Начало:
Предыдущая:
6. Тот, кто убирает
Конец февраля выдался снежный и настолько морозный, что дом угрожающе поскрипывал. Яромир, который успел запастись внушительным количеством лечебных трав, только закончил их сортировку. Книга бабушки оказалась бесценным сборником множества рецептов!
Весна в пути. А Яромир думает о том, что ему теперь почти совсем спокойно. Но оставалось ещё одно важное дело. Он ведь так и не убрал дом, не привёл его в порядок. Пыль и старые склянки до сих пор лукаво поглядывали на него из углов. И парень понял – ему нужно с этим разобраться прямо сейчас. Тем более, что другого дела у него вроде как не было. Парочка соседей заглядывала к нему, с осторожностью прося нужные им мази. Повозившись, Яромир им её дал. Но он понимал – это первые. А значит ему нужно быть хорошо готовым.
Но сначала – уборка!
Шаг первый. Освободить поверхность.
Яромир начинает с рабочего стола. Он расчистил себе небольшое пространство, но теперь безжалостно смахивает с него всё, что на нём было. Старые стебли, газеты, расколотые чашки и глиняные миски. Они покрыты сетью трещин и уже никогда не годятся.
(Бабушка сидит за этим столом. Спина прямая. Перед ней — открытая книга, чашка с остывшим чаем. Она поднимает глаза и смотрит на него. Строго. Молча. Потом переводит взгляд на груду хлама у печки. Кивает — убирай, мол, чего уставился. Яромир моргает — бабушки нет. Только пустой стул и давно уже остывшая кружка, которую он так и не вымыл после похорон).
Шаг второй. Разобрать бумаги.
Старый комод угрюмо таращится на своего нового хозяина. Словно нехотя, но он позволяет открыть ящики, которые забиты старыми документами, книгами и бумагами. Квитанции, платёжки, записные книжки, которые рассыпаются в руках от старости. Открытки, вырезки с указаниями, что и когда сажать. Множество рецептов на мятых листах, чужим почерком.
(Пальцы нащупывают конверт. Синий, выцветший. Обратный адрес — город. Он вскрывает, хотя знает, что нельзя. Внутри — фотография. Женщина с чужим лицом держит на руках младенца. Мужчина рядом — в сером костюме, при галстуке, смотрит в сторону. На обороте: «Нашему мальчику 1 год. Пусть у него всё будет хорошо». Почерк не бабушкин. Почерк той, которая отказалась. Яромир сжимает фото, потом резко откладывает в сторону. В сторону? В мусор? Он еще не решил.)
Дальше - его школьные тетради. Двойки по математике. Сочинение «Как я провел лето» - два слова: «Помогал бабушке». Учительница красными чернилами: «Это не сочинение, Яромир! Перепиши!» Он не переписал.
Яромир рвет тетради пополам. Потом еще пополам. Потом еще. Бумага хрустит, как сухие листья.
Шаг третий. Стирка.
Он обходит комнату, собирает тряпки. Те, что лежат на полках, на лавке, под кроватью. Половики. Занавески. Бабушкин фартук, до сих пор висящий на гвоздике у печки. Яромир снимает его. Ткань заскорузлая, пахнет дымом и травами.
(Руки помнят этот запах. Бабушка стоит у печи, мешает варево в чугунке. Фартук завязан узлом на спине. Она оборачивается: «Не стой столбом, принеси воды». Он несет. Ведро тяжелое, вода плещется на ноги. Бабка смеется — скрипуче, как несмазанная дверь. Смех обрывается. Фартук пустой висит на гвозде. Яромир зарывается лицом в ткань, вдыхает последний раз. Дышать больно).
Он кидает фартук в общую кучу.
И он делает ещё множество шагов. Например: двигает кровать, на которой теперь спит он. Ему вспоминается болезнь и как бабушка пела ему колыбельную – скрипучую, протяжную, без слов. Половицы стонут и жалуются от его действий, но не спорят.
Когда он распахивает окно, ему мерещится то самое окно в городе. И последний разговор с Катей, который оседает неприятным осадком. Он помнит её, сидящую на подоконнике в водолазке. Но дальше – ничего, кроме белого шума. Он хочет забыть, и он это делает, вдыхая грудью морозный воздух. Он щиплет его за щёки и обжигает нос. Зато разгоняет поднятую пыль.
Он моет пол той самой футболкой, которую хранил. Вода ледяная, обжигает руки, но он всё равно скребёт половица. Колени ноют, а он превращается в мальчика, который отмывает половицы от пролитой им настойки. Бабушка не ругалась, только сунула тряпку ему в руки: «Мой. И думай, зачем руки не из того места растут». Он и моет, куда ему деваться? Но улыбается, словно с тряпкой собирает с пола не только грязь и пыль, но и собственную усталость и равнодушие. Вода в ведре походит на мглу, что теперь живёт в его груди, но она уже не пугает. Вот только из ведра её вылить можно, что он и делает.
Уставший, Яромир садится у печки. Приваливается к тёплому боку, и прикрывает глаза, проваливаясь в полуявь.
(Печка гудит. Бабка сидит рядом, штопает его рубашку. Игла мелькает в пальцах, быстрая, как стрекоза. «Ничего, внук, — говорит она, не поднимая головы. — Всё уберется. И в доме, и в душе. Главное — не останавливайся». Он хочет спросить, откуда она знает. Но не спрашивает. Потому что знает сам).
Открыв глаза, он видит – бабушки нет. Только он и свежий, морозный воздух. Яромир улыбается, смотря в сторону окна.
Весна идёт.
7. Финал. Тот, кто выбрал ждать
Март звенел капелью и пел звонкими, маленькими ручейками. Солнце уже вовсю пригревало, разгоняя зимнюю серость. Его тёплые лучи внушали какую-то надежду. Яромир сидел на крыльце, потягивая из кружки с отколотым краем чай. Он думал о том, что нужно засадить огород, нашёл ведь семена. У него ещё оставались небольшие сбережения, но стоило подумать о том, что он будет есть в будущем.
Калитка негромко стукнула, и он, подняв взгляд, увидел Зою Ивановну – она работала в почтовом отделении и жила неподалёку. У женщины было бледное встревоженное лицо, и она явно была чем- то сильно обеспокоена:
- Яромир, милый, выручай! Внучка приехала, с города. Температура под сорок, кашель, дышит тяжело. Скорую вызвали, но пока доедет... У тебя же бабкины запасы, травки... Сделай чего-нибудь, а?
Яромир медленно опустил руку, ставя чашку на крыльцо. Внутри всё радостно встрепенулось, словн6о предвкушая. Игла в уголке души начала робко выползать, ведь именно через неё он мог «работать». Сделай, вкрадчиво шептала она. Докажи, шипела она. Продемонстрируй, что готов, что достоин. Смотря на Зою Ивановну, он видит себя в виде мальчишки, которому необходимо кому-то что-то доказать.
- Тётя Зина, - говорит он, и его голос звучит ровно: - Я не могу.
«Не могу потому, что если начну сейчас – буду делать не для них, а для себя. Для своей гордости».
Тётя Зина смотрит на него растерянно, непонимающе:
- Как не можешь? Ты же… внук Агаты. У тебя ведь её дар. Мы ж видели – шрамы у тебя на руках, как у неё. Да и в лес ты ходил, люди ведь видели! Как ты отказать можешь!
«Чего ты боишься? – спрашивает сам себя Яромир голосом тёти Зины: - Только я не боюсь. Одно дело мазь от боли дать, совсем другое спорить с тем, о ком ничего, пока что, не знаешь. Помощь прибудет вовремя. Но сейчас – не время. Я ещё не готов».
- Не готов я, - говорит вслух Яромир. – Пока ещё.
Он поднимает взгляд на женщину, чувствуя себя спокойно и уверенно.
- Нужно отвезти её в больницу. Погода хорошая, а распутица ещё не завоевала дорогие. Успеть можно, если поторопиться.
«Да, именно так. Сейчас всё будет хорошо, а мне нужно учится. Мне нужно начинать всё с самого начала. А ведь обычно этому учат с детства. Это не страх ошибки, не признание того, что я не справлюсь сейчас. Я бы мог попробовать, но я не хочу навредить».
Тётя Зина поджимает губы, обжигая Яромира взглядом, после чего разворачивается и уходит с его двора. Демонстративно громко хлопая калиткой. Парень медленно выдыхает, чувствуя зуб в пальцах. Посчитали ли его трусом? Может быть. Он встряхивает головой, чувствуя на себе одобрительный взгляд бабушки. И это успокаивает зуд в пальцах, пресекает желание бросится следом и предложить попробовать.
Нет, он будущий знахарь. И ему следует сейчас учится, учится и ещё раз учится.
«Это и есть свобода. Не бежать и не доказывать. Просто признавать и двигаться дальше».
Яромир кивает сам себе, успокаивая мглу в груди. После чего поднимается на ноги идёт в дом за садовым инвентарём. Тётя Зина придёт поздно вечером, и принесёт пирожки. Теперь на её лице будет читаться облегчение и смотрит она на Яромира с пониманием.
- Спасибо. Мы подождём, когда ты войдёшь в силу. С внучкой всё хорошо будет, ты прав был – мы успели. Уж где она только так застудилась…
Они ещё некоторое время беседуют, потом женщина уходит. Яромир чувствует спокойствие, которое разливается по венам. Он дал себе время, а это значит всё будет так, как он захочет.
За окном вовсю играет весна.
КОНЕЦ
