Просыпаюсь от голосов. Поезд стоит. Выглядываю из моей пещерки – снаружи темно. Осторожно смотрю через край вагончика. Ничего не понимаю, станция что ли какая, или какой-то полустанок? Непонятно.
Недалеко от состава несколько людей шумно переругиваясь что-то грузят. Когда их кто-то позвал, я, стараясь не шуметь, спрыгиваю на землю. Мне повезло что вдоль путей буйно разросся американский клён. Его конечно остригли, но он все равно прячет меня.
Вспомнив, что те меня ищут в грузовых составах, решаю воспользоваться грузовиками, в которые что-то загружают из других грузовиков. Несколько раз пытаюсь проскользнуть к ним. Да где там, охрана!
Что они там взрывчатку грузят что ли? Как же мне смыться отсюда?
В это время, дождь начинает лить с такой силой, что брезенты на грузовиках загудели. Настоящий потоп.
Пока народ мечется в поисках укрытия от дождя, я загружаюсь в какую-то фуру. Вовремя успела спрятаться, так как в фуру заглядывают с фонариком, и кто-то приказывает:
– Что же Вы не думаете! Надо же придать коробкам нетоварный вид. Да, не используйте ножи! Нужно, чтобы всё выглядело случайными повреждениями.
Интересно, что же в этих коробках? Смотри-ка, тычут лопатами. Не зашибли бы.
Дождь усиливается. Кто-то кричит.
– Достаточно, а то всё будет высыпаться. Всё! Нечего время терять. Погода замечательная, никто ничего не увидит. Оправляйте транспорт!
Отлично!
Куда-то едем, нос забит запахом моей обгоревшей кожей, ничего не чую. Лицо болит. Ну и ладно! Только решаюсь прикорнуть, как останавливаемся. Господи, куда-то опрокидывается кузов вместе со мной. Твою ж!..
Темнота.
Возрождение в реальность, как водится в последнее время, опять кошмарное. Я чем-то завалена, и меня ощупывают двое монстров, при этом сопят и сглатывают. Бурчат.
– Вкуснотища, главное всё свеженькое!
Батюшки, так они хотят меня кушать!
Я вскакиваю и кричу так, как будто мне палец ножом отхватили. Монстры шарахаются от меня, как от заразной, и хором орут:
– Зомби!
– Стоять!! – раздаётся зычный окрик.
Это они мне что ли? Хорошо, значит насилие пока не грозит. Надо поддержать эту здоровую инициативу, и также кричу:
– А ну, стойте, мерзавцы! Не двигаться! – смотрю сурово на них, а принимая во внимание, что вся в грязи, да и обожжена молнией, то со мной надо считаться.
Разглядываю их лица, искажённые ужасом, и раздумываю, что же мне делать дальше? Они даже не шевелятся, наконец, до меня доходит, что они вовсе и не монстры, а обычные бомжи. Полегчало!
Высматриваю, как они стоят, как себя ведут. Люди, особенно одичавшие, это – типичные обезьяны, а про них я много читала. Мечтала в Африку поехать, а поехала в тайгу.
Э-хе-хе! Я же говорю, что неудачница!
Итак, передо мной стая из пяти особей. Все они поглядывают на одного. Вот и разобрались. В этой стае «павианов» главный – это сивый, в пятнистой куртке военного образца. Хороший вожак: мощный, с поджарым волчьим телом, чуть сутулящийся от прожитых лет и невзгод мужик, с настороженным взглядом. Что-то в его глазах ещё, но пока не могу разобраться. Всё-таки люди – это узконосые обезьяны вида Человек разумный, а это не мой профиль. Я вообще людей плохо понимала всю жизнь, хотя и сама, вроде как, умница-разумница.
Ах! Я впервые в жизни похвалила себя сама. Правильно, теперь я всё смогу. Я жива! Спасибо, Господи!
Я не боюсь. Бомжи давно перешагнули черту разумности, а с животными я всегда хорошо ладила, эти же почти «павианы». Что я с павианами не справлюсь? Главное помнить, что агрессия всегда давит стаю! Надо уточнить, не ошиблась ли в определении вожака?
