Всё здесь мне поможет остановить их. Уверена, они убивали и увечили не только меня. Те, замученные ими, не смогли, а я смогу! Смогу!
Пол ощутимо вздрагивает, потом стены качнулись. Я не пугаюсь, а поражаюсь, как здесь хило строят. Проехали гружёные фуры, и забегаловка чуть не развалилась. Всё равно, этот мир станет лучше без этих негодяев. Пол опять вздрагивает.
Это сотрясение почвы меня возвращает к действительности. Вот я тут всяко-разно возмущаюсь, а вдруг опять буду молчать, как и раньше, когда меня обижали небиологические родители и всякие черные твари? А вдруг вернётся моя привычка прятаться от обид и боли? Нет! Не-ет!!
Боже! Вспыхиваю изнутри. Горю! Горю от неизвестного огня и заполняюсь гневом. Правильно! До этой минуты я была пуста. Теперь я неизвестно кто, так как ту прежнюю Надьку забили и изуродовали. Теперь я наполнена гневом, как кобра ядом.
Смотрю в зеркало. Страшна! Эх и страшна! Это правильно, потому что из истерзанного тела прежней Надьки, выползла я. Кто же я?
Вспомнила бабку, которая в Новохатке пекла блины для слюнявого мерзавца, и хохочу.
– Так я же Колобок! Все девчонки аппетитные булочки, пирожные, а я… Я горелый Колобок, моё сердце – уголёк! Да!
Переоделась, бомжи, увидев моё личико, шарахнулись в ужасе, но от душа не отказались. Побывав в бане, «павианы» преобразились. Оказывается, они всё-таки люди. Увы, тяготы жизни сделали их всех похожими на пятидесятилетних. Наверное, и меня страдания тоже сделали горелой старухой. Слёзы опять текут, но это не слёзы страха, а ярости.
Появляется фигуристая владелица кафе и протягивает мне старую куртку.
– Бери! Давно лежит. Одна из посетительниц забыла. Она не вернётся, а тебе пригодится. Твоё платье ни на что не похоже. На что же ты играешь, подруга? – спрашивает она, заметив мою заплаканную физиономию.
– На пластическую операцию, если первая найду клад. Хороший приз в конце игры. На операцию хватит, – замолкаю и смотрю на неё, а в её глазах отражение моего уродства.
– Если найдёшь… – она хмурится. – Это кто же тебя так?
– Меньше знаешь – крепче спишь! – и, не улыбаясь, смотрю ей прямо в глаза. – Ну, так что, не дашь карту?
Говорю холодно, по-деловому. А что? Хорошая легенда, и моя внешность – это хорошее подтверждение! Она вздыхает, ей ужасно стыдно, но жадность и осторожность побеждают.
– Почему не дам? Дам, – и кидает на стол явно снятую со стены старую карту Самарской области.
Над городами на этой карте стоят флажки, над славным городом Отрадным тоже. Я понимающе помигиваю ей.
– О! Классно! Значит так, мы её украли, – дурочку играю.
– Ай! Как же это? – и она тоже подмигивает мне.
Сивый подходит ко мне и тихо на ухо говорит:
– Мои отказались играть, а я в доле. Они решили вернуться к своим… Хе… К родным пенатам.
Оглянувшись на него, я киваю. Его подельники лопают щи и боязливо смотрят в нашу сторону. Я их понимаю, очень страшно смотреть на моё лицо – багровое, как свёкла, покрытое чёрными струпьями и заживающими ранами. Такие, как они, приспособленные, уже нашли свою нишу, им другого не надо.
– А ты почему не боишься? – смотрю в его глаза, а там осторожность и азарт. Хм… Необычное сочетание.
– Я слышал, что ты хозяйке говорила. Думаю, что речь идёт не о паршивой полтысячи баксов.
Опять киваю, но про себя сочувствую ему. Эх, мужик-мужик, нет у тебя чувства самосохранения!
– Нам нужно в Отрадный. По сценарию, конечно.
Он только бровью повёл, но тут же сообщает:
– Здесь ПАЗики ходят, надо только их тормознуть.
– Ну и хорошо.
