Майор по-прежнему молчит, а у меня в памяти всплывает крик Логана: «Селим, спасай её! Я задержу их. Скорее!».
Вот это да! Они оба дрались за меня? Почему же я ничего не могу вспомнить целиком?
И вообще, где же это всё было? Где была та чёрная комната? Стоп! Когда я очнулась, то в номере никого не было. Это значит, что…
Вот именно! Что?! Что-то я ничего не понимаю! С ума сойти можно. Как это всё совместить в моей голове?!
Сердце начинает стучать быстро-быстро. В комнату вбегает врачиха и кидается ко мне. Я прошу организм: «Спокойно, мы справимся!».
Девица вопросительно смотрит на Майора, тот кривится.
– Обычное волнение. Вы свободны!
Девица сереет и выходит. Так-так! Значит, рассчитывать на её помощь не приходится, она сама – дама подневольная. Меня сильно смущает, что Майор проигнорировал мой вопрос о том, как был убит иранец, я, поэтому ещё раз спросила.
– А кто кроме меня был в комнате? Только Селим? А как его убили?
У моего дознавателя появляется выражение на лице, характерное для собаки, которая втихаря от хозяина погрызла его тапок. Он начинает говорить вроде бы по делу, но только вроде бы (покусанный тапок гложет его собачью совесть), и Майор выдавливает:
– Жаль, что Вы не помните!
– Вы даже не представляете, как мне-то жаль! – я это видимо слишком страстно сказала, потому что Майор хмурится и складывает руки на груди. Понятно, не хочет говорить. Однако я знаю, что прямое предложение заставит его хоть что-то сказать. – Расскажите мне, что там было? Возможно, хоть это активирует мне память.
Не скрывая, слежу за его реакцией. По лицу вояки, мгновенно мелькают досада, решимость и уверенность в своём праве. Он даже сжимает кулаки, чтобы усилить свою решимость, а потом бесцветным тоном Майор сообщает:
– Ужасная картина! Дым, всё перевернуто. Вы без сознания, связанная, на полу. Э-э… Селим, похоже, закрывал Вас собой.
Это я помню! Его руки на моей голове, его вскрики от ударов молний. Господи, именно молний! Что за мистика?! Половина ударов пришлась на его руки. Ох!
Селим-Селим, зачем же вы меня тогда притащили к тем? Ну вот, опять вспомнила, но по-прежнему ничего не понимаю! Смотрю на майора и вижу, что он темнит. Пора проявить заинтересованность и выяснить, что произошло.
Здрасьте-пожалуйста! Тело внезапно начинает так болеть, что хочется кричать, и я прошу его: «Миленький организм, ну потерпи! Надо же хоть что-то разузнать!». Организм временно соглашается приглушить боль, на это уходит столько сил, что я дрожащим голосом спрашиваю:
– А неужели Вы никого не оставили нас охранять? Я ведь была жива! Стойте, кто же тогда стучал в дверь? Ведь я кому-то открывала! Я что же, связанная открывала? Помню, там менты вроде были. Какая-то неувязка… – и мысленно подбадриваю его, ну давай, собачка, у меня в руках мячик.
Майор меняется в лице – типичная овчарка, губа приподнята, обнажён клык, глухое ворчание. Вот так-так, значит, он ни в чем не уверен, и он не столько угрожает, столько демонстрирует свой ранг. Ему не положено играть – он на службе. Ну и болван!
Вот я всю жизнь не играла, а однажды попробовала… Увы, мне не дали доиграть. А так хотелось! С Логаном, который меня предал...
Ощущение потери обрушивается, как лавина. Господи, как я устала! Я закрываю глаза, чтобы он не увидел слёзы боли в них. Мы молчим уже минут десять. Вояка, наконец, решает, что я достаточно поиздевалась над ним.
– Напрасно Вы пытаетесь нас обвинить в некомпетентности! В номере осталось двое сотрудников, – голос майора тускнеет. – Они оба мертвы.
Так, пора показать, что я глупа и ничего не понимаю.
– Думаете это я их? – спрашиваю просто так, ведь я тогда ничего не видела, и теперь просто пытаюсь разобраться.
– Это сделал не человек, – Майор презрительно кривится.
Да ладно! В памяти всплывает вкус крови, чьё-то горлышко я в драке грызла. Эх, как ты глуп Майор! Когда припрёт, то даже такие неудачницы, как я, становятся кусачими и свирепыми.
Возможно, и я, потому что не мышь полевая, а кто-то побольше, кто сидит на деревьях. Как там Лев Толстой писал, «злобное лицо белки»? Поражаюсь я нашим классикам, ничего-то они не знали о мире, а туда же, о душе пытались писать. Ладно, проехали, я ведь не о белке подумала…
Жду продолжения, но мой собеседник угрюмо молчит. Понятно это информация конфиденциальная, и мне он её не скажет.
– А вы, это кто? Вы сказали, что прибыли первыми? – странно почему же никого не вызывали, когда я всем подряд кидала в Селима и Логана.
Вояка сердито сопит, но представляется:
– Кузнецов Илья Антонович, следователь по особо важным делам, – он смотрит на меня и вздыхает.
Имя можно забыть, незачем тратить ресурсы мозга на имя этого типа. Он для меня будет Майором, причем пожизненно. Ну что же, больше ни слова не скажу, тем более что кроме имени, он ничего не сказал. Я так же, как и он, молчу и смотрю на него.
Майор вздыхает и заявляет:
– Надежда, давайте заключим сделку! Мы Вам проведём пластическую операцию, и у вас появится лицо, а Вы всё расскажете.
– Даже так! Значит, если я ничего не знаю, мне на операцию не следует рассчитывать? Я правильно поняла?
– Почему же, наши специалисты проведут операцию, но за Ваш счёт, – молчу и смотрю на него, молчу и смотрю. Мне просто интересно, у него есть совесть или у таких, как он, её ампутируют? Майор краснеет, кашляет, мнётся, потом выдавливает. – Мы не благотворительная организация!
Мерзавцы!! Я этого не забуду! Не думала, что так можно шантажировать. И кого?! Ту, которые вы же не смогли защитить! Слёзы от обиды сами полились, наконец, прихожу в себя настолько, чтобы пробормотать:
– А что вы хотите узнать?
– Кто убил Селима?
– Не знаю!
Если честно, то я ошарашена вопросом, он что же, считает меня в сговоре с убийцами. Господи, за что ему дали майора?!
– Скажите, а почему этот иностранец пришёл к Вам в номер?
– Не только он. Их было двое. На этот вопрос ответить легко – я попросила их зайти. Меня заинтересовали похитители, своими перстнями. У этих иностранцев были похожие. Не такие как у тех, но похожие, – сказала честно, но зря. По-моему, я это говорила.
У него брови буквально столкнулись. Не верит пёс.
– Надежда, а Вы не разыгрываете меня? Не забывайте, от ваших ответов зависит, будет ли операция для Вас бесплатной.
Это замечание всё поставило на свои места. Теперь я очень осторожна в своих ответах, догадавшись, что, скорее всего, меня отсюда не выпустят. Будут тянуть и тянуть с операцией. Уж больно эту собаку парнокопытную волнуют заморские гости. Хорошо, что хоть и мысленно, но обозвала Майора. Напряжение меня чуть-чуть отпускает, и я почти спокойно отвечаю.
– Если Вас не устраивают ответы, то ничем не могу помочь.
Во! Продекларировала. Ух ты! А он испугался. Вон глазёнками как забегал. Майор хмурится и, изменив тон голоса на менее напористый, спрашивает:
– Когда вы видели машину? Ну ту, в которой были похитители! Вы случайно не запомнили её номер?
Здрасьте-пожалуйста! Какой лихой поворот, никак проверить решил меня! Сомневается в моей честности? Ну-ну, давай копай себе могилу, следователь!
– Утром, в четверг, часов в десять утра, на следующий день после банкета. Я решила, что это чужие иностранцы какие-то приехали. Номер не видела.
– Почему вы решили, что наши иностранные гости вам помогут? Может, Вы их видели раньше вместе?
– Я же говорила из-за перстней.
Впервые у Майора на лице чисто человеческое выражение – изумление и недоверие.
– Это точно, я пропустил мимо ушей, потому что не поверил, что девятого этажа можно разглядеть какие-то кольца.
Ну что же не выпендривается, можно и ответить.
– Я разглядела их в прицел. У меня есть снайперская винтовка.
Отлично! У бедного следователя вылезают глаза на лоб, и он безуспешно пытается их вернуть на место, не получается.
– Вы что же, взяли с собой винтовку? – теперь он думает, что взял след. – А где она хранится?
– Она хранится дома, в сейфе. С собой я взяла, только прицел. Я всегда его вожу с собой, – и поясняю, – он очень дорогой.
Я не собираюсь рассказывать, как меня часто выручало, что вожу с собой прицел. Во-первых, он лёгкий – это не бинокль, который всю шею изотрёт; во-вторых, никто не знает, что это, и не привязывается с вопросами; а в-третьих, он приносит удачу.
Хм… Приносил, до последнего события. Хотя, как сказать, я же жива. Жива, но пока слаба. Пока… Ой! А может у меня есть бонус, меня ведь теперь никто не узнает. Домыслить свои плюсы от потери лица не успеваю, потому что
Майор громко вскрикивает:
– Так Вы использовали его как бинокль?!
– Как подзорную трубу. В прицел увидела перстни на руках, точнее перстень.
Вояка поджимает губы, я была бы тоже раздражена, однако он говорит то, что я не ожидаю.
– Взрыв в вашем номере произошёл в субботу утром, когда все уже разъезжались.
Я озадаченно моргаю от полученной информации. Это где же я была больше суток? Как это никто меня из моих коллег не искал? Майор кашляет, и я понимаю, что у него есть предложение. Ну-ну! Дождалась!
– Не боитесь с помощью гипноза узнать, где вы были больше суток? – Господи, он решил, что я что-то скрываю.
– Не боюсь, – и напоминаю ему. – Кстати, Вы же можете посмотреть на похожий перстень!
– Где? – Майор от нетерпенья только не прыгает.
– Так у Селима же есть похожий перстень!
– Нет! Он исчез.
– Как это? – я смотрю на него, а Майор-то расстроен. Здрасьте-пожалуйста! Он что, не знает, что делать? Странно! Ладно! Я так уж и быть выдам бесплатный совет. – Так тряхните сотрудников гостиницы, это они спёрли! Ну, или те, кто осматривал тело Селима.
– Не кольцо исчезло, – Майор скрипит зубами, – тело Селима.
На лице у Майора появляется неповторимое выражение. Я такое видела у моего приёмного папахена, когда приёмная маман выясняла, где он задержался. После этого обычно начинался скандал.
Интересно, а что этот следователь сделает? А он бурчит:
– Отдыхайте, у Вас завтра будет трудный день.
Да-а! Нет слов! Вот поэтому-то криминал у нас растёт и цветёт. Следователь парнокопытный! Ну что за баран? Пока я размышляю, почему в следователи не идут нормальные гуманоиды, приходит моя врач и уводит меня, в другую палату, похожую на гостиничный номер.
В этом номере тоже есть два кресла, лампа на столике между ними, палас на полу, на подоконнике хрустальная ваза, а в углу роскошная кровать, типа «Ленин с нами». В этой комнате господствуют зелёные оттенки.
Я мельком осматриваюсь. Ага! И здесь, за плотно задёрнутыми шторами, на окнах есть решётка. Интересно, а ваза приклеена к столу?
Поднимаю глаза в поисках знакомой антенны, врач понимающе улыбается.
– Не волнуйся, у меня есть способы следить за твоим состоянием.
– Спасибо! – сиплю я и жму ей руку.
– Я прошу, не злоупотребляй обезболивающими, – она хмурится и оставляет на столе на блюдце несколько таблеток, бутылочки с соком и водой.
Наконец я одна!
Только закрываю глаза, чтобы поразмыслить над случившимся, как слышу шорох. Открываю глаза.
Передо мной невероятная пара: здоровенный, как лось, мой персональный глюк – красавец, косящий под викинга и стройный хиппи в драных джинсах, в майке с японкой на фоне Фудзиямы. У хиппи креативная причёска типа псевдоирокез, а в волосах, стоящих дыбом, типа петушиного гребня, ленточки и бусинки.
Они напряжённо смотрят на меня, а я, молча, их гипнотизирую, потом нажимаю пальцем на глаз. Увы, они не глюк, потому что не исчезают! Хиппи проводит руками, очерчивая круг, а мой викинг садится на кресло напротив кровати, хиппи тоже.
– Нас не увидят, – сообщает он мне.
– Молодцы, а то за моим здоровьем здесь усиленно следят!
Здоровяк осматривается и замечает:
– Профессионально! Внешне никаких признаков. Хорошо работают.
Хиппи одобрительно кивает мне.
– Молодец, что таблетки не выпила! Слушай, у нас очень мало времени! На пластическую операцию не соглашайся, ни на каких условиях. Для тебя это конец, – молчу и жду продолжения, а Хиппи эффектно завершает речь. – Мне неприятно это говорить, но ты должна знать, Логан ещё раз попытается тебя убить. Ты должна быть к этому готова.
Непонятно. Он вроде просил Селима меня спасти… Я хочу возразить, а потом вспоминаю, что ведь это он заставил меня какие-то слова говорить. Становится обидно, что я Логану сделала?
Меня охватывает такой озноб, что я с трудом выдавливаю:
– З-з-за что он меня?
– Ты ведь, по сути, его прокляла. Только твоя смерть развяжет ему руки! – Хиппи грустно вздыхает.
Выдержка и принцип «ничего не спрашивать о себе у мужчин» летят вверх тормашками, и я сиплю, горло от переживаний перехватило:
– Зачем я ему?
– Без понятия. Это ты только и знаешь, – озадаченно бормочет Хиппи.
Приехали! Если бы я знала! Поэтому начинаю пояснения:
– Не понимаю! Ведь я всё сделала, что он велел, в смысле сказала. Я повторяла за ним слово в слово, правда не понимая, что это. Меня били уже после этого. Видите ли… – меня почему-то потряхивает от того, что я хочу сообщить. Викинг хмурится и засовывает мне в рот какую-то горошину. Видимо из-за этого лекарства, я перевозбуждаюсь и резко возражаю. – Нет и нет! Не сходится! Логан просил Селима меня защитить, а сам прикрывал наш отход.
Здрасьте-пожалуйста! Мои «глюки» просто ошарашены.
– Он просил и защищал?! Невероятно! – потрясённо шепчет Хиппи.
– Не понимаю, его что же, тоже обманули?! – басит Здоровяк. – За каким же её так избивали?
– Меня били просто так? – к сожалению, голос окончательно пропал, и я это шепчу.
Да-а, этого я не ожидала! Хотя те в чёрном что-то там бормотали, что урод не имеет на что-то права. Хочу спросить, но не могу. Приступ головной боли отключает способность разговаривать.
Дышу медленно, не дай Бог пошевелиться! Пытаюсь размышлять, несмотря на все усилия, я так и не вспомнила про какое право, тогда болтал «волчара». А может и не надо пока спрашивать? Надо прослушать, о чём беседуют мои персональные глюки.
Хиппи задумчиво бормочет:
– Похоже на ловушку для Логана. Ведь и тот мёртвый лейтенант, говорил, что Селим дрался за её жизнь. Селим был весь в ранах.
– Селим пытался спасти честь Логана? Ф-ф! – викинг презрительно кривит губы и проводит над моей головой рукой, боль исчезает.
– Не думаю! Здесь что-то иное. Эх! Информации не хватает! Надо бы обдумать всё, – опять бурчит Хиппи и потом щёлкает пальцами.
Ощущение, что я пососала ментоловую таблетку от кашля, так как в мозгу холод и просветление. Не знаю, как он это сделал, но я вернула способность анализировать.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: