Каждый день смотрю на трюмо, но «балерина» так и не появилась. Возникают сомнения, а была ли она? Это что же, моё подсознание подсуетилось и спасло меня?
Куда не сунусь – везде бабка, которая меня караулит, даже у толчка. Как-то расслабилась, и вместо мною испечённой картошки поела бабкиного супчика и провалилась в сон. Очнулась ночью вовремя – молодожён опять пьяным попытался исполнить супружеский долг. Однако мой организм был начеку, я блюю на Фёдора, и он с руганью убирается мыться, а когда под утро опять на груди чувствую слюнявые губы, то с помощью горшка с геранью отправляю его почивать в беспамятстве на пол.
Бедная герань! Надо искать другое оружие для защиты. Уже второй горшок я расколотила об чугунную башку сластолюбца. Интересно, что его попытки секса, всегда происходят, когда вечером он похлебает бабкиного супчика. Видимо, бабка колдует изо всех сил!
Днём Федька долго плачет о своей горемычности, а потом уходит к соседке за утешением, а я тоже решаю пройтись по гостям. Много спрашивать не рискую, тихо аккуратно, как кошка на охоте, выясняю наше житьё-бытьё.
Узнаю всё новые подробности. Все диву давались, как такой красавец, и самостоятельный мужик, механик, позарился на меня, задрыгу.
Задрыга… Этот замечательный термин выдала соседка Роза. Она замужем за большим человеком – Григорием Ивановичем, местным фермером. Он вложил деньги в старую колхозную ферму, где разводит коров на мясо, даёт всем работу, а посему мужики нашей деревни не пьют. Почти… За исключением моего Фёдора. У Григория Ивановичи планов громадье. Он выбивает в райцентре деньги на окультуривание дорог в деревне, поэтому почти не бывает в доме. Все ждут с надеждой, потому что осенью везде будет грязь по колено.
Похоже, моя жизнь с Фёдором – это государственная тайна! Только Роза и разговорилась, остальные мгновенно переводят разговор на погоду и урожай.
В этой деревне всё странно! После того, как я взяла за правило гулять по улицам, всех повально охватил трудовой героизм, и началось наведение чистоты в домах и дворах. Я такого ни в одной деревне не видела. Все непрерывно моют полы и окна, моют даже заборы. Последнее меня больше всего развеселило.
Чистоту наводят не только в своих подворьях и домах. Улицы подметают, сметая мусор в колдобины, которые некоторые даже пытаются засыпать золой и прочим. Дошло до того, что вдоль заборов начали подстригать репейник, придавая ему разные формы, правда в основном все склоняются к кубизму в стрижке.
Деревня всё более походит на те, которые рисуют в школьных учебниках. Просто сил нет смотреть на их старания.
Вечера здесь тихие, как на погосте. Всё-таки странно, как это нынче без собак.
Опять захожу к Розе.
– Привет! Я всё голову ломаю, почему собачек не слышно?
Та отвечает, метнувшись в сторону взглядом:
– Передохли. Все передохли от бешенства, а новых ещё не завели.
Удивительно! Деревня-то на краю леса (это я уже выяснила). У них что, все спятили? Они чем думают? Прогулявшись по краю леса, в сопровождении бабки, конечно, той потребовалось срочно веник нарвать, понимаю, что это – Урал. Не повезло этим в чёрном, я биолог и многое знаю. Урал-то, Урал, но где? Конечно, это не полярный Урал, но Южный Урал местами от Центрального трудно отличить, не выходя их деревни (мне пока не уйти, так меня пасет бабка).
После очередного обхода околиц, чувствую себя окрепшей. Возвращаюсь, так сказать, «домой», долго смотрю в зеркало на незнакомое лицо и решаю, что больше не могу, надо ехать в райцентр, в больницу. Пока собираюсь, вернулся после загула Фёдор.
– Ты куда это намылилась?
Решила, что поговорю с ним, как с человеком.
– Федь, надо в районную поликлинику! Я ничего не помню.
Вроде проникся, так как кивает.
Здрасьте-пожалуйста! Очнулась на полу связанная, а мой так сказать супруг готовится к исполнению супружеского долга. Эк его разбирает!
Подёргалась, хорошо связал. Оказывается, эта деревенщина увлекается БДСМ. Ну-ну… Оглянулась, а из-за занавесочки бабка подглядывает. Ах, ты вуайеристска поганая! Ну, что же… Как там Пугачёва пела когда-то? «Я повторю на бис!».
Его руки мнут грудь (брр), губы трясутся, но он жарко обещают:
– Ща, всё получится!
А потом я почувствовала, что его палец пытается проникнуть внутрь меня. Ме-ерзость!! Всё, если эта сволочь меня девственности лишит, то ему конец. Нет, чего-то боится или не умеет. Щупает лобок.
Я сладостно стону (Зря что-ли на работе прогрессивно-скандальный роман «Пятьдесят оттенков серого» обсуждала?).
Молодожен, кpeтuн, и поверил, наклонился…
– Арр! – теперь знаю вкус его мерзкой крови, так вцепилась ему в глотку.
М-да… Не повезло ни мне, ни ему. Ему, потому что с сексом полный облом вышел (с порванным горлом вся страсть испарилась), и моя девственность ему обломилась; мне, из-за того, что опять лежу избитая в углу. Прибежавшие соседи обсуждают вызывать ментов или нет. Меня отдирали от горла Фёдора сообща, вчетвером. Сообща же приходят к выводу, что муж и жена – одна сатана, а вдруг нам обоим это нравится. Я на всякий случай облизываюсь и хриплю:
– Федя, иди ко мне! Я тебе так отсосу, что ты про всё забудешь! – и добавляю страстно. – Кровь, она такая сладкая!
– Не подпускайте её ко мне, она меня загрызёт! – хрипит Фёдор с прижимая рану на горле и на четвереньках отползает подальше от меня.
– Убивица! – визжит бабка, прячась за спинами соседей.
После чего меня отправляют полежать в сарае, а Фёдору оказывают первую медицинскую помощь от вампиров, горло я ему погрызла основательно.
Ночью, неожиданно понимаю, что если сейчас не сбегу, то мне конец. Верчусь, катаюсь и… О, счастье! Я свободна!
Подбираюсь к окну и замираю, бабка кому-то истерично вещает по телефону, по сотовому, между прочим:
– Приезжайте! Срочно! Эта зверюга уже и крови попробовала, – потом визжит. – Как убить?! Как? Она девственница, её ничего не берет!
Теперь точно знаю, что я не молодая жена, а Надежда Псомаки. Вспомнила, как грызла Федькино горло.
Сыто икаю. Ну, что же, съедобная кровь. Жду, что начну блевать, но организм не хочет выблёвывать калорийную пищу. Теперь понимаю, почему с детства нам внушают всякие ужасы про кровь и вампиров. Кровь – это просто еда. Вот так и происходит переоценка ценностей.
Побег начинаю с местной речушки, где смываю кровь и грязь с лица, потом отхожу подальше и купаюсь. Шорох, из кустов высовывается лисья рожица. Здрасьте-пожалуйста!
– Кыш! – лихорадочно одеваюсь, сюда обычно деревенские не заглядывают, потому что надо пройти через жуткую крапиву.
Сижу на бережке и соображаю куда бежать. И тут опять выскакивает огненно-рыжая лиса. Интересно, а как же бешенство? Лисичка-то здорова и весела. Только из-за сотрясения мозга кажется, что больно она здоровая, чуть ли не с дога. С другой стороны, что только в сумерках не померещится. Увидев меня, лисица шарахается в сторону и несётся в местные луга, я за ней.
Несчастное животное недоумевает, почему это к ней я прицепилась? Но я упорно бегу за ней, потому что кроме этого зверя я больше никому здесь не верю. Лиса уже не шарахается, а, плюнув на мое присутствие, бежит по своим делам.
Сначала было легко, но халява быстро кончается, и мы бежим по редколесью. Я вся исцарапана, физиономия в паутине. Видимо, лиса знает, что здесь никто не бывает, ведь не встретили ни одной тропинки. Вот я теперь на пугало похожа.
Хорошо изучать этологию! Лисица в деревню пришла на помойку покормиться (Без собачек-то раздолье), теперь же бежит в другое место, пожрать, конечно. Где кормятся эти звери? Правильно, у железных дорог и автомагистралей. Не зря же одна улица в Новохатке называлась Дорожная! Наверное, она и выходила на магистраль, но мы туда с молодожёном не дошли. Хотя он бормотал, как все весной гуляли на асфальте, а я и не поняла.
Теперь мне плевать, потому что у меня есть личный рыжий проводник. Лиса бежит к дороге, а дорога – это моё спасение! Увы! Отсутствие тренировок подводит – хриплю, как загнанная лошадь, уж больно высокий темп задала лисица.
О! Вот и дорога! Оказалось, что это – железная дорога. По дороге медленно ползёт товарняк. Я попыталась запрыгнуть, но лисица неожиданно сбивает меня в прыжке (конь, а не лисичка!). Хотя… На Урале я однажды видела крыс размером с кошку. Пока прихожу в себя и ругаюсь, поезд уходит, а лисица растворяется в темноте.
Здрастье-пожалуйста! Никогда не слышала, чтобы лисы на людей кидались. Она ведь не укусила, а просто остановила меня, то есть это не бешенство. Так зачем ей это? Прогоняет со своей территории?
Да и лисица всё-таки великовата. Что же это, Божья помощь или очередной мой глюк? Ободранные колени болят ужасно, но решаю, что не стоит плакать, так как слышу звук приближающего следующего поезда.
Как я умудрилась залезть на товарняк, не знаю. Еду на какой-то руде, мечтаю, стать ведьмой Кики из мультика Хаяо Миядзаки и улететь на метле к синему морю. Льёт дождь, а мне так хорошо. Я, наконец, свободна!
Эйфория проходит, и я понимаю, что скоро простужусь. Принимаю решение благоустраиваться. Выкопав пещерку в перевозимом грузе, забираюсь туда. Просыпаюсь от постукивания. Поезд стоит на какой-то станции, а видимо обходчик, колёса или что-то там ещё проверяет. Дождь наяривает с прежней силой. Что же это за время? Может вот-вот сентябрь наступит?
Уже решилась покинуть это замечательное транспортное средство, и тут слышу шорох шин и звук хлопнувшей дверцы, и голос… Меня как жаром окатывает! Да ладно, неужели мне так повезло?! Я этот шоколадный голос запомнила на всю жизнь. Это тот, в чёрном, с волчьей маской.
«Волчара» требовательно вопрошает:
– Ну? Здесь проверили? Эй ты! Иди сюда!
Торопливые шаги и пропитый тенорок.
– Что? Что Вам надо? – слышу специфические звуки пощёчин, похоже, обходчику пару раз влепили по морде. Тенорок воет и рыдает. – За что? Сами же позвали!
Шоколадный голос брезгливо бормочет:
– Держи, это тебе на зелёнку, – побитый заинтересованно скулит и шелестит бумажками.
Чёрт, ему что же, пачку денег дали?
– Девчонку видел? Ты давно здесь? – другой сиплый голос.
– Нет, здесь никого! Я, как только товарняк прибыл, сразу начал обход делать. Дождь же льёт! Кто же по такому дождю гулять будет? Уверяю, никого здесь нет.
Звучит ещё один незнакомый пропитый баритон:
– Господин Мур, был ещё один товарный. Он чуть раньше прошёл. Может она на нём уехала?
– Быстро проверить! На всех станциях должны быть ваши люди! Мне надо вернуться, чтобы не заметили моего отсутствия, – мурлычет «волчара».
– Вертолёт ждёт, – говоривший закашлялся. – Господин Мур, может, задержитесь здесь? У нас ЧП!
– Ну что ещё?! – этот с шоколадным голосом раздражён. – Эти вояки о чём-то догадались?
– Нет, что Вы, мастер! Всё гораздо хуже, – голос говорившего дрожит.
– Что случалось!? – этот «волчара» явно обеспокоен. – Да не тяните, говорите прямо! Не собираюсь я гонца калечить.
– Господин Мур. Передаю дословно. «Это – телефонограмма! На Землю прибыл магистр Папазол. Король исчез. Население возбуждено , ждут короля. Лазутчики искали везде, не нашли. Нужны распоряжения». Всё, – сообщает пропитый баритон.
Не поняла, что значит на Землю, а эти откуда? Не с Марса же? Разговаривают они по-русски чисто, без акцента.
Постой-ка, но ведь Селим и Логан тоже говорили без акцента. А вояки, кто это? Интересно, а вот когда меня били, я была где? Пока я раздумываю, неожиданно земля содрогается. Надо думать, проходит очень тяжёлый состав. Что же эти твари собираются делать? Жду. Спустя минуту тот, с шоколадным голосом, ворчит:
– Зачем же он на Земле? Неужели кто-то в гильдии настучал? Найду и задавлю!
– Мастер? Мы могила! Как Вы могли про нас такое подумать?! – мужик с пропитым баритоном опять кашляет.
– Ай! Я же не про эту гильдию! – раздражённо восклицает шоколадный голос. – Это там кто-то стуканул.
– Так что делать-то?
– Попытайтесь выяснить, что за интересы у него? У вас должна быть постоянная связь с вашими наблюдателями! Ах, как это всё некстати! Попробуем нагнать тот товарняк, который ушёл. Вы двое останьтесь здесь, вдруг она в одной из этих вагонеток. Да, и с этим разберитесь, а то он больно деньги любит, да и язык длинный, – хлопает дверь машины, заглушив последние слова, потом слышится шелест шин.
Жалко обходчика, ни за что пропадёт. Эх, мужик! Что же ты за дурак такой? Неужели тебе самому непонятно, что за так деньги не дают?
Дождь вспоминает, что надо поддать. Явно темнеет, задираю глаза. Оказывается, надвигается гроза. Два голоса бухтят, что надо состав обойти. Хруст мокрой гальки.
Удар молнии, меня просто ослепляет, а потом раздаётся такой грохот, что я на минуту глохну. Дождь усиливается. Вспышки и грохот все ближе. Не выдержав, выглядываю из своей норы и удивляюсь, молнии бьют в состав. Что же это за руда, магнетит что ли?
Слышу, как тенорок обходчика из темноты призывает:
– Бежим! Бежим!
– Куда? – в голосе сипатого скрытая угроза.
Тенорок дребезжит между молниями.
– Вы что, не видите?! Здесь полный состав железной руды и рельсов.
– А пошёл ты!
Молнии бьют и бьют. Грохот жуткий. Во! Катаклизм.
– Помогите! Помогите! – истошно кричит тенорок. – Человека убило!
Да ладно! Неужели, кого-то молнией укокошило? Это же редко бывает! Радостно целую кучку руды и благодарю этот магнетит. У меня хватает ума не высовываться.
– Спасибо! – и молю Бога. – Давай, ещё, чтобы всем тошно стало! Жарь! Давай лупани по ним, жалко же того придурка. Давай же!
Допросилась!
Молния шарахает в моё убежище. Когда прихожу в себя, то не удивляюсь. Я же всегда была неудачницей! Странно не то, что попало в мою вагонетку, а то, что я всё ещё жива. Через какое-то время состав трогается, и я ощущаю себя опять счастливой.
Проходит час, дождь стих, и я выползаю из своего убежища. Надо же посмотреть, что с моим многострадальным телом? Почему меня не убило, я не знаю, но обожгло сильно.
Наверное, я странно выгляжу, но я не плачу, а хохочу. Всё болит, но теперь меня не узнать. Обожгло меня основательно. Особенно пострадала верхняя половина тела, надо думать, что лица у меня опять нет. Собралась было поплакать, но вспоминаю Федьку и радуюсь, теперь ни одна сволочь на меня не позарится. А ожоги, а что ожоги? Главное найти этих в чёрном!
Радует, что руки и ноги не сильно обожгло, следовательно, смогу и бежать, и драться. Вспомнила, что драться я толком не умею, но почему-то не расстроилась. Мне теперь на всё наплевать. Украду как-нибудь винтовку и расстреляю этих мерзавцев.
Я жива и свободна, и непременно найду этих в масках. Найду и тех, кто мне поможет узнать, как они выглядят без масок. Тут на меня наваливается зевота, зеваю так, что чуть челюсть не вывихнула. Всё больше нет сил! Расширяю свою пещерку, скулю и рычу, потому что очень больно прикасаться к телу, и заваливаюсь спать.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: