Анализировать я люблю, можно сказать обожаю. В детстве путем анализа картинок в букваре и экспериментов, в которых использовался резиновый мячик в авоське и керосиновая лампа, я пришла к выводу о том, что именно земле вращается вокруг солнца. Бабушка тогда хохотала, когда заметила, что я, изображая солнце, с лампой в руке хожу вокруг мячика, и когда вращала мячик в авоське вокруг керосиновой лампы ночью. Она только спросила, почему я все эксперименты проводила ночью. Я честно сказала, что в букваре нарисовано, что в космосе темно. Не могу забыть, как она спросила:
– Надюша, а как ты относишься к тому свету? Куда уходят люди, которые умирают.
– Думаю, что он очень далеко, и они там меняются очень сильно.
– Почему? – удивилась бабушка.
– Я прочла, что личинка стрекозы живет в воде, а когда вырастает, улетает и никогда возвращается в воду. Так и с теми, кто умирает, им возвращаться, наверное, трудно.
– Уж не знаю, как появляются такие мысли в твоей головенке, но никогда не забывай о том, что всегда надо наблюдать, думать, а только потом делать выводы.
– Это ты про то, что меня не любят родители?
– Эх, малышка…
– Бабуля, я вот что придумала. Может существует мир, где меня любят?
– Эх, крошка! Учись. Нужна информация.
Смотрю на моих незваных гостей. Итак, они получили информацию, но её мало. А я? Что узнала я?
Здесь какая-то неувязка, как это он говорил с мёртвым? Может я что-то не так поняла? Хотела спросить, но наваливается обида, потому что я вспомнила, что Селим и Логан притащили меня к тем со звериными масками? Зачем? Почему мужики мне ничего не сказали?
Стоп! А я бы поехала, если бы они сказали? Конечно, нет! Теперь хоть понятно, почему они промолчали, но всё равно это как-то гадко. Они решали свои проблемы за счёт меня? Подло и мерзко. Пусть Логан теперь мучается от стыда, гaдeныш. Пусть!
Мои глюки смотрят на меня и молчат, мне это надоело, и я пытаюсь разобраться вслух:
– Много непонятного! Ведь именно Селим меня вырубил, когда доставил в чёрную комнату, а потом он же защищал, от тех, кто бил. Где же логика?
Чёрная комната всплывает в памяти с болезненной резкостью. Я вижу детали, которые тогда не заметила. Стены были не просто задрапированы, а так, что получались чёрные пирамиды.
Головная боль шарахает так, что я часто дышу, чтобы не завыть.
Викинг, сердито сопя носом, водит над моей бедной головой руками и сообщает:
– Учитель! Она что-то вспомнила, несмотря на поставленный ими блок.
– Те, в чёрном, кто меня избивал, на стенах чёрным шёлком тканью изобразили пирамиды.
– Да чушь всё это! Они оригинальничали своей, как они говорили, самобытностью. Кстати, зря ты думаешь, что Селим способен бить женщину. Он просто тебя доставил. Таким странным способом, но доставил. Говоришь, что эти в чёрном избивали сами? – зло шепчет Хиппи. – Негатив качали, твари! Кстати, и блок на памяти поставили они.
– Неужели?! – я вложила в это слово весь сарказм, вспомнив, как Селим сказал, что он ради Логана готов на всё, и фамилия у них одна.
Хиппи вглядывается мне в глаза, потом упрямо качает головой.
– Селим мог угрожать, пугать, но он не смог бы убить тебя. Судя по тому, что ты вспомнила, это Совет Семерых в полном составе развлекался. Негатив от страданий девственницы – это очень изысканное блюдо! Они, конечно, не смогли устоять перед соблазном.
– Развлекался… – я не спрашиваю, я запоминаю это! Ощущаю себя сосудом, в котором кипит гнев.
Я с детства ненавидела тех, кто измывается над слабыми. Моя бабушка говорила, что таких нужно уничтожать, как клопов и тараканов, потому что они – ошибка Создателя.
Помнится, я подралась впервые с соседским мальчишкой, который решил поджечь усы у котёнка, чтобы узнать пропадёт ли у того нюх. Накостыляла я ему будь здоров, а дома ему родители ещё добавили. Ведь в те времена люди чёрное называли чёрным, а белое белым. И когда хулигану отвешивали леща по заду, не разрушали ему психику, а поясняли, что такое плохо. Это было не столько больно, сколько показательно.
Кстати, бабушка ошиблась, потому что мальчишка стал хорошим врачом. Видимо, вовремя ему мозги прочистили. Он был ребёнком и не столько хотел причинить боль, сколько узнать. Это не ошибка, это похоже на пробу на чистоту. Да, тот пацан неправильно пытался сделать; да и мерзко, но за это я его и отлупила, но те в чёрном. Они взрослые люди и могли развлекаться так мерзко? Они больные что ли?
– Пойми, с одной стороны они связали кровью Логана, он вынужден будет теперь согласиться на регентство, с другой стороны – боль… – Хиппи смотрит тревожно.
Здоровяк трогает его за руку.
– Мастер, ты посмотри у неё же шок! Она ничего не воспринимает.
Хиппи внимательно смотрит на меня и возражает:
– Нет, это не шок! Я не совсем понимаю, что это. Понимаешь у неё невероятный гормональный всплеск. Это меня смущает, похоже на какую-то линьку. Но! Она ведь наполовину оркен[1], а наполовину дорг[2], и уже начала регенерацию. Я с таким не стакивался ещё.
– Как же… – возражает Здоровяк, – это я инициировал!
– Нет, ученик, ты просто ускорил! Заметил, она не позволяет мне прочесть информацию? Я ведь чисто случайно во время приступа боли увидел какую-то чёрную комнату, в которой она была. Надо вызывать специалиста и провести следствие! – Хиппи несколько раз проводит рукой над моей головой.
Результат неожиданный – начинаю видеть более ярко. Обнаруживаю, что на них почти всё из плотного шёлка, даже джинсы. Где же это так шьют? Что-то я отвлеклась. О! Так это они специально меня отвлекают.
Вот ведь засада! Вроде бы всё просто, но чувствую, как за этим что-то стоит. Итак, что там с Логаном? И тут же понимаю, что если ты замешан в убийстве, то и рта не раскроешь. Попал мужик! Вот попал! Но, но причём тут регентство и я? Какое-такое регентство? Опять же с чего бы эти вдруг помогать решили мне?
Вспомнила майора-пса и прямо спрашиваю:
– Хочу узнать, почему вы мне помогаете? С чего вдруг в благодетели заделались?
– У нас свой интерес, – бурчит Хиппи.
Мне становится спокойнее. Если родные вояки-твари пластическую операцию обещали сделать только за информацию, то чужие тем более…
– Ну и что вы хотите узнать?
Мне становится неловко, как посмотрел на меня Хиппи в ответ на мой вопрос. Я такое выражение видела у рыси, когда она заметила, что я наблюдаю, как она своё дepьмo закапывает – с брезгливым любопытством. Краснеть мне нечем, у меня вместо лица тыква с тремя дырками, поэтому я пускаюсь в объяснения.
– Не такая я и дрянь! Понимаете, наши сказали, что лицо мне сделают, если я им расскажу, что им интересно. Это те, кто вроде обязаны нас, граждан, охранять. Я после всего этого никому не верю! – мне становится совсем плохо. Что же я теперь всех мерзавцами буду считать? Чем же я лучше тех уродов, в чёрном? М-да… Пора извиняться. – Простите, за дурные мысли, но я хочу найти тех, кто это сделал со мной.
– Видишь ли… – Викинг страдальчески сморщивается, но Хиппи стукает его по затылку, и тот затыкается, но ненадолго, так как тот шипит сквозь зубы. – Опасно тебе сейчас знать больше, чем знаешь. Для тебя опасно! Мне кажется, что тебя те в чёрном не оставят в покое.
Хорошо, что так честно сказал! Мне этот парень очень нравится, да и Хиппи неплохой человек. Если присмотреться, то они похожи на былинных героев. Добрыня Никитич и Алёша Попович, хотя Хиппи вроде постарше Здоровяка. Однако это не важно, главное, что они оба защитники.
У Хиппи вытягивается лицо.
– Спасибо! – шепчет он и шепотом вопит. – Нет, ты понял?! Понял, что её поддерживает здесь? Ах, мерзавцы! Как посмели?
В глазах моего Викинга мелькает сомнение, потом восхищение. Ладно, враг моего врага, мой друг. Прямо спрашиваю:
– Зачем они так? С лицом?
Хиппи сердито бурчит:
– Это просто и понятно. Старое правило Кёрстонов – «Правитель не должен иметь уродств, влияющих на его личностное развитие и, следовательно, на решения».
Наконец-то! Хоть что-то понятно, и тот, в волчьей маске, тоже говорил про это, но причём тут я?
– Странно, а почему только лицо изуродовали?
Викинг раздражённо фыркает.
– Если бы они что-нибудь сломали или порвали внутри, мы бы этих тварей нашли, по следу, а так только отёки и боль. А по лицу не считать информацию. К тому же они ломали на лице только хрящевые ткани носа. Они это знали и всё рассчитали! Понимаешь, отчаянное положение! Мы знаем, кто это сделал, но доказать их причастность не можем. Твари! С самого начала я чувствовал, что дepьмoм пованивает. Как только узнал, кто пришёл там к власти.
Точно, тот, с кабаньей мордой, тоже об этом верещал. Где же всё происходило?
Смотрю на Хиппи, а тот отстранённо замечает.
– Всё равно непонятно, зачем они сюда полезли?
Не только ему непонятно. Усиленно пытаюсь вспомнить, что же там было? Боль накатывает с новой силой. Меня опять начинает трясти.
Хиппи кладёт мне руку на лоб.
– Не спеши! Ты же биолог! Вспомни, чем медленнее регенерации, тем меньше ошибок.
Ай да Хиппи, но всё же решаю уточнить:
– Я теперь навсегда буду без лица?
Спросила и удивилась. Всё-таки со мной что-то не так, почему же мне не страшно? Потом допёрла, а что изменится-то? Как была безликой неудачницей, так и останусь. Ну и хорошо! В тайге никто не увидит. А рысям? Им всё равно, кто сидит на дереве, если у того нет ружья.
Мои глюки сердито переглядываются, а потом Хиппи шипит, как уж, которому прищемили хвост:
– Ш-ш-ш! Бaлбeскa, всё можно исправить! Лицо тоже. Ладно, кончай дёргаться! Завтра мы приведём специалиста, – потом что-то делает руками, и я проваливаюсь в сон без сновидений.
Утро в моей респектабельной тюрьме началось забавно. Я открываю глаза от грохота. В комнату упала медсестра (каблук сломался), а за ней растерянно топчутся вчерашний майор, толстяк в мятом дорогом костюме и…
Батюшки, это что за роскошный мачо, зарубежной наружности?!
За толстяком стоит красавец в великолепном светло-сером костюме. Огромные карие глаза, греческий профиль, квадратный подбородок, крупный рот. Сложен мужик, как американские баскетболисты, очень загорелый, наверное, есть гены из Африки, и с белыми волосами, затянутыми в длинный хвост. Обалдеть! Такие длинные хвосты у мужиков я видела только в японских анимэ. Надо же, такие есть в реальной жизни!
Рассматриваю его костюм, он действительно роскошный, видимо, от Бриони. Однако, кто же это, если в таком костюмчике? Видимо, кто-то очень важный, ведь наш Майор буквально хвостом виляет. Ну-с, подождём!
Наконец они все вошли, и мачо уставился на меня, как удав на кролика. Майор бормочет:
– Это господин Джар Тубонд, а это… – он тычет на толстяка в мятом костюме, – его переводчик.
Меня разбирает смех. Тубонд, это у кого же такой юмор крутой? Бонд, номер два. Сам-то он понимает, что у него прикольная фамилия? Хотя, может это фамильная гордость? Был же у меня сокурсник с фамилией Могила! Свистел, что сам Емельян Пугачев так назвал его предка, и очень гордился своей фамилией.
Ну-с, послушаем, что новые гости приготовили для меня! Красавец начинает говорить по-аглицки, а толстяк, «жуя сопли», быстро и довольно точно переводит. Мне-то не нужно, а вот у Майора похоже с английским напряг.
– Госпожа Псомаки! Я хотел бы выразить искреннее соболезнование состоянием Вашего здоровья и внести некоторые разъяснения. Если господин майор позволит.
Значит точно америкос. Ну, как же, ведь убит американский гражданин, и Америка напрягает бицепсы. Сейчас начнёт права качать! Посмотрим.
Однако красавчик мачо ошарашивает:
– Во-первых, Селим Фанес никогда не проживал в Соединённых Штатах, как и, впрочем, Логан Фанес. Кстати, Логан не является и гражданином Канады, а Селим – Ирана. Мы это выяснили. Переводите. Я подожду.
Толстяк, после перевода, перепугано глядит на Майора, тот нервно сглатывает. Вот это номер! Значит это наше местное дерьмо.
И тут меня, как ошарашило. Нет, не местное! Вчера же эти говорили… И запрещаю себе вспоминать из-за того, что в глазах беловолосого мачо полыхнуло огнём, и он едва заметно сощурился.
Ага-а! Тогда же и у хиппи так же что-то мелькнуло эдакое в глазах. Он тогда что-то прочел у меня в голове, и у него не все получилось узнать. Вот как? Этот Тубонд что же, пытается узнать, о чём я думаю?
Xpeн тебе, дорогой товарищ! Ишь ты, тоже мне, чтец мыслей нашёлся. Приступим! «Уважаемый ДубльБонд, прослушаем правила засолки квашенной капусты. На килограмм рубленной белокочанной капусты сорта «Слава» добавляем…»
Лицо беловолосого парня становится каменным, и я неожиданно слышу:
– Заткнись, пожалуйста!
Это так невероятно, что, растерявшись, я бормочу:
– В смысле?
Майор, решив, что у меня приступ тупизны, поясняет:
– Они местные бандиты, – на лице его появляется угрюмое отчаяние.
– Спасибо! – ох, Майор, не быть тебе полковником!
Бросаю взгляд на мачо, а тот блестит глазами и играет желваками, но на лице заинтересованное ожидание.
В дверь стучат. Ага! Это те, кого он ждал.
Поворачиваюсь, а в комнату в белых халатах, вваливаются вчерашний Хиппи, теперь в приличном костюме, в модных очках и с причёсанной блондинистой шевелюрой (тоже хвост) и мой глюк-здоровяк, косящий под врача и тоже с хвостом. Обалдеть, все сплошь хвостатые! М-да, просто коты-хулиганы, да и только!
Помню был такой мультик-аниме, так там были коты-хулиганы, которые пришли в лес и огромным крысам, которые сбежали со старого судна и стали обижать малышей, дали дрозда. Хороший мультик, там были чудесно нарисованные барсучата, лисята, бельчата, волчата. Там коты наряжались в привидения играли на гитарах и пугали крыс.
Замечаю, что прибывшие прячут улыбки, а глаза мачо загораются, и он начинает басить по-аглицки, ему вторит толстяк.
– Э-э… Это – профессор Мюллер! Он отдыхал на местных озёрах, и я счёл возможным пригласить его помочь вашим хирургам.
Майор благодушно улыбается, этак по-военному наклоняет голову, проявляя вежливость. Интересно, у них у всех что ли, умственная отсталость? Как это случайно он попал в Myxoсpaнск под названием Отрадный? И опять в голове звучит от Тубонда:
– Думай! Ты в Екатеринбурге! Папазол, ты что, не сказал ей?!
И тут до меня доходит! Мачо не говорит вслух, а как-то это передаёт мне в мозг напрямую.
Здрасьте-пожалуйста! Так это тот самый специалист прибыл! Пытаюсь изобразить улыбку на своей тыкве.
Неожиданно раздаётся дикий визг, все хватаются за уши.
Вижу, как Хиппи-профессор что-то безмолвно кричит и кричит. Не могу разобрать слов, а он кричит беззвучно, прямо в голову. Увы ничего не получается!
Я раскрываю рот, прикладываю ладони к ушам и, наконец, слышу:
– Защитись! Защитись!!
Темнота, и знакомый вопль «Ни-иста!». Попала! Эти чёрные меня нашли опять. Организм собирается в колючий шар.
Я не дамся!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Оркены – разумная раса мира Ваирин. Внешний вид: люди с волчьими глазами, клыками и змеиным языком. Имеют прямой контакт с энергетикой планеты, устойчивы к магическим воздействиям. Способны превращаться в обычного человека и в родового животного. Продолжительность жизни около двух – трёх тысяч лет.
[2] Дорги – одна из разумных рас Ваирина. Продолжительность жизни около двух – трёх тысяч лет. Для нормальной жизнедеятельности доргам раз в год необходима кровь разумных. Во время боевой трансформации приобретают клыки и когти. Дорги и их потомки есть и на Земле.