«Бориску на царство?!»
17(27) февраля 1598 года заседавший в Кремле Собор (позже такие соборы назовут Земскими) избрал на место почившего более месяца назад царя Федора Иоанновича его шурина – Бориса Фёдоровича Годунова.
На Москве такого еще не бывало, чтобы царь и великий князь умер, не оставив по себе наследника. Бывало, скорее, обратное – изобилие наследников, что иногда приводило к смуте и прочим неприятностям. Но царь Фёдор Иоаннович оказался последним по прямой линии из рода Калиты.
Не осталось у нас и духовной грамоты, то есть завещания царя Фёдора. Почему? Вариантов много. Считается, что умирающий устно завещал державу своей супруге царице Ирине, сестре Годунова. Впрочем, есть версия и о назначении наследником Фёдора Никитича Романова. Но всё это вилами по воде, раз нет документа.
Царица тут же удалилась в Новодевичий монастырь с твердым намерением постричься. Судьба престола повисла в пустоте. Как быть и что делать?
Пошли всем клиром, думой и народом в Новодевичий молить царицу благословить на царство ее брата. Борис политиком оказался опытным и такое выкрикивание не принял. И он, и чины государства ждали собора.
Вот собравшийся по инициативе патриарха Иова 17 февраля собор и поставил точку в междуцарствии. Венчание же на царство состоялось только 1(11) сентября 1598 года.
«Так, родом он незнатен; мы знатнее»
Почему именно Борис? Отметем курьезную версию о том, что был он якобы внуком Ивана Грозного. Мы ее уже разбирали.
Почему не кто-то из представителей княжеской или старомосковской знати? Шуйские, Воротынские, Мстиславские, Романовы. Выведенные в подзаголовок слова из Пушкина произносит в «Борисе Годунове» именно князь Воротынский.
С точки зрения родовых отношений Годуновы действительно род не очень высокой знатности. Оставив в стороне легенду о мурзе Чете (единственный известный ее источник составлен уже при Борисе Годунове), констатируем, что в конце XIV века известны внуки некоего Дмитрия Зерно – Сабур и Годун. От них, собственно, пошли Сабуровы и Годуновы.
Между прочим, женщины из рода Сабуровых дважды становились великими княгинями – жена Василия III Соломония и жена сына Ивана Грозного Евдокия.
Долгое время Годуновы оставались всего лишь костромскими дворянами. Не самыми бедными, но и недостаточно родовитыми для выдвижения на первые роли в государстве. Впервые более или менее высокий пост – воеводы – записан за одним из Годуновых в 1515 лишь году. Кстати, в период, когда великой княгиней была Соломония Сабурова.
По-настоящему Годуновы пошли в гору в годы опричнины. В состав опричнины был включен Костромской уезд и, соответственно, Годуновы попали в «царскую» часть государства.
Около 1567 года при Иване Грозном появился новый постельничий – Дмитрий Иванович Годунов. Пусть и не такой известный, как Малюта, но тоже любимец царя – в 1574 году стал окольничим, а в 1577 году боярином. Впрочем, последнее возвышение могло быть следствием удачного брака его племянницы.
Вот этот самый Дмитрий Иванович и вытащил из небытия своего племянника Бориса Федоровича Годунова. Ну и племянницу Ирину. Именно в 1567 году Борис впервые упоминается в разрядных книгах.
«Вчерашний раб, татарин, зять Малюты»
Ну, про татарина – это пусть останется на совести Шуйского, произнесшего слова по воле Пушкина. Что до рабов, то вся знать была равна перед царем. Но «зять Малюты» – чистая правда.
Племянник и племянница боярина Дмитрия Годунова сделали выгодные браки. В 1571 году Борис отметился дважды: был дружкой на свадьбе царя Ивана и женился на дочери Малюты Скуратова.
К слову сказать, не Шуйскому бы в пьесе вякать. Ведь его брат Дмитрий Шуйский был женат на другой дочери Малюты. Так что породнились и не отнекивайтесь.
Малюта погиб в 1573 году. С одной стороны, он вроде бы пожил слишком мало для того, чтобы заметно помочь зятю в продвижении. С другой стороны, и не утянул за собой – не исключено, что проживи Малюта чуть дольше, он впал бы в царскую немилость.
Еще выше взлетела Ирина Годунова. В 1575 году она вышла замуж за второго по возрасту сына Ивана Грозного – Фёдора. Кто ж тогда знал, что именно Фёдор, а не старший Иван станет после отца царем?
Вот теперь в гору пошел уже сам Борис. В 1577 году он кравчий, а в 1578 году пожалован саном боярина.
«Да трудно нам тягаться с Годуновым»
«Помог» Борис Фёдорович умереть Ивану Грозному или нет – вопрос дискуссионный. Но восхождение на трон царя Фёдора определенно сыграло важнейшую роль в судьбе Бориса. Но мало было просто родства. В конце концов, Рюриковичи XVI века разводились с женами с завидным постоянством. Сегодня ты царский шурин, а завтра, глядь, уже в опале.
Но и тут повезло Борису. Царь Фёдор, видимо, любил жену и ни в какую не желал с нею расставаться. Ни под давлением отца, ни по ходатайству бояр.
Борис был осыпан милостями сразу по восшествии на престол Фёдора – чин конюшего, звание ближнего боярина, должность наместника казанского и Астраханского ханств. Но до поры, до времени и он был вынужден считаться с родовой знатью близ трона.
Но один за другим конкуренты устранялись: Бельский обвинен в изменен и сослан, Мстиславский пострижен в монахи, Никита Романович (предок Романовых) умер.
Оставалось пережить последний опасный момент – заговор 1586 года, когда руководимые Иваном Шуйским бояре попытались устранить Ирину и тем самым Бориса. Но и тут Борис пересилил соперников. В большей степени благодаря всё той же приверженности царя своей жене.
И с этого момента, пожалуй, у Бориса Годунова не осталось прямых конкурентов. Да, в Московском царстве оставались сотни, тысячи потомков Рюрика или Гедимина. Но в традициях царства больше учитывалась не знатность, а послужной список предков, положение на служебной лестнице. И именно оно-то у самого Бориса (да, не имеющего важных предков) было наивысшим.
Не последнюю (а то и первую) роль в выдвижении Годунова в 1598 году сыграли его родство с царем (через Ирину) и поддержка патриарха Иова. Да и нахождение во главе государства в течение, по крайней мере, 12 лет сделало фигуру Бориса привычной на вершине власти.
Могла ли закрепиться на престоле династия Годуновых? Думаю, да. Но, что называется, не повезло. И об этом еще можно поговорить-поспорить.