Десять минут подпрыгиваний и махания рукой, и мы трясёмся в каком-то ПАЗике. Тепло, и меня клонит в сон. Лишь засыпаю – темнота, боль, липкие губы Федьки, и я исхожу криком «Загрызу!».
Толчок. Ошалело осматриваюсь. ПАЗик стоит, а Сивый вытягивает меня из автобусика. Не сопротивляюсь, только жалею, что же мне не дали во сне увидеть тех гадов, только мерзкий псевдомуж привиделся.
Не понятно, почему Сивый так резво меня из микроавтобуса выдернул? Что-то не похоже на пригороды Отрадного, там должны быть дома для жизни, а здесь домики-скворечниками.
Кручу туда-сюда головой, так и есть дачный массив.
– Ты чего? Почему так рано вышли? Это же не город!
– И где в городе ночевать? А у меня тут дачка есть на примете, – Сивый мнётся. – Думаю, там переночуем, а там видно будет.
И то дело. Мой попутчик, взглянув на мои глаза, хмурится.
– Не бойся меня! – подбадриваю его я.
У него глаза лезут на лоб. Зря! Когда я рвала вены на Федькином горле, поняла, как легко переступить грань и стать хищником.
Ведь все боятся всего: кто жить, кто умереть. Я прежняя умерла и ничего не боюсь. Я теперь не человек, а десница судьбы для тех семерых! Их личный, специализированный хищник. Что мне обычные люди?
Мой попутчик хмурится, но молчит, потом грустно сообщает:
– Я не боюсь, девочка. Ты тоже не бойся меня!
У меня хватает ума промолчать. Мы быстро идём по пустынному дачному массиву. Всё выглядит нереально мирными. Пахнет августовскими яблоками, откуда-то издалека доносится запах сжигаемой травы. Значит на соседних линиях кто-то ещё убирается и не уехал домой.
Сивый выбрал дорогу, где никого нет. Идём мимо поседевших от времени и дождей заборов-штакетников, с хлипкими калитками. Забавно, но некоторые калитки закрыты на крючок снаружи. Хотя понятно. Здесь ничего нет для грабителей, ну разве их заинтересуют старые грабли, вёдра и лопаты.
Вдоль всех заборов во всю цветет золотой шар и разнообразные низенькие астры. Понимаю, что их не рвут на цветы для продажи, или для букетов в дома из-за их простенькой, дачной красоты. Хотя они трогательно нарядны.
Мы идём и идём, и наши шаги сопровождает только шорох травы, об которую мы ширкаем ногами. Ни на одной из дач нет собак, это и понятно, на таких дачах не живут.
Уже совсем стемнело, когда подходим к покосившемуся забору, сделанному из старых дверей. Калитка тоже какая-то дверь, закрытая на проволоку.
Проходим на дачу. Дорожки заросли птичьей гречишкой, за ноги цепляется колючий крыжовник, посаженный вдоль дорожек. По дороге срываю пару ягод. Крыжовник перезрел и слаще винограда, но его никто не собрал. Давно здесь никого не было.
Находим обветшалый домик-скворечник. Забираемся внутрь, там оказывается неожиданно тепло.
Сивый шарит в старом буфете и извлекает керосиновую лампу и старенькие гардины и плотно занавешивает окна. Керосиновая лампа освещает довольно уютное помещение. В маленькую комнатку помимо буфета втиснуты диван, кровать и стол с парой стульев.
Сивый внимательно разглядывает меня и неожиданно спрашивает:
– Колись! От кого убегаешь, девочка? Не ври про игру.
– Почему убегаю? – старательно изображаю наивность и непонимание, но аккуратно перемещаюсь к двери.
Этот новоявленный психоаналитик серьезен, а в голосе сочувствие:
– Я тебя разбудил в маршрутке, когда ты шёпотом кому-то кричала «загрызу». Так не играют. Ты нутром рычала!
Ну, нет, мужик! Я больше никому не верю! Не хочу наступать на грабли веры в порядочность, и поэтому, честно вытаращив глаза, вру:
– А ты не расскажешь?
– Кому? – он анализирует мою реакцию, и в его глазах недоверие.
Ох, волчара, умный!
Такой волк однажды в тайге заставил меня просидеть на дереве два дня. И не жрать он меня хотел, как выяснилось, а изучал, как этот Сивый. Поэтому округляю глаза и подпускаю в голос хрипотцы. Что я волка не обману? Того же в лесу обманула, два дня орала песни. Волку то ли надоело, то ли он счел меня белкой-переростком, то ли оценил, что я не размахиваю ружьём, а оно у меня с собой было, но он ушёл.
Я смотрю на Сивого и думаю, как же тебе теперь, волчара, объяснить, что я особый хищник из узконосых обезьян, а именно – горелая макака.
– Понимаешь, нас три друга (а что, похоже на правду!), и мы играем в разные квесты, – подпускаю в голос дрожь.
– Не ври! – он настороженно всматривается мне в глаза.
Ах, мужик, зря ты стихи читал, зря! Ты не бомж, но пока ты мне нужен.
– Я не вру! Мы действительно игроки, но во время последней игры мы стали свидетелями странного ДТП, – я в притворном ужасе сглатываю. – Парня сбила машина, потом из неё вылезли люди, затолкали его в багажник и увезли, а его очки упали на асфальт. На них никто не обратил внимания. С этих очков-то всё и началось.
У Сивого отваливается челюсть, а меня прошибает пот – не знаю, что врать дальше! Однако мои предположения об его уме сильно преувеличены, потому что он неожиданно выдыхает:
– Вы их надевали? Смотрели в них? Через эти очки можно видеть иной мир?
Здрасьте-пожалуйста! Дядя, ты спятил что ли? Какой иной?! Что за дрянь ты читал? Может он из поколения, которое увлекалось фантастикой? Я качаю головой в изумлении, и придумываю по ходу, нельзя же выходить из образа, да и он интерес потеряет.
– Нет! Никакого иного мира мы не видели, но на них было выцарапано название улицы, номер дома, три города и написано слово «Золото».
– И что? – Сивый в сомнении поднимает брови.
Не верит, зapaзa! Погоди, я ещё не раздула эту сказку.
– Мы решили, что это какой-то клад. Не зря же того парня сбили машиной и утащили с собой! Мы договорились, что втроём найдём этот клад. Я своим верила, ребята были не похожи на всех… – опять сглатываю, непрошенная слеза застывает в глазах, вспомнила убитого Селима и дикий крик Логана: «Не сметь! Убью!». Видимо, что-то на моём лице промелькнуло, потому что Сивый хмурится. Интересно, что можно видеть на этой сожжённой свёкле? Проклятье! Не хватало ещё жалеть меня. Ну что же, пора продолжить сказку. – Два города оказались пустышкой, и мы приехали в Самару, чтобы добраться до третьего места, но…
Любитель фантастики резко выдыхает:
– Но…
– Они решили найти это клад сами, без меня, но… – я очень правдоподобно всхлипываю, – но я жива, и ещё им покажу, гадам!
Сивый, наконец, поверил, но не очень. Что-то у него в глазах…
Присмотрелась внимательнее. Батюшки, он в гневе? Он тех, про кого я рассказывала, готов придавить. Надо же! Не перевелись на Руси мужики-защитники. Я тронута.
– Давай спать! – бормочет Сивый.
Я киваю, но долго не могу заснуть. Обдумываю, что буду делать дальше. Просыпаюсь на скрипучей кровати. Рассвет, напротив окно с ситцевой занавесочкой.
– Нет!! Нет! – неужели Новохатка? – Нет!!!
Рядом со мной материализуется Сивый. Господи, какое облегчение – это не Новохатка! Гардины упали, а на окнах оказались занавески. Фух!
Сивый смотрит на меня и качает головой.
– Да-а! Здорово тебе досталось, если ты так кричишь. Не хочешь сходить к врачу? Может он поможет с лицом?
– Нет уж! Нельзя терять время. Заживёт как-нибудь, а мы первыми возьмём деньги, и… – у меня по спине струится холодный пот, а губы трясутся, – Не бойся, мужик, своё ты получишь! Что мне лицо, когда они живы и здоровы?
Ой, сорвалась, мой бомж от меня шарахнулся.
– Ты чего? – неужели пузыри от ожогов лопнули, и он из-за этого перепугался?
Сивый присматривается, потом нервно хихикает. Прямо непонятно, что его могло напугать?
– В темноте, что только не померещится! Ты прямо вампир, – шепчет Сивый.
– Вампир? – смеюсь я. – Нет, мужик! Не вампир, а демон. Такой глюк бывает в сумерках… В комнатке темновато. М-да… Особенно, когда твоя спутница имеет лицо, как у выскочившей из ада. Не бойся меня! Это пусть мои враги боятся.
– Ну спи, девочка! – Сивый смущённо сопит и отправляется спать на диван.
Утром мы отчаливаем в славный город Отрадный. Я давно продумала, почему именно туда. В этом городке всё началось. Когда что-то делаешь всегда оставляешь следы. Всегда! Этому меня тайга научила. Надо только искать и думать.
Начну спрашивать всё и всех, и может, найду тех, кто видел ту иномарку или тех, кто имеет перстни с гематитом и алмазами. Нет! Неправильно я думаю. Не может, а найду! Найду!!
Сивый уходит в разведку по придуманному мною адресу – улица Ленина, дом номер три. Я называю адрес уверено. В России не ни одного города, чтобы в нём не было улицы Ленина. Договариваюсь с ним о встрече на вокзале, а сама иду в гостиницу.
Я обошла эту гостинцу два раза. Вроде наблюдателей нет, но что-то мне тревожно. Захожу во двор, поближе к служебному входу. Там курит какой-то менеджер.
– Привет!
– О, Господи! – отшатывается тот.
– Не бойся, это – просто ожёг. Нет ли какой работы? Хоть дворником или кем-нибудь ещё?
Менеджер жмётся, мнётся. Ещё двое здоровяков выходят покурить на задний двор. Делюсь с ними своими проблемами.
– Мужики, не поможете? Меня ограбили и избили. Паспорт украли, а ночью чуть не сгорела на заброшенной даче. Нужна работа, чтобы до дома добраться.
– Бесполезно! – охранники хмуро переглядываются. – Ты вали отсюда! Нас здесь уже второй месяц трясут, после этой поганой конференции.
– Украли что-нибудь? – проявляю понимание, но стараюсь не выглядеть заинтересованной.
– Если бы, – кривится здоровяк. – Здесь такое произошло, как в фильмах. Отродясь такого не было. Убийство, похищение и взрыв.
Увидев моё недоверчивое лицо, здоровяк обиженно сопит, а я выдвигаю версию:
– Что, нефтяники подрались?
– Если бы, – опять вздыхает здоровяк, – какие-то этологи.
– Экологи, – специально поправляю его.
– Нет, этологи какие-то! Они поведение животных изучают, – охранник хмурится и качает головой. – Чepт! Язык сломаешь. ФСБ приезжало, потому что пропало двое иностранцев, одного вроде потом нашли убитым.
– Ух ты! – смотрю с недоверием. – Здесь, в провинции?
Здоровяк обижается:
– Что бы ты понимала? Самим жутко. Ведь ещё и двух фээсбэшников кокнули! Девку изувечили, потом фээсбэшники её отвезли куда-то.
Куда, это я сама знаю, в Екатеринбург. В город, где я последнее время живу и работаю. Вернее жила… Вопрос, почему именно туда? Вопросов много, надо подождать, и спрятать интерес, поэтому наскоро предполагаю:
– Девка, проститутка, наверное.
Здоровяк качает головой.
– Нет, говорят из этих, из этологов.
К сожалению, ничего нового не узнала, ладно попробую иначе.
– Дяденька! У вас, небось, много вещей постояльцы забывают, а нельзя ли что-нибудь из одежды?
– Да ты вроде не голая.
Пускаю слезу из глаз и говорю дрожащим голосом:
– Мне надо же до дома добраться, а в таком виде никто даже на временную работу не берёт.
– А далеко ехать-то? – и тут меня как обухом шарахнуло.
Об этом-то я и не подумала. Если я сейчас заявлюсь в Екатеринбург, то меня там, как пить дать ждут. Как же я не подумала? Мне же надо подлечиться! А если мне мотануть на родину бабульки? Здесь же рядом Сызрань! Её садовый домик, небось, всё ещё стоит.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: