Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
Поддержать канал денежкой 🫰
Утро началось с запаха кофе — густого, терпкого, слишком насыщенного, как те разговоры, которые мы не успели провести. Вадим стоял на кухне в своей любимой серой футболке, волосы чуть взъерошены, в руке кружка, а на лице — привычная спокойная улыбка. Та, за которую я когда-то цеплялась, как за якорь в шторме. И в этой улыбке было всё то, что когда-то казалось мне домом, и то, что теперь напоминало ловушку.
— Доброе утро. Тебе сделать кофе?
Я кивнула, села за стол, положив ладони на холодную поверхность. На столешнице лежала аккуратно сложенная газета, рядом — мой телефон, который забыла в спальне. Он положил его сюда или я просто забыла? Мелочь, но теперь в каждой мелочи я искала подтекст.
— Сегодня задержусь на работе, — произнёс, наливая кофе в мою кружку. — Вечером встреча, партнёры из Москвы.
Я сделала глоток и подумала, что он даже не понимает, что больше не собираюсь задавать лишних вопросов. Нет нужды. Всё, что мне нужно, он уже сказал, пусть даже не вслух.
— Поняла, — ответила тихо.
Вадим сел напротив, помешал свой кофе, и ложечка тихо звякнула о керамику. Когда-то мы могли за завтраком обсудить весь день, даже посмеяться. Теперь наши разговоры превратились в обмен фактами, сухими и осторожными, как хрупкое стекло.
— Ты какая-то отстранённая, — сказал он, глядя поверх чашки.
Я посмотрела прямо в его глаза, пытаясь вспомнить, сколько раз уже ловила там этот оттенок усталости и лёгкой вины.
— Не хочу больше притворяться, что у нас всё хорошо, — ответила спокойно.
Он откинулся на спинку стула, как будто я ударила его по лицу. Но в следующую секунду собрался и снова надел ту же ровную маску.
— Не драматизируй. Мы взрослые люди. Такое случается, — произнёс он.
"Случается". Я отметила, как легко он произнёс это слово, словно речь шла о сломанном зонте или опоздании на поезд.
После завтрака ушла в спальню. Чемодан всё ещё стоял у стены, закрытый, но внутри него уже был список того, что я возьму: любимая чашка, плед, несколько книг, фотографии — и только те, на которых я одна.
В университете день тянулся бесконечно. Лекции, бумаги, разговоры с коллегами. Но мысли всё время возвращались к разговору с подругой. Я позвонила Марине в обед, попросила встретиться после работы.
Мы зашли в маленькое кафе возле парка. Она, как всегда, слушала, подперев подбородок рукой, и в её глазах читалось сочувствие.
— Если решила уходить, не тяни, — сказала подруга. — Иначе он начнёт тебя уговаривать, играть на воспоминаниях. Это сладкий яд, Лена. Привычка, которая кажется безопасной, пока не убьёт.
Я понимала, о чём она говорит. Привычка ждать, привычка надеяться, привычка верить, что всё можно исправить, если просто потерпеть ещё немного.
— Уже нашла несколько квартир, — призналась я. — Завтра пойду смотреть.
— Хорошо. И помни, чем раньше ты перестанешь пить этот яд, тем быстрее перестанешь его хотеть.
Мы говорили до темноты. Марина отвезла меня домой и предложила остаться, но я отказалась. Когда вошла, Вадим уже был дома. В прихожей стояли его туфли, на кухне горел свет. Он встретил меня так, словно ничего не произошло, и, может быть, действительно считал, что ещё может вернуть всё назад, просто подождав, пока я «остыну».
— Заказал пиццу. Твою любимую, с грибами, — сказал он.
Я кивнула и прошла мимо. Любимая пицца — это как любимые цветы, которые кладут в вазу, когда не хотят говорить о настоящем.
Вечером, за ужином, он рассказывал о работе. Я слушала, но внутри меня шёл другой разговор, тихий и упрямый: «Ты уходишь. Ты уже ушла, просто ноги ещё здесь».
Когда мы легли спать, я повернулась к стене и услышала, как он долго ворочается. Ему, возможно, было неприятно моё молчание. Мне было уже всё равно.
В темноте нащупала телефон и открыла папку с фотографиями. На одном снимке — море, где мы были два года назад. Я провела пальцем по экрану и неожиданно поняла: больше не хочу туда возвращаться. Ни в то место, ни в то время, ни к тому человеку, с которым стояла тогда на берегу.
Я выключила телефон, закрыла глаза и позволила себе уснуть без тревожных мыслей, потому что утро будет новым, и в нём я сделаю первый шаг туда, где его уже нет.
Ночь опустилась на город незаметно. В этой тёмной тишине я осталась наедине со своим дыханием и мыслями, которые не хотели утихать. В спальне стоял полумрак. Свет с улицы пробивался сквозь щель в занавесках, оставляя на стене бледное пятно, похожее на тусклое отражение луны. Слушала редкие звуки ночи — далёкий лай собаки, приглушённые голоса прохожих, которые быстро стихали, оставляя меня в полном одиночестве.
Рядом на подушке ровно и размеренно дышал Вадим. Когда-то этот размеренный ритм успокаивал меня, давал ощущение защищённости, но теперь казался чужим шумом, к которому не хочется прислушиваться.
Я лежала и думала, что мы давно стали друг другу соседями, а не мужем и женой. Мы делили пространство, обязанности, но не чувства. Всё, что было между нами когда-то живым, стало привычным ритуалом — как утренний кофе, который пьёшь не из-за вкуса, а потому что так начинается день.
Перевернулась на бок, подтянула колени к груди, вжалась лицом в прохладную ткань наволочки. Стоит ли сохранять брак ради привычки? Ради того, чтобы утром вместе завтракать, говорить о погоде и новостях, но не о том, что действительно важно? Ради фотографий в рамках, где мы улыбаемся так, как уже давно не умеем? Ради статуса, который скажет всем вокруг: «Смотрите, у нас всё в порядке»? Или ради страха признаться себе, что всё кончено?
Вспомнила, как мы познакомились. Летний вечер, маленькая шумная компания, смех, разговоры до рассвета. Он тогда рассказывал о своей работе так увлечённо, что мне казалось — этот человек никогда не предаст, ведь он настолько честен в своих словах. И как мы покупали квартиру, выбирали мебель, спорили о цвете стен, а потом мирились за ужином, придумывая, кто будет собирать кухонный шкаф. Всё это было. Было, но ушло. И ушло не вчера, а, наверное, гораздо раньше, чем я заметила.
Телефон на тумбочке вдруг вспыхнул мягким светом, вырывая меня из потока воспоминаний. Звонила Марина. Я взяла трубку, не включая общий свет.
— Ты как? — спросила она едва слышно.
— Держусь.
На том конце послышался шорох — наверное, она поправляла плед.
— Это будет непросто. Первые месяцы захочется вернуться, хотя бы в мыслях. Ты должна быть к этому готова.
— Уже готова, — ответила я, и впервые эти слова показались правдой.
Мы ещё немного поговорили, потом попрощались. Я положила телефон рядом и снова осталась в темноте. Закрыла глаза, но сна не было. Вместо этого приходили воспоминания, разрозненные и яркие, как кадры старого фильма: как мы смеялись, как он впервые взял меня за руку, как мы стояли на заснеженной улице с горячим кофе и строили планы на будущее. Эти кадры не вызывали боли. Скорее, лёгкую грусть. Ту, что бывает, когда понимаешь — фильм закончился, титры прошли, пора вставать с кресла.
За окном начали редеть облака, и первый утренний свет коснулся штор. Я лежала, глядя, как серое небо постепенно сменяется бледно-золотым, и в этот момент поняла, что жду утра, а не пробуждения мужа. Жду нового дня, в котором начну движение туда, где меня больше не держат ни привычка, ни статус, ни чужие ожидания.
Конференц-зал был полон гулких голосов и шороха бумаг. Запах кофе смешивался с лёгкими нотками парфюма и деловых костюмов, выглаженных до идеальности. Я шла по проходу между рядами кресел, прижимая к груди папку с докладами, и чувствовала, что каждый мой шаг отзывается в голове лёгким звоном — от усталости, недосыпа и напряжения последних дней.
Сегодня мне предстояло выступать во второй сессии. До этого ещё было время, и я надеялась тихо пересидеть его где-нибудь в углу, обдумывая свой текст. Но судьба, как всегда, решила, что у неё свой план.
Папка выскользнула из рук, когда я попыталась достать из неё программу. Бумаги, сшивки, разрозненные листы — всё это рассыпалось веером по ковролину, мгновенно превратившись в хаотичный коллаж. Я опустилась на колени, торопливо собирая документы, чувствуя, как жар приливает к лицу. Вокруг проходили люди, кто-то посматривал, но никто не останавливался. И тут рядом со мной появилась рука — сильная, с длинными пальцами, которые аккуратно подцепили тонкий лист, чтобы не помять.
— Кажется, это ваше, — голос был низкий, с хрипотцой, как у людей, которые умеют и шутить, и приказывать.
Я подняла взгляд. Передо мной стоял мужчина, высокий, в идеально сидящем тёмно-синем костюме, с галстуком, завязанным так аккуратно, что казалось — на это ушло не меньше пяти минут сосредоточенного внимания. Волосы — чуть растрёпанные, будто он недавно вышел на улицу в ветер, и светло-серые глаза, в которых было что-то… слишком внимательное, как будто он уже успел обо мне что-то понять.
— Спасибо, — сказала, и мои пальцы на секунду коснулись его пальцев, когда он передавал мне бумаги. Контакт был мимолётным, но по коже пробежало ощущение, как от лёгкого электрического разряда.
— Не за что. Знаете, это даже приятно — иногда напоминать себе, что мы все люди. Иногда стоит наклониться и помочь, — сказал он, чуть улыбнувшись. — А то в таких местах, — он кивнул в сторону зала, — все слишком заняты, чтобы замечать что-то кроме своих слайдов.
Я рассмеялась, хотя смех получился громче, чем хотела.
— Верно. Здесь все как будто носят невидимые шоры.
Незнакомец взял оставшиеся листы, помог подняться, и только тогда я заметила, что держу папку слишком крепко, будто это единственное, что удерживает меня в равновесии.
— Вы выступаете?
— Да. В следующей сессии.
— Тогда удачи. Хотя, думаю, она вам не понадобится, — он сказал это так, будто знал наверняка.
— А вы? — спросила я, пытаясь понять, кто он.
— У меня доклад был утром. Но, если честно, я здесь больше ради встреч, чем ради речи. — Он чуть прищурился. — Алексей.
— Лена.
Он повторил мое имя вслух, медленно, будто пробуя на вкус.
— Приятно познакомиться.
В этот момент ведущий пригласил участников занять места, и мы разошлись. Алексей направился к выходу, я — к своему креслу. Но садясь, заметила, что продолжаю чувствовать его взгляд, хотя он уже исчез в толпе.
Весь остаток времени до выступления я думала о нём. Не о его словах, а о том, как он смотрел — прямо, без суеты, с каким-то спокойным интересом. Дома на меня не смотрели так. Там был привычный взгляд, словно я давно стала частью обстановки. А этот человек, совершенно чужой, увидел во мне что-то другое.
После доклада решила выйти на воздух. У входа в здание было прохладнее, ветер шевелил мои волосы. Я уже собиралась идти к метро, когда услышала за спиной:
— Ну что, как прошло?
Я обернулась. Алексей стоял, держа в руках бумажный стаканчик кофе.
— Думаю, неплохо, — ответила, чувствуя, как уголки губ сами собой приподнимаются.
— Я не сомневался, — сказал он и протянул мне второй стакан. — С сахаром, как вы любите.
— А откуда вы знаете, как я люблю? — спросила я, принимая кофе.
— Не знаю. Пррсто пытаюсь угадать, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни намёка на навязчивость — только лёгкая игра, как в шахматах, где первый ход сделан, но партия ещё даже не началась.
Мы говорили недолго — о конференции, о работе, о том, что в городе, оказывается, строят новый деловой центр. Он рассказал, что возглавляет строительную компанию, и, когда я удивилась, как он оказался на нашей отраслевой встрече, сказал:
— Иногда полезно слушать умных людей, даже если твоя работа совсем про другое.
Прощаясь, он сказал:
— Надеюсь, мы ещё увидимся.
Я кивнула и зашагала к метро, думая не о том, чего мне не хватает в браке, а о том, что всё ещё могу чувствовать — и это чувство не похоже на жалость к себе.
Вечером, уже дома, долго смотрела в окно, держа в руках кружку чая, и вспоминала этот взгляд — прямой, чуть прищуренный, с едва заметной искрой. И от этого воспоминания в комнате становилось теплее, чем от любого отопления.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Переживу", Мария Мирабелла ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение