тщеславия.
Представ перед фавориткой, Гюльбахар спросила
- Что угодно, Айше-хатун?
Айше-хатун, в шелковом халате цвета граната, сидела, откинувшись на диванные подушки
- Я иду в хамам - принеси туда лимонный щербет, и фрукты, спелые: гранаты, инжир, персики из садов Эдирне, - приказала фаворитка продолжая восседать среди подушек.
Затем Айше мечтательно вздохнула, взгляд затуманился видениями султанских покоев
- Сегодня султан Мехмед призовёт меня в свои покои, Гюльбахар. Я должна быть в его глазах самой красивой, затмить всех. Мой сын станет наследником империи.
Гюльбахар промолчала о чернокожем евнухе, что прошёл к Гюльбеяз-хатун, - язык её онемел от страха, сердце сжалось в кулак.
Она вышла из покоев Айше-хатун и стремительно, направилась в дворцовую кухню, где котлы бурлили паром, а повара суетились в ароматах шафрана и мёда.
В хамаме плыл густой туман, как завеса перед казнью - пар от горячих бассейнов клубился призраками, мрамор стен блестел влагой, отражая блики ламп в нишах.
Гюльбахар вошла в царство пара с подносом, тяжёлым от щербета и фруктов, - капли пота выступили на её лице.
Айше-хатун наслаждалась под потоком воды, которую сверху из кувшина лила Хатидже - струи ласкали её тело, кожа розовела, волосы струились чёрным водопадом.
Гюльбахар стояла в тени колонны, ночь манила свободой.
Внезапно дверь отворилась с легким скрипом, и вошла Гюльбеяз-хатун - щёки её пылали румянцем, глаза сияли, как звёзды над Босфором, губы растянулись в улыбке, полной триумфа.
- Айше-хатун.., тебе уже известно?, - пропела она сладко. - Султан Мехмед призвал меня в свои покои предстоящей ночью, его евнух приходил ко мне.
В Айше вспыхнула ярость - кровь ударила в лицо, кулаки сжались, но она умело скрыла бурю за улыбкой
- Повелитель поступает мудро, зовя своих фавориток по очереди. В следующий раз очередь будет моя.
Гюльбеяз-хатун рассмеялась звонко, откинув голову
- Айше, ты говоришь глупость! Очереди никакой не существует - Султан Мехмед выбирает по воле Аллаха и капризу ночи, не по списку!
Смех Гюльбеяз-хатун резанул Айше, как хлыст.
Она побледнела, ярость вскипела неудержимо.
Айше засобиралась стремительно, сбрасывая с себя блаженство хамама.
На ходу она случайно задела столик, и тот опрокинулся с грохотом: щербет разлился, фрукты - гранаты, инжир, персики - покатились по мрамору, все смешалось в цветную липкую лужу.
- Будь ты проклята!, - прошипела она сквозь зубы, вылетая из хамама вихрем ярости, оставив Гюльбеяз в облаке смеха, а Гюльбахар - в ступоре возле колонны.
Гарем дрожал от ревности - ночь обещала новые интриги…