Светлана была уверена: те, кто ведёт её дело, разложат всё по полочкам и установят истинного виновника. А пока официальные процедуры тянулись, она решила вернуться в свою же больницу — не врачом, а санитаркой. Должность, конечно, не из почётных, однако ей нечего скрывать: Светлана знала, что действовала профессионально и по правилам. А вот кто и по какой причине исказил назначения, оставалось отдельной загадкой.
Следователь сперва отнёсся к её словам настороженно. Светлана спокойно достала телефон и показала снимки.
— Понимаете, у меня привычка с первых месяцев работы. Я фотографирую анализы и свои назначения. Дома, в тишине, за чашкой кофе, я перечитываю записи и размышляю: можно ли улучшить схему, не упущено ли что-то важное. В этот раз я поступила так же.
Следователь прищурился, явно взвешивая каждое слово.
— А если вы сделали фотографии специально, а после этого внесли изменения?
Светлана непонимающе посмотрела на него.
— Простите, но зачем мне это?
Он развёл руками, сохраняя деловой тон.
— Вы удивитесь, какие мотивы встречаются у людей. Скажите, у вас должны быть и другие подобные снимки?
— Есть, но не так много. Когда пациента выписывают, я удаляю лишнее. Вот, например, двадцать четыре файла — это последние.
Следователь попросил телефон, пролистал галерею, снова поднял взгляд, и в его голосе появилось больше доверия.
— Разрешите, я сделаю копию?
— Разумеется.
Светлана уже чувствовала: официальные обвинения с неё готовы снять. Следствие, однако, стремилось понять, кто подменил назначение и по какой причине пациент оказался в состоянии, где врачи не давали определённых прогнозов. Он находился без сознания, и дальнейшее зависело от многих факторов.
Следователь неожиданно попросил:
— Пожалуйста, не рассказывайте никому, что вы фиксируете назначения на телефон. Если мы не найдём, кто это сделал, подобное может повториться.
— Я понимаю. Я буду молчать.
Он помолчал, затем добавил мягче:
— И ещё. На период проверки вы не сможете работать врачом.
Светлана кивнула без спора.
— Это ясно. А санитаркой можно?
Следователь невольно улыбнулся.
— Санитарок у вас действительно не хватает. Вы… необыкновенная женщина. После всего, что с вами случилось, вы готовы вернуться сюда на младшую должность.
Светлана ответила ровно, без пафоса:
— Больница здесь ни при чём. Здесь работала моя бабушка, после неё — мама. История сложилась из-за одного человека. И я постараюсь понять, кто он.
Следователь напрягся.
— Нет. Ни в коем случае. Вы меня услышали? Не нужно действовать самостоятельно.
— Я не собираюсь вмешиваться. Я просто буду наблюдать и анализировать.
— Тогда договорились. Любая инициатива с вашей стороны может сорвать работу.
Так доктор с двадцатилетним стажем уже почти месяц мыла полы и следила за порядком в отделении. Молодые врачи всё так же тянулись к ней за советом. Санитарки заметно собрали себя в кулак: перестали растягивать процедуры, научились говорить вежливо и по делу. В больнице с вечера обсуждали необычное поступление, а Светлана пришла лишь утром и застала итог ночных событий.
Привезли девочку. Диагнозов в карте было много, и каждый по отдельности не выглядел редкостью для местных специалистов. Однако сочетание мелких проблем дало тяжёлую картину, и ребёнка доставили в крайне тяжёлом состоянии, почти без реакции на окружающее. Ночью у постели девочки по очереди стояли врачи из разных отделений, подбирали схему, спорили, сверяли показатели. К утру стало лучше. Девочка спала, разумеется, под препаратами.
Её положили как раз туда, где Светлана работала раньше. И хотя на ней теперь была форма младшего персонала, внимание к сложным случаям у неё не исчезло. Ей было горько, что проверка тянется так долго: в роли врача она принесла бы больше пользы.
Светлана тихо прикрыла дверь палаты. Судя по состоянию ребёнка, действие препаратов ослабло, и девочка просто провалилась в обычный сон. Светлана медленно вымыла пол, стараясь не шуметь. Девочка пошевелилась, открыла глаза, осмотрелась и задержала взгляд на Светлане.
— Где я?
— В больнице, милая. Всё будет хорошо. Ты обязательно окрепнешь.
После этих слов в глазах девочки блеснули слёзы.
— Я не хочу. Пожалуйста… Передайте моей мачехе, что меня долго не выпишут. Что я останусь здесь надолго и домой не вернусь.
Светлана растерялась.
— Как ты можешь так говорить? Домой всем хочется.
— Мне не хочется. Там… Мне там плохо.
Светлана присела на край кровати, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Тебя обижает мачеха? Может, тебе кажется? Иногда, когда тяжело, всё воспринимается острее. Может, стоит поговорить с папой и рассказать ему всё честно?
Девочка сглотнула, как будто решаясь.
— Я бы рассказала. Но не могу. Папа тоже в больнице. Мне кажется, с ним случилось беда. Я слышала, как она говорила по телефону: что сегодня ему сделают укол, и после этого она получит деньги и свободу. А дальше она собирается избавиться и от меня, чтобы ей никто не мешал.
С каждым словом маленькой пациентки Светлана слушала всё внимательнее. Мысли в голове вставали в одну линию, и эта линия вела туда, куда она не хотела смотреть.
Девочка устала, веки снова тяжело опускались. Светлана быстро проверила пульс.
— Всё ровно, милая. Скажи, как твоя фамилия? Как зовут папу? Я попробую узнать, как у него дела.
— Павлов. Михаил Михайлович.
Светлана на секунду застыла.
Михаил Михайлович Павлов. Тот самый пациент, который находился без сознания. Тот самый случай, из-за которого Светлану обвиняли: якобы она перепутала препараты при назначении. Картина становилась слишком связной, чтобы быть случайностью.
Если девочка говорит правду, значит, у мачехи был план. А раз план касался медицинских действий, без помощника внутри учреждения ей было бы сложно. Светлана нахмурилась: кто дежурил в ту ночь рядом с ней?
Олег Сергеевич. Инна Михайловна. И ещё заходил Валерий Андреевич из соседнего отделения, когда понадобилась помощь. Эти люди были знакомы Светлане много лет. Они поддерживали её на протяжении всей проверки. Внутренне она не верила, что кто-то из них способен на подлость.
Девочка уснула. Светлана бесшумно вышла в коридор и почти сразу встретила