========
👍 Помогите этой статье разогнаться лайками
========
Мир старинных картографических изданий всегда выглядел как закрытое сообщество для утончённых джентльменов: здесь сделки скреплялись крепким рукопожатием, а уникальные атласы покоились в обстановке почти монастырской тишины университетских хранилищ. Но за этой благопристойной витриной развернулась одна из самых наглых и изощрённых криминальных историй в сфере культурного наследия. Уважаемый специалист Форбс Смайли превратился в хладнокровного «книжного потрошителя» редчайших изданий. Вооружившись самым обыкновенным лезвием и пользуясь почти безграничным доверием хранителей, он систематически вырезал из томов XV–XVII столетий отдельные листы, которые сегодня на аукционах стоят миллионы. Это повествование слегка приоткрывает завесу над тем, каким образом один человек сумел ввести в заблуждение самые престижные архивы мира и нанёс серьёзный урон глобальному картографическому достоянию. Мы проследим путь от спокойных читальных залов Йеля до скамьи подсудимых, чтобы разобраться в подлинных движущих силах преступника и оценить размеры бедствия, которое долгие годы оставалось незамеченным. История «книжного потрошителя» – это не просто перечень краж, а напряжённый триллер о жадности, одержимости прошлым и невероятной уязвимости культурных ценностей перед лицом преднамеренного предательства.
Видимость сохранности: безмолвие, за которым таилась трагедия
Самое масштабное хищение в истории картографии началось вовсе не с разбитого стекла и не с пронзительного сигнала тревоги, а в почти благоговейной, звенящей тишине лучших читальных залов планеты. В таких местах, как Библиотека редких книг и рукописей Бейнеке при Йельском университете или грандиозные помещения Британской библиотеки, время будто останавливается. Учёные десятилетиями работают здесь с фолиантами, пережившими падение империй, войны и разрушительные пожары. Именно эта атмосфера абсолютного, многовекового доверия стала идеальной ширмой для человека, которого впоследствии окрестили «Книжным потрошителем».
Долгие годы истинные размеры катастрофы оставались скрытыми из-за особенностей самого похищаемого объекта. Когда из экспозиции пропадает картина – на стене сразу возникает заметная пустота, которую нельзя не увидеть. Но в случае с массивными атласами XV–XVII веков всё обстояло совершенно иначе. Эти издания – тяжёлые, многотомные фолианты, где сотни страниц и карт плотно сшиты в единое целое. Форбс Смайли, будучи известным экспертом и авторитетным торговцем, прекрасно осознавал: никто не станет пересчитывать каждую страницу в атласе Птолемея или Меркатора при каждом возвращении книги на полку. Если осторожно извлечь один лист из середины пятисотстраничного тома, внешне книга почти не изменится – она не будет казаться заметно тоньше, а переплёт сохранит прежнюю упругость и форму.
========
➡️ Подпишитесь на нас в ВК, чтобы не пропустить новые статьи
========
На протяжении многих лет сотрудники ведущих хранилищ Бостона, Нью-Йорка и Лондона с величайшей осторожностью доставали эти реликвии из сейфов и передавали их на столы «надёжных» посетителей, даже не подозревая, что за их спиной происходит планомерное уничтожение важнейших фрагментов человеческой истории. На полках по-прежнему красовались роскошные кожаные переплёты с золотым тиснением, которые с виду выглядели абсолютно нетронутыми. Но внутри эти тома постепенно превращались в изувеченные «калек», лишившиеся целых кусков своего исторического содержания. Пропажу не могли обнаружить не из-за чьей-то беспечности, а из-за самой сути старинного фолианта: он слишком велик, слишком сложен по структуре, чтобы его можно было полностью проверить на комплектность за несколько минут при приёме и выдаче.
Это была практически безупречная афера. Смайли целенаправленно отбирал наиболее ценные и редчайшие экземпляры – те, где одна-единственная карта могла принести на теневом рынке десятки, а то и сотни тысяч долларов. Пока научное сообщество всего мира было уверено, что бесценные свидетельства эпохи Великих географических открытий надёжно укрыты за коваными решётками, бронированными дверями и системами поддержания микроклимата, «книжный потрошитель» методично превращал общее достояние человечества в набор разрозненных листов, предназначенных для продажи состоятельным частным собирателям. Эта бесшумная катастрофа тянулась годами, и её подлинный размах открылся лишь тогда, когда одна случайная мелочь полностью разрушила тщательно выстроенную маску добропорядочности.
Облик преступника: Превращение эксперта в грабителя
Внешность и поведение Эдварда Форбса Смайли III совершенно не соответствовали типичному представлению о воре или аферисте. Это был мужчина с безукоризненными манерами, чей статус в узком, традиционном кругу торговцев антикварными картами казался абсолютно неоспоримым. Высокий, стройный, неизменно одетый с иголочки, он обладал особым видом интеллектуального шарма, который распахивал любые двери в научных и академических кругах. Его профессиональный путь на протяжении многих лет опирался на подлинную, глубокую любовь к истории географических открытий. Смайли не просто занимался продажей карт – он по-настоящему жил этим миром, обладая уникальной способностью различать в пожелтевших листах пергамента не обычный товар, а яркие, живые доказательства того, как человечество постепенно открывало для себя контуры Земли. Именно это всестороннее знание дела сделало его особенно опасным: он безошибочно понимал истинную ценность каждого мазка, каждого оттенка на гравюрах великих картографов минувших эпох.
Несчастье Смайли крылось в трагическом разрыве между его амбициями и суровой действительностью. Перебравшись в фешенебельный квартал Мюррей-Хилл на Манхэттене, он всеми силами старался поддерживать имидж высокопоставленного торговца антиквариатом – жизнь, полную утончённых предметов роскоши и светских мероприятий. Однако заработки от законной торговли старинными вещами нередко оказывались непредсказуемыми, в то время как траты на сохранение образа преуспевающего жителя Нью-Йорка только увеличивались. Финансовые трудности постепенно разъедали его этические принципы, образуя опасную брешь в душе. К началу 2000-х годов Смайли увяз в долгах и неисполненных обещаниях перед деловыми партнёрами. В этот критический момент его обширные познания обернулись орудием для выявления слабых мест тех самых учреждений, которые он прежде почитал как священные хранилища знаний.
Переход в психике от страстного собирателя к разрушителю произошёл почти незаметно для посторонних глаз, но для него самого стал необратимым. Смайли начал видеть в редчайших атласах уже не целостные культурные памятники, а набор драгоценных компонентов, которые по отдельности сулили куда большую выгоду. Его экспертный уровень позволял точно определять, какие именно страницы наиболее востребованы среди частных коллекционеров, не желающих покупать тяжёлые тома целиком. В его голове возникло коварное самооправдание: будто бы он «высвобождает» спрятанную красоту, делая её доступной для истинных ценителей, хотя в реальности просто превращал общечеловеческое наследие в деньги для покрытия личных расходов. Так происходило моральное падение человека, который слишком долго измерял мир исключительно через призму его рыночной стоимости, незаметно утрачивая ощущение его подлинной, непреходящей ценности.
Внутренняя перемена сделала Смайли идеальным «своим человеком» внутри системы – против такого инсайдера у библиотек просто не существовало надёжных барьеров. Он досконально знал все правила допуска, помнил по именам хранителей и прекрасно понимал механизм выдачи редких изданий. Его репутация была столь безупречной, что сотрудники архивов нередко оставляли его одного с фолиантами, почитая за честь принимать такого знатока в своих стенах. Именно это полное, ничем не ограниченное доверие и послужило тем самым пропуском, который позволил Смайли пронести в тихие читальные залы не только свои энциклопедические знания, но и острое лезвие, аккуратно спрятанное под идеально отглаженной манжетой. За фасадом образованного интеллигента таился трезвый расчёт человека, убедившего себя, что его личный комфорт оправдывает вырезание целых фрагментов из истории, навсегда лишая последующие поколения шанса увидеть мир глазами тех, кто открывал его впервые.
Механизм хищения: точный надрез почти без опаски
Способы, к которым прибегал Форбс Смайли, объединяли ледяное спокойствие хирурга и самое тщательное понимание технологии книжного переплёта. Он отдавал себе отчёт в том, что древний атлас – это хитроумная конструкция, где каждая страница фиксируется сложной сетью швов и клеевых слоёв. Для того чтобы аккуратно удалить карту, не повредив общую структуру тома, нужна была исключительная филигранность движений. Смайли никогда не позволял себе резких, небрежных действий. Основным его орудием служило сверхтонкое лезвие – либо от медицинского скальпеля, либо от обычного канцелярского ножа, – которое он незаметно проносил в читальные залы, пряча в карманах записной книжки или под подкладкой костюма. Как только библиотекарь отвлекался на другого читателя или отправлялся в глубину фондов за следующим запросом, Смайли приступал к своей тайной операции. Он проводил разрез как можно ближе к корешку, оставляя тонкую каёмку бумаги, чтобы при поверхностном просмотре отсутствие листа не сразу бросилось в глаза.
========
➡️ Подпишитесь на нас в ВК, чтобы не пропустить новые статьи
========
Особенная хитрость его подхода проявлялась в тщательном отборе объектов. Смайли почти никогда не опустошал весь атлас за один присест. Он предпочитал точечные удары, извлекая исключительно наиболее дорогие позиции – карты мира в целом, изображения недавно открытых земель или богато украшенные титульные страницы. Те листы, что оставались в книге и имели меньшую ценность, поддерживали обманчивое впечатление полной сохранности фолианта. Чтобы похищенная карта не шелестела и не выдала себя при выходе из зала, он осторожно вкладывал её между страницами своей личной тетради для заметок или помещал в папку с разрешёнными к выносу копиями и документами. Его уверенная осанка и солидный облик позволяли беспрепятственно миновать контрольные пункты без глубокого обыска – ведь кому могло прийти в голову, что авторитетный специалист способен тайком выносить под одеждой вырезанные куски исторического наследия.
Процедура «отмывания» похищенного была не менее хитроумной, чем сам акт кражи. Смайли прекрасно понимал: выставить на продажу редчайшую карту сразу после её исчезновения из известного хранилища – значит практически наверняка себя выдать. Поэтому он выдерживал паузу, придумывая для каждого трофея правдоподобную легенду происхождения. Порой он утверждал, будто обнаружил карту в заброшенном семейном архиве или купил её много лет назад у частного владельца, чьи следы уже невозможно отследить. Благодаря своему положению в мире антиквариата он без труда вводил эти предметы в легальный оборот, предлагая их коллегам-торговцам или крупным аукционам. Покупатели полагались на его репутацию – ведь именно Смайли на протяжении десятилетий помогал тем же библиотекам обогащать свои коллекции. Получался порочный круг измены: он грабил одни учреждения, чтобы спустя время перепродать добычу другим или даже предложить её обратно тем же фондам под видом «недавно найденной» редкости.
Технические детали его преступлений ярко высветили критическую слабость систем охраны архивов в те годы. В начале 2000-х многие библиотеки по-прежнему опирались преимущественно на этический кодекс научного сообщества. Казалось немыслимым, чтобы серьёзный исследователь решился на порчу культурного памятника ради личной выгоды. Смайли безжалостно эксплуатировал эту наивную веру, превращая тихие читальные залы в свои приватные охотничьи территории. Он заранее изучал расписания смен сотрудников, знал расположение «мёртвых» зон камер (если они вообще присутствовали) и мастерски подбирал мгновения, когда бдительность охраны ослабевала до предела. Каждое его действие было рассчитано с ювелирной точностью, а каждый надрез становился не просто повреждением бумаги – это был удар по фундаменту доверия, на котором годами строился весь мир редких книг и рукописей.
Роковой промах: Как один кусок металла разрушил тщательно выстроенную ложь
Кульминация этой затянувшейся на годы саги произошла 8 июня 2005 года в стенах Библиотеки редких книг и рукописей Бейнеке Йельского университета – одного из наиболее охраняемых и авторитетных хранилищ мира. Форбс Смайли, как и всегда, занимался работой в читальном зале с уникальными атласами, не вызывая у сотрудников ни тени сомнения. Но в тот день его подвела излишняя самоуверенность в полной безнаказанности и банальная случайность. Покинув зал, он не заметил, как на пол упал крохотный, но совершенно чужеродный предмет, который не имел никакого отношения к древним фолиантам. Это оказалось тонкое сменное лезвие от канцелярского ножа. В помещении, где применение любых режущих инструментов категорически запрещено, а посетителям разрешено использовать исключительно карандаши, такая находка прозвучала подобно громкому сигналу тревоги.
Библиотекарь Наоми Сайто, проходившая мимо стола Смайли, немедленно подняла тревогу и сообщила о случившемся службе безопасности. Началось оперативное, но проводимое без лишнего шума расследование по свежим следам. Сотрудники быстро осмотрели атласы, с которыми только что работал Смайли, и выявили свежие следы надрезов. Когда эксперта остановили уже на выходе из здания, он внешне сохранял полное самообладание, однако обыск его портфеля окончательно сорвал маску добропорядочности. Внутри обнаружились семь бесценных карт, аккуратно вынутых из фондов Бейнеке, в том числе выдающиеся образцы картографии XV столетия. Это было классическое задержание «с поличным», не оставлявшее пространства для отговорок или споров о легитимности происхождения документов. Тот, кого долгие годы почитали как хранителя исторических традиций, стоял перед охраной с неопровержимыми уликами своего двуличия прямо в руках.
Размеры бедствия стали проясняться уже в первые часы допроса. Смайли, поняв, что его блестящая репутация рухнула из-за единственного лезвия, начал сотрудничать со следствием и дал показания, которые потрясли всю международную научную общественность. Выяснилось, что инцидент в Йеле стал лишь последним звеном в длинной цепи его преступлений. Он сознался в похищении почти сотни редчайших карт из Публичной библиотеки Нью-Йорка, Бостонской публичной библиотеки, Гарварда и даже Британской библиотеки в Лондоне. То, что поначалу выглядело как изолированный случай в Йеле, оказалось лишь вершиной огромного айсберга организованного разграбления культурных сокровищ двух континентов. Агенты ФБР, подключившиеся к делу, столкнулись с беспрецедентной сложностью: им предстояло отследить пути десятков артефактов, которые Смайли уже успел реализовать ничего не подозревающим коллекционерам по всему миру.
========
➡️ Наш Telegram-канал. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи
========
Судебный приговор, вынесенный Смайли, спровоцировал острые дискуссии в академических кругах. За кражу и порчу ценностей, общая стоимость которых превышала три миллиона долларов, он получил три с половиной года лишения свободы. Суд проявил относительную снисходительность исключительно благодаря тому, что обвиняемый пошёл на полное сотрудничество со следствием. Он провёл сотни часов за изучением каталогов и точно указывал, из каких именно изданий и в каких именно хранилищах он извлекал страницы. Эта помощь оказалась неоценимой, поскольку многие библиотеки до того момента даже не догадывались о факте разграбления своих коллекций. Тем не менее для значительной части хранителей и историков назначенный срок выглядел возмутительно лёгким в сравнении с тем непоправимым уроном, который нанёс «книжный потрошитель» мировой науке, превратив неповторимые памятники человеческой мысли в изуродованные обломки былого великолепия.
Детективы в перчатках: Мастерство возвращения утраченного наследия
Когда Форбс Смайли приступил к даче признательных показаний, перед агентами ФБР и специалистами ведущих библиотек мира возникла миссия, которую многие расценивали как практически невыполнимую. Недостаточно было просто установить факт кражи карты – требовалось убедительно доказать её принадлежность именно к конкретному атласу, поскольку многие такие издания выпускались сотнями идентичных копий. В сфере антикварной картографии один вырезанный лист мгновенно лишался всякой «родословной». Смайли успел реализовать десятки этих артефактов частным собирателям и торговцам, которые зачастую даже не догадывались о тёмном происхождении своих покупок. Запустилась беспрецедентная по масштабам глобальная кампания по розыску этих бумажных реликвий – операция, больше походившая на работу криминалистов, чем на занятия искусствоведов.
Ключевым инструментом в руках следствия оказались те мельчайшие физические следы, которые оставляли на страницах века времени и неаккуратные читатели. Специалисты установили, что каждая древняя карта несёт на себе неповторимый комплекс «отпечатков». Это могли быть крошечные пятнышки от разлитых чернил, случайные брызги свечного воска или, что особенно надёжно, характерные ходы книжных жуков. Если личинка прогрызала том насквозь, она создавала уникальный рисунок отверстий, который должен был в точности совпадать на смежных листах. При обнаружении похищенной карты её прикладывали к корешку пострадавшего фолианта: если перфорация от насекомых на отдельном листе и в сохранившемся блоке совпадала с точностью до миллиметра, это служило железным аргументом в суде.
Не меньшее значение имел тщательный анализ водяных знаков и особенностей структуры бумаги, изготовленной вручную. Эксперты применяли технику наложения цифровых изображений, чтобы сопоставить неровные края разрыва или остатки клеевого слоя на извлечённом листе с теми фрагментами, что остались в переплёте. Порой решающим оказывался даже химический анализ красителей, которыми в XVII веке вручную раскрашивали карты. Поскольку каждый экземпляр окрашивался индивидуально художником, оттенки и характер мазков кисти на конкретной карте мира становились абсолютно уникальными. Благодаря упорному труду библиотечных сотрудников, которые начали методично перелопачивать свои фонды в поисках «раненых» атласов, удалось опознать и возвратить на законные места более восьмидесяти процентов из тех предметов, которые похитил Смайли.
Тем не менее весь процесс репатриации возвращения сложными этическими и правовыми противоречиями. Некоторые коллекционеры, выложившие за карты сотни тысяч долларов, крайне неохотно расставались со своими «законно приобретёнными» трофеями и настаивали на неопровержимых доказательствах обмана со стороны продавца. Библиотекам приходилось вести изматывающие переговоры, чтобы восстановить разорванную цепь истории. Трагедия состояла в том, что даже после успешного возвращения карта уже никогда не могла вновь стать органичной частью книги в полном смысле слова. Она превращалась в вещественное доказательство преступления, в вечный рубец на теле культурного наследия, напоминая о том, насколько хрупко то, что формировалось столетиями. Эта масштабная работа по идентификации навсегда преобразила подходы к каталогизации редких собраний: теперь каждая карта в атласе документируется с фиксацией всех её индивидуальных дефектов и особенностей, чтобы ни один будущий «книжный потрошитель» не смог выдать её за чистый, не имеющий истории экземпляр.
Подпольный рынок желаний: Почему отдельная карта ценится выше целой книги
Преступная деятельность Форбса Смайли достигла таких масштабов не в последнюю очередь благодаря существованию особого, подпитываемого огромными суммами спроса. За последние десятилетия сфера торговли антикварными картами пережила радикальные изменения: из скромной области для узкого круга специалистов она превратилась в арену соперничества для состоятельных инвесторов и оформителей элитных интерьеров. Карта давно вышла за рамки чисто научного артефакта и стала роскошным элементом оформления, знаком высокого положения в обществе и интеллектуальной элитарности. Именно этот переворот в оценке породил парадокс: разобранный на части атлас в итоге приносил гораздо большую прибыль, чем если бы оставался в своём исходном, цельном виде. Один редкий лист с контурами Нового Света, аккуратно вставленный в элегантную раму и защищённый музейным стеклом, продавался за десятки тысяч долларов гораздо проще, чем тяжёлый многотомный фолиант за сотни тысяч.
========
➡️ Наш Telegram-канал. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи
========
Смайли безжалостно использовал эту рыночную механику, прекрасно осознавая, что сегодняшнему коллекционеру чаще всего не нужна объёмная книга, которую трудно хранить и практически невозможно эффектно продемонстрировать посетителям. Рынок устанавливал свои законы: требовались отдельные, яркие и выразительные изображения, способные достойно украсить стену в кабинете роскошного пентхауса. Это дало толчок целой отрасли «расчленителей» книг, и Смайли оказался в ней самым крайним и дерзким воплощением. Те, кто приобретал у него похищенные листы, нередко следовали принципу «чем меньше знаешь – тем спокойнее спишь». Даже искушённые торговцы порой игнорировали отсутствие прозрачной цепочки владения, если вещь была по-настоящему уникальной и предлагалась по заманчивой, пусть и немалой цене. Смайли искусно играл на этой страсти к обладанию, продавая покупателям не просто бумажный фрагмент, а ощущение причастности к великим географическим открытиям прошлого.
Особенно благоприятствовала расцвету этого подпольного бизнеса анонимность аукционов и закрытых частных транзакций. В отличие от рынка картин, где каждое полотно Пикассо или Моне тщательно каталогизировано и находится под постоянным контролем, отдельные страницы из атласов Птолемея, Абрахама Ортелиуса или Герарда Меркатора существуют в сотнях экземпляров. До скандала со Смайли не существовало подробной базы данных с водяными знаками и индивидуальными особенностями повреждений, поэтому любая карта из его рук казалась вполне законной. Рынок был переполнен «одиночными» листами, и появление ещё нескольких десятков не вызывало никаких вопросов. Покупатели искренне полагали, что берут реликвии из давно разобранных по частям атласов, которые пострадали от сырости, пожаров или других бедствий в прошлые эпохи, даже не подозревая, что их новые «сокровища» всего несколько месяцев назад были неотъемлемой частью живых библиотечных томов.
Всё это вскрыло тяжёлый этический кризис в среде собирателей. Выяснилось, что жажда владения историческим объектом способна легко перекрыть уважение к самой истории. Поток денег, хлынувший в картографический рынок, превратил древние знания в обычный товар, а библиотеки – в вынужденных поставщиков сырья для личных коллекций. Подпольный рынок навязывал свои условия: чем туманнее происхождение карты, тем легче её перепродать дальше. Смайли стал лишь ярким проявлением этой болезни – человеком, который довёл принцип наживы до его крайнего, беспощадного предела.
Свобода, которая оказалась тяжелее цепей: долги, изгнание и клеймо предателя
Приговор, который суд вынес Форбсу Смайли, до сих пор вызывает у архивистов, хранителей фондов и историков горькую, почти саркастическую улыбку. Несмотря на то что обвинение требовало максимально строгого наказания за систематическое похищение почти сотни уникальных карт, Смайли отсидел всего три с половиной года. Ключевым обстоятельством, смягчившим приговор, стало его полное и детальное сотрудничество со следствием: он фактически выдал весь свой «чёрный» ассортимент и дал исчерпывающие описания каждого эпизода кражи. На свободу он вышел в январе 2010 года. Однако освобождение из-под стражи вовсе не вернуло ему прежнюю жизнь. За тюремными воротами его встретил совершенно другой мир – мир, в котором его имя навсегда стало олицетворением предательства, а репутация была стёрта в пепел.
По состоянию на 2026 год Форбс Смайли живёт в состоянии крайнего уединения. После выхода на свободу он столкнулся с сокрушительной финансовой ношей: суд обязал его выплатить компенсацию в размере примерно 2,3 миллиона долларов. Поскольку его прежний бизнес был полностью разрушен, а всё имущество продано, этот долг превратился в пожизненную кабалу. Человек, который когда-то оперировал миллионами, владел элитной недвижимостью на Манхэттене и на острове Мартас-Винъярд, был вынужден кардинально изменить род занятий. Чтобы хотя бы минимально обеспечивать себя и постепенно гасить задолженность, Смайли переучился на ландшафтного дизайнера и простого садовника. Теперь те самые руки, которые прежде с благоговением переворачивали хрупкие пергаменты XV столетия, занимаются подстриганием газонов, обрезкой кустарников и уходом за клумбами в тихих городках Новой Англии.
Его сегодняшняя жизнь – это существование в постоянной тени собственного прошлого. Смайли получил бессрочный запрет на вход в большинство крупнейших библиотек и архивов планеты, а его имя навсегда внесено в международные чёрные списки участников антикварного рынка. Несмотря на все усилия оставаться незаметным, его дело по-прежнему не завершено окончательно. Даже в 2026 году ФБР не прекращает специальную операцию под условным названием «Поиск карты», цель которой – установить нынешних владельцев последних двадцати восьми карт, изъятых у Смайли, но так и не идентифицированных пострадавшими учреждениями. Многие библиотеки продолжают обнаруживать в своих собраниях подделки и муляжи, которые «книжный потрошитель» искусно подсовывал вместо подлинников, – и это заставляет экспертов раз за разом возвращаться к материалам его дела.
Для самого Смайли свобода обернулась лишь иной, более изощрённой формой заточения. Он существует в реальности, где каждая старинная карта, висящая в рамке на стене чужого дома или кабинета, становится безмолвным напоминанием о его собственной слабости и падении. Бывшие коллеги, партнёры и знакомые практически полностью разорвали с ним всякие связи, расценив его действия как акт профессионального самоуничтожения. Смайли превратился в невидимого призрака картографического сообщества – человека, который по-прежнему обладает знаниями о старинных картах большими, чем у многих современных специалистов, но лишён даже права приблизиться к ним на расстояние вытянутой руки.
========
⚡️⚡️ Если статья понравилась, не забудьте подписаться на наш канал
========