Начало читайте:
Ч.1. «Было — сплыло: как Россия потеряла редкоземельное наследство»
Ч.2. «Китайское редкоземельное чудо: купили, чтобы никогда не покупать»
Ч.3. «Может ли Россия повторить китайский редкоземельный скачок?»
В прошлой статье мы выяснили: технически Россия способна производить свои редкоземельные металлы. У нас есть месторождения (вторые в мире по запасам), есть научная база (Гиредмет), есть работающие заводы (Соликамский магниевый завод), есть кадры.
Но вопрос упирается не в "железо". Он в другом: как должна быть устроена эта отрасль? Кто должен ею управлять, государство или частный бизнес? Какие цели в приоритете? И как относится к иностранным партнёрам в этой отрасли?
Давайте посмотрим на две модели: китайскую и российскую. И попробуем понять, куда движется Китай, а куда Россия.
1. Китай: ресурсы как оружие
Начнём с фактов, которые прямо сейчас, в 2026 году, определяют ситуацию в мире.
В январе 2026 года Китай ввёл жёсткие ограничения на экспорт редкоземельных металлов в Японию. Китайские госкомпании уведомили японских партнёров об отказе от заключения новых контрактов. Более того, рассматривается возможность разрыва уже действующих соглашений. https://rg.ru/2026/01/10/kyodo-kitaj-ogranichivaet-postavki-redkozemelnyh-elementov-v-iaponiiu.html
Причина политическая. Японский премьер назвал возможный кризис вокруг Тайваня «экзистенциальной угрозой» для Японии, Пекин ответил предельно жёстко: эмбарго на товары двойного назначения, включая редкоземельные металлы.
Что здесь важно? Китай использует редкоземельные металлы как оружие. По данным S&P Global, в 2026 году сохраняются сбои в цепочках поставок и высокие цены именно из-за экспортных ограничений Китая. У них 91% мировых мощностей по переработке и аффинажу. Это монополия, которая конвертируется в огромную политическую силу. https://www.spglobal.com/energy/en/news-research/latest-news/metals/012726-rare-earth-supply-bottlenecks-set-to-persist-in-2026
2. Россия: меморандум США
А теперь посмотрим, что происходит в это же время у нас.
В начале февраля 2026 года появилась информация о меморандуме, который Кремль направил США. В этом документе среди прочего предлагается сотрудничество по сырью, включая литий, медь, никель и платину. В развитие этой идеи появился так называемый «план Дмитриева», который предполагает широкое экономическое сотрудничество с Западом, включая доступ к российским ресурсам. https://aif.ru/politics/world/plan-dmitrieva-v-moskve-predlozhili-ssha-vosstanovit-ekonomicheskie-svyazi
То есть картина складывается следующая:
- Китай закрывает доступ к своим стратегическим ресурсам для геополитических противников и использует их как рычаг давления.
- Россия в это же время предлагает США открыть доступ к своим стратегическим ресурсам.
Китай купил технологии на Западе в 80-х, доработал их, создал монополию и теперь использует ресурсы как инструмент влияния. Россия, имея колоссальные запасы (вспомним информацию о советском наследии в Гиредмете и Соликамске), вместо того чтобы самостоятельно восстанавливать технологическую цепочку и создавать добавленную стоимость, предлагает открыть недра.
Это констатация факта: в 2026 году две крупнейшие ресурсные державы выбрали разные стратегии.
3. Частный бизнес и иностранные инвестиции: логика vs стратегия
В дискуссиях о развитии редкоземельной отрасли часто звучит один и тот же аргумент: «Нам нужны технологии, нам нужны инвестиции, давайте привлечём иностранных партнёров, они дадут и то, и другое».
С точки зрения отдельной частной компании эта логика безупречна. Зачем тратить годы и миллиарды на разработку собственных технологий, если можно купить готовые? Зачем рисковать, если можно разделить риски с партнёром? Для бизнеса, ориентированного на прибыль здесь и сейчас, рациональнее вложиться в готовое решение, чем создавать своё с нуля.
Но здесь есть важный нюанс. Когда речь идёт о стратегической отрасли, интересы частного бизнеса и государства могут расходиться. Частник, привлекая иностранного партнёра, получает завод и прибыль, а страна получает зависимость. Компетенции (способность создавать технологии самостоятельно, а не просто нажимать кнопки на купленном у партнера оборудовании) остаются у партнёра. И когда через 10-15 лет потребуется модернизация, мы снова побредем к партнеру с протянутой рукой?
4. Китайский подход: экспортный контроль как оружие
Теперь посмотрим, как к вопросам организации отрасли подошёл Китай. И здесь нас ждёт много интересного.
4.1. Технологии под замком
В октябре 2025 года Китай сделал то, что многие эксперты назвали «переломным моментом». Министерство коммерции КНР ввело прямой запрет на экспорт технологий, связанных с редкоземельной отраслью. https://www.kommersant.ru/doc/8100542
Под запрет попали:
- технологии добычи и переработки редкоземельных руд;
- технологии разделения металлов;
- технологии производства постоянных магнитов;
- технологии переработки вторичного сырья.
Это значит, что никакая китайская компания не имеет права передавать иностранцам (даже из «дружественных» стран) know-how, накопленные за десятилетия. Без специального разрешения Пекина - запрет.
4.2. Экстерриториальность: закон работает за границей
Но самое поразительное даже не это. В 2025 году Китай ввёл принцип, который юристы называют «экстерриториальным действием закона». https://www.vesti.ru/article/4726416
Теперь, если иностранная компания производит за пределами Китая продукцию, которая:
- содержит хотя бы 0,1% китайских редкоземельных материалов;
- использует китайские технологии добычи, переработки или производства магнитов;
она обязана получить лицензию на экспорт у китайского Министерства коммерции.
Представьте себе: завод в США или Германии, который купил китайское сырьё или станки, не может продать свою продукцию третьей стране без разрешения Пекина. Это уровень жёсткости, который раньше позволяли себе только американцы в сфере полупроводников.
4.3. Критерии отказа: кому не продадут
Китай чётко прописал, кому лицензию не дадут:
То есть Китай не просто контролирует свои ресурсы. Он контролирует всю глобальную цепочку, куда попадают китайское сырьё или технологии. https://ria.ru/20251009/kitay-2047189414.html
4.4. Что это значит для «дружественных» стран
Обратите внимание: эти ограничения работают для всех. Неважно, дружественная страна или нет. Китай исходит из простой логики: "Сегодня дружественная, завтра, увы, нет. Технология, попавшая за границу, может быть использована против нас."
Поэтому Пекин выбрал стратегию тотального контроля. Никаких исключений для «особых партнёров». Никаких лицензионных соглашений с теми, кто завтра может стать конкурентом.
5. Как устроена система управления отраслью в Китай
За китайским «редкоземельным чудом» скрывается сложная, многоуровневая система управления.
Два производственных гиганта
В Китае два государственных редкоземельных монстра, и они делят рынок по географическому и технологическому принципу.
1. China Northern Rare Earth — «северный гигант». Работает во Внутренней Монголии на месторождении Баян-Обо. Производит лёгкие редкоземельные металлы (лантан, церий, неодим, празеодим), это 80–85% мирового производства.
Председатель и партийный секретарь — Лю Пэйсюнь (Liu Peixun). Эта должность ключевая: он одновременно и высший менеджер, и партийный руководитель. Генеральный менеджер — Цюй Едун (Qu Yedong), отвечает за операционную деятельность. Northern Rare Earth входит в состав Baogang Group (государственная сталелитейная корпорация) и контролируется SASAC — Комитетом по управлению госимуществом. https://discoveryalert.com.au/corporate-governance-northern-rare-earth-2025/#elementor-action%3Aaction%3Dpopup%3Aopen%26settings%3DeyJpZCI6IjE4OTM1IiwidG9nZ2xlIjpmYWxzZX0%3D
2. China Rare Earth Group — «южный холдинг». Создан в 2021 году путём слияния трёх крупных госкомпаний (Chinalco, China Minmetals и др.). Цель — консолидировать контроль над тяжёлыми редкоземами. Работает в Южном Китае (Цзянси, Гуандун, Фуцзянь, Сычуань). Производит тяжёлые редкоземельные металлы (диспрозий, тербий, иттрий) — уникальные элементы, критически важные для высоких технологий.
До ноября 2025 года председателем был Ао Хун (Ao Hong) — ветеран отрасли с 40-летним стажем. С ноября 2025 года его сменил Лю Лэйюнь, который ранее был генеральным менеджером.
Сложная многоуровневая схема управления отраслью
А) Центральный уровень (Пекин):
- Госсовет КНР утверждает стратегию и пятилетние планы.
- Министерство промышленности и информатизации (MIIT) выдаёт квоты на добычу и переработку, контролирует исполнение.
- SASAC (Комиссии по надзору и управлению государственными активами) назначает руководителей госкомпаний, следит за эффективностью.
- Национальная комиссия по развитию и реформам (NDRC) определяет долгосрочные приоритеты.
Б) Отраслевой уровень (ассоциации):
Ключевая фигура здесь — Ао Хун (Ao Hong). Помимо работы в China Rare Earth Group, он является
- членом Национального комитета Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК),
- президентом Комитета по редкоземельным металлам Китайского общества цветной металлургии.
Этот комитет проводит регулярные совещания (последнее было в октябре 2025 года в Яньтае https://www.cnmn.com.cn/ShowNews1.aspx?id=466016 ), где согласует позиции отрасли, обсуждает стандарты и стратегию развития. Ассоциация — это «передаточное звено» между государством и предприятиями.
В) Региональный уровень (провинции и муниципалитеты):
Провинции (Внутренняя Монголия, Цзянси, Сычуань) и местные власти имеют значительную автономию. Они договариваются с центром о распределении квот, продвигают свои местные интересы (налоги, рабочие места, развитие), иногда интерпретируют центральные указы по-своему.
Это не «вертикаль» в нашем понимании, а скорее сложная сеть согласований, где центр определяет долгосрочную государственную стратегию, задаёт рамки, а регионы ищут способы их выполнить с выгодой для себя.
Как устроена «вертикаль партии» внутри компаний
В августе 2025 года Northern Rare Earth провела 13-е заседание Центральной группы партийной теории. На нём председатель Лю Пэйсюнь подчёркивал:
- полную интеграцию партийной идеологии в корпоративное управление;
- необходимость борьбы с коррупцией и формализмом;
- изучение идей Си Цзиньпина как основы для принятия решений.
Это не просто риторика. Партийный комитет имеет право вето на стратегические решения, назначает ключевых менеджеров и контролирует их лояльность.
Кто реально принимает решения?
Если упростить сложную систему, цепочка выглядит так:
- Госсовет и Политбюро определяют: «Нам нужно сохранить монополию на тяжёлые редкоземы».
- MIIT (Министерство промышленности и информатизации) и NDRC (Национальная комиссия по развитию и реформам) переводят это в квоты и пятилетние планы.
- SASAC ( Комиссии по надзору и управлению государственными активами) передаёт директивы на места.
- Партийные комитеты внутри компаний следят за исполнением.
- Региональные власти (Внутренняя Монголия, Цзянси) лоббируют свои интересы при распределении квот.
- Отраслевые ассоциации (под руководством того же Ао Хуна) координируют технические стандарты.
У Китая единая система управления, где вертикаль партийного контроля сочетается с развитыми горизонтальными процессными цепочками между наукой, производством и регионами. Центр определяет стратегию, регионы обладают автономией в ее реализации, отраслевые ассоциации координируют стандарты, а партийные комитеты внутри компаний следят за исполнением. Это позволяет быстро доводить решения до цеха и так же быстро получать обратную связь о проблемах. Отстроенные вертикально-горизонтальные процессные взаимодействия не идеальны (исследователи пишут о конфликтах и "фрагментации"), но они существуют.
А где же частный бизнес?
В Китае в редкоземельной отрасли почти нет классического частного бизнеса в том смысле, как мы его понимаем (независимые предприниматели, работающие ради прибыли и не оглядывающиеся на государство). Но там есть частные компании, которые работают под жёстким партийно-государственным контролем, и есть публичные компании с частными акционерами, но под полным контролем государства.
Пример: Tianhe Magnetic Materials http://news.chinatungsten.com/en/rare-earth-news/174170-tpn-3117.html?tmpl=component&print=1&layout=default&page=
Это публичная компания, акции торгуются на бирже. В октябре 2025 года её дочерняя структура Tianhe New Materials подписала соглашение с властями зоны высоких технологий в Баотоу об инвестициях 850 млн юаней в производство постоянных магнитов.
Что здесь важно? Компания формально частная. Но она «активно реагирует на национальную политику» по строительству «двух редкоземельных баз» и работает в тесной координации с государственной Northern Rare Earth. Проект реализуется в Баотоу на территории, где доминирует Northern Rare Earth, и под надзором государства.
Это не «свободный рынок». Это частный бизнес, встроенный в государственную производственную цепочку. Он получает сырьё от государства, продаёт продукцию по согласованным ценам и подчиняется общим правилам.
В январе 2026 года, перед стартом 15-й пятилетки, глава Центрального отдела по социальной работе У Ханьшэн дал программное интервью газете «Жэньминь жибао». Ключевые тезисы:
- партийные организации будут глубже внедрены в частные предприятия, компании со смешанной собственностью, отраслевые ассоциации и платформенные компании;
- это делается для «интеграции партии в корпоративное управление и повседневную деятельность»;
- цель — «координация фирм и создание лояльной рабочей силы» в стратегических секторах, включая редкоземельные металлы.
Т.е. государство официально объявило, что никакой независимости от партии у частного бизнеса не будет. https://russian.people.com.cn/n3/2026/0128/c31521-20419553.html
Публичные компании: частные акции, государственный контроль
Возьмём Northern Rare Earth. Это публичная компания, её акции торгуются на Шанхайской бирже. У неё есть частные акционеры, включая иностранных инвесторов, но:
- контрольный пакет у государства через Baogang Group;
- председатель совета директоров — Лю Пэйсюнь, он же партийный секретарь компании;
- стратегия утверждается не советом директоров, а партийным комитетом.
Для западного инвестора это звучит дико, но для Китая это норма: партия управляет, частные акционеры получают дивиденды.
Почему нам рассказывают про «повально частный бизнес» в Китае?
Есть несколько причин.
Идеологическая. Западным СМИ и политикам удобно верить, что Китай «становится таким же, как мы» — рыночным и частным. Это позволяет сохранять иллюзию, что «социализм не работает».
Поверхностный взгляд. Если смотреть на вывески компаний (Tianhe, Northern Rare Earth) и видеть, что их акции торгуются на бирже, можно сделать ложный вывод, что это «нормальные частные корпорации».
Устаревшие данные. 10–15 лет назад в Китае действительно было больше частной инициативы в редкоземах. Но после 2011 года (первая волна консолидации) и особенно после 2021 года (создание China Rare Earth Group) отрасль огосударствлена.
7. Итог: как устроена реальность
Структура редкоземельной отрасли Китая в 2026 году:
Главный принцип в Китае: стратегический сектор (редкоземы) не может быть отдан на откуп рынку. Это стратегическая отрасль! Частный бизнес допускается, но встроен в государственную машину и не имеет автономии.
Китай построил систему, в которой:
- государство владеет стратегическими активами;
- партия контролирует управление через назначенцев и парткомы;
- частный капитал допускается, но не управляет отраслью;
- отрасль работает как единый механизм, подчинённый национальным целям.
И это объясняет, почему Китай смог сделать то, что мы обсуждали в предыдущих частях статьи: провести технологический рывок и превратить редкоземы в оружие. Потому что прибыль - не единственный приоритет. У них есть менеджеры, назначенные партией, которые отвечают за реализацию государственной стратегии.
Логика «Определить стратегию, выстроить систему процессов, назначить ответственных за результат (а не за организацию работы!), управлять в рамках цикла PDCA" работает и на уровне государства, и в любом бизнесе. На этих принципах базируется современная методология управления -процессный подход к управлению. Подробнее о том, как выстроить такую систему в любой организации, можно узнать на сайте «Процессное управление: от теории к работающей системе» https://rich-c.ru/
8. Главный вывод
Китай прошёл свой непростой путь:
покупка технологий → доработка → монополия → использование ресурса как оружия.
У России тоже есть всё необходимое для рывка: месторождения, заводы, научная база. Но пока мы не выстроим систему, в которой есть ясная стратегия развития отрасли, в которой наука, промышленность и государство работают как единый механизм, мы так и останемся в роли просителя инвестиций и технологий, открывающего недра «партнёрам».
Проблема не в отсутствии технологий. Проблема в выборе модели управления и государственной стратегии.
У Китая это стратегия сохранения и владения, при которой ресурс работает на страну. А какая стратегия у нас?