– Эй, ты, в шапке! Расскажи-ка мне, куда это я попала?!
Мужик, в грязной бейсболке, озадаченно чешет заросшее щетиной лицо.
– Дык это… – и замолкает, не зная, что говорить, и оглядывается на Сивого, тот одобрительно кивает.
Значит, я права, он вожак этой стаи, требовательно рявкаю:
– Ну?!
– Дык это… Того… В смысле… Этого… Кинель…
– Область назови!
Бомж оторопел, оглянулся на своих подельников и поёжился.
– Дык… Самарская!
«Павианы» в панике отодвигаются и начинают перешептываться, почему-то их этот вопрос испугал. Меня это не волнует, я смотрю только на Сивого, потому что именно он будет определять поведение бомжей. В его глазах что-то мелькнуло и исчезло. Плохо! Выдающиеся самцы, среди приматов часто ведут образ жизни хищников.
Ха! У меня кураж, я не боюсь. Да и кому я нужна со сгоревшей рожей?! Кто агрессивнее, тот и прав, поэтому сжимаю кулаки и зло почти рычу.
– Отлично!!
Если честно, мне стало очень худо. Я же была Екатеринбурге, потом в какой-то Новохатке, тоже на Урале. Это сколько же я ехала, если оказалась в Поволжье? Я проспала двое, или трое суток? Ох! Что же со мной такое?
Смотрю на бомжей и вдруг понимаю, что их мне послала судьба, в качестве бесплатного бонуса. Расправляю плечи, надменно выпячиваю нижнюю губу. Что любят обезьяны? Правильно, пожрать и поиграть, а ещё они любопытны.
Сыграем, «павианы»?
– Значит, это Вы участники игры? – смотрю только на Сивого, тот хмур, и никак не может определиться с чем-то, но я продолжаю давить. – Я на время игры руководитель вашей группы! Отвечайте быстро, но в пределах сценария, и в конце вас всех ждёт заслуженная награда, та, о которой с вами уже договаривались.
Лица непередаваемые, на них, как кадры в немом кино, мелькают недоумение, обида, азарт и, наконец, жадность. Смущает Сивый – он на мгновение ушёл в себя, лицо стало жёстким, а потом… Потом опять превратился в бомжа. Интересно, он очень умён и играет в свою игру. Понимаю, что с ним надо быть очень осторожной.
Почёсываясь, Сивый переглядывается с подельниками, лицо становится хитрым.
– А нас не устраивает оплата! Надо бы добавить. А нам ни телефонов, ни какой другой связи не оставили.
Класс! Он всё время говорит «нас». Настоящий «павиан-вожак», заботится обо всей стае! Не доверяю я ему, но надо говорить только с этим вожаком. Уверена, что это он придумал только что (как и я), да и смущает, как он смотрит, слишком цепко, но деваться мне некуда.
Начали! Смотри, «павиан», у меня банан! Говорю напористо.
– Согласна! Если мы победим, то я лично добавляю сто долларов из моего призового фонда. Другим игрокам не трепаться о дополнительной награде! – бомжи, как только услышали о такой награде, сразу ожили и зашептались, я сурово хмурюсь. – Слушайте, никому не болтать, что рассказали мне, что это за область, а то пойдут штрафные очки.
– Про штраф нам никто не говорил, – Сивый недоверчиво хмурится. – Что это за штрафы такие?
Значит, надо заставить именно его поверить, поэтому бодро говорю:
– Вот я и говорю! Проверим, как поняли. Какое сейчас время года?
Опять испугались. Почему же они такие неадекватные? Надо быть помягче с ними. Улыбаюсь и подмигиваю им.
– Говорите чётко, как вам велели, но не называя привычными именами, – пусть мои «обезьянки» думают, что это всё входит в правила игры. Главное всё время поддерживать это заблуждение!
Сивый, наконец, начинает что-то понимать.
– Уточни-ка, тётка, какое у нас задание?
– Во-первых, не тётка, а мастер игры (О как завернула!), а во-вторых, найти клад! Вы мозги что ли пропили, если главной задачи не помните?
– Клад?! – мои «павианы» оживились и пихают друг друга локтями.
Слишком их много, надо пожёстче.
– Учтите, если камеры заметят точный ответ, то вычтут доллар! Если часто ошибаться, то вместо пятисот баксов каждый получит ноль.
Бомжи потрясённо переваривают названную цифру, видимо, переводят в рубли. Ох, не промахнулась ли я с суммой?! Жду! Первым приходит в себя, конечно, вожак.
Сивый мне подмигивает и вещает:
– Пахнет сеном над лугами...
В песне душу веселя,
Бабы с граблями рядками
Ходят, сено шевеля.
Вот так-так! Когда-то этот человек относился к, так называемой, бывшей интеллигенции. Редко, кто в наше время цитирует Аполлона Майкова! Что же за беда с ним приключилась, если он так и не вернулся в привычный круг общения? Сивый молча ждёт моей реакции, и я немедленно отвечаю:
– Спасибо, игрок! Я поняла, – и громко кричу в пространство, пусть думают о якобы постоянном наблюдении, так меньше неожиданностей. – Я угадала сама! Сама! Так и знайте. Сейчас август месяц, я в Самарской области. Прибыла вовремя.
– Ну да, август, – тянет один из бомжей, который первым пришёл в себя от поэтического ответа их вожака.
Судя по их лицам, бомжи чувствуют себя неуютно. Если бы они знали, что переживаю я… Ладно, не будем расслабляться!
– Значит сегодня, по сценарию, мы должны добыть деньги, но не грабя и не работая (вон, что придумала, ну что я за молодец!)
– Э-э, мастер! Давай пожрём! Ты, пока на колбасе отдыхала, нанюхалась, а нам пора поесть, – Сивый выразительно хлопает себя по животу.
– На колбасе? – осматриваюсь и немею, потому что я стою на груде палок копчёной колбасы. Надо же?! Бедный мой нос, ничего-то я не чую! Проявляю заботу. – А не опасно, не отравитесь?
– Опасно, если конкуренты застукают, – поясняет Сивый.
– Какие конкуренты? – у меня от удивления буквально открывается рот.
– Ты что же думаешь, мы одни на этой помойке пасёмся?
– А где же они? – ох, не нравится, как Сивый со мной говорит. Уверена, этот человек привык управлять людьми.
Сивый таки прокололся и сообщает:
– Завтра знаешь, сколько прибежит народа, как узнают, что мясокомбинат следы заметает? – и реагирует мгновенно на мои поджатые губы. – У них, видно, завтра какая-то комиссия приезжает. Здесь так постоянно. Мы здесь питаемся, как короли.
Может и правда. Хотя мне не верится, что какой-то мясокомбинат так ликвидирует просрочку или брак. Свои бы давно растащили по домам, да и те фуры, когда грузили колбасой, охраняли. Кто охранял? Да и колбаса внешне выглядит нормальной, не плесневелой. Что-то здесь не то!
Да и наплевать, главное свалить отсюда!
– Смотрите, тара! – киваю пустые мешки из-под сахара.
Ох! Как вовремя они здесь оказались! Ладно! Это не мое дело.
Сивый, увидев мешки, мгновенно всё понимает. Мешки набиваются колбасой, «павианы» также по несколько палок распихивают по карманам. Я тоже прихватываю несколько палок. Потом, нагруженные, как верблюды, караваном тянемся с помойки, на которой в связи с дождём мы одни.
– Слышь, тебе бы умыться, – заботится обо мне Сивый.
Опасная забота. Может они хотят рассмотреть меня, для секса? Сразу одёргиваю себя, глупости, такая как я, им не интересна.
Сурово возражаю, но, не выходя из образа:
– Всем надо, но как это сделать, не нарушая правил?
– Здесь, у дороги, кафешка есть с гостиницей, там и душ есть. Можно попроситься. Думаю, не откажут.
Не нравится мне то, как он смотрит на меня, но что-то женское внутри меня начинает рыдать от счастья при слове душ, и я киваю головой.
– А как расплачиваться будем? Ведь за так не пустят.
– Колбасой! – отмахивается он. – Колбаса нормальная, её много. Удастся и помыться, и поесть горячего.
Останавливаемся у забегаловки с потрясающим названием «Еда». Я мимоходом взглянула в окно на своё отражение и чуть не становлюсь заикой. Господи, точно зомби!
Останавливаю моих пятерых «павианов» и стучусь в служебный вход. Мордастая баба, выглянув из коридора, отскакивает внутрь, как на пружинах. Понимаю, страшно! Баба что-то воет в глубину.
Появляется вторая – фигуристая и яркая. Видимо владелица кафе, судя по властному взгляду. Смотрит и молчит. Нельзя тянуть долго паузу. Эх! Была - не была! Рискну.
– Вас предупреждали? – строго спрашиваю я. Фигуристая молчит. Хороший тут народ, ничему не удивляется и ничего не спрашивает, поэтому нагло продолжаю. – Я не отклонилась ни от маршрута, ни от правил, а расплачусь натурпродуктом.
– Это он в мешках? – владелица кафе выгибает бровь.
Как назло, в памяти всплыло, как это восхитительно делал Логан, и чуть не заплакала. Господи, почему это случилось со мной?
Всё! Я не могу позволить себе слёзы и воспоминания. Мне надо найти тех, в чёрном. Поэтому сурово заявляю:
– Нам нужна чистая одежда, баня и пожрать. Платим колбасой. Если приедет старший мастер игры, можете доложить, что денег я вам не предлагала.
У неё на лице появляется понимание.
– Ах, мастер игры!.. Вы что же, все игроки?
Презрительно шмыгаю носом, а Сивый неожиданно интересуется:
– Тебе что, колбаса не нужна? У нас пять мешков сырокопчёной. Вся свежая. Это очень большие деньги.
Фигуристая хмыкает, а я продолжаю напирать:
– Да, чуть, не забыла. Нам нужна карта, с направлением, где зарыт клад.
Хитрая улыбка, и дама, не дрогнув, говорит:
– Есть только карта местности.
– Не забудьте, – озабоченно бормочу ей. – Вы мне ничего не говорили.
Она осматривает мой прикид и неожиданно предлагает:
– Ну что же, колбаса так колбаса. Давай-ка я тебе кое-что своё дам, и вали, мойся. Твои потом помоются, пусть пока горячим пополдничают. Я твоим там в задней комнате щей налью и винегретом с котлетами угощу.
Получаю старенькое, но чистое бельё, и проваливаюсь в блаженство. Нормальный туалет. Горячий душ! Я из-за всего в Новохатке мылась только в реке, боялась, что в баню ввалится пьяный Фёдор. Всё пережитое смывается горячей водой из памяти, кроме Федькиного пальца с его попыткой изнасилования.
Тва-арь! Гнев, чуть не задушил. Ничего, я тебе его отрублю, скотина! Найду тебя и отрублю, а если не смогу, на xpeн тогда жизнь?! Да, он не изнасиловал, но пытался, поэтому я не убью, пусть помнит, потому что человек не скотина и может управлять своей похотью.
Здрасьте-пожалуйста! Слёзы! Ничего не могу поделать, слёзы льются и льются. А может и нужны слёзы, ведь с ними смывается боль. Бабуля говорила, что если слёзы не выплакать, то душа может окаменеть.
Фу-у! Удивительно, но после истерики организма приходит не покой, а холодное бешенство.
Пусть я страшна, как смертный грех, пусть меня избили, но я ни в чём не виновата! Прислонившись лбом к кафелю душевой, рычу:
– Господи! Дай мне только найти тех, в чёрном. Уж я не буду развлекаться их болью, я их просто уничтожу! Нельзя чтобы эти мерзавцы оставались и творили зло!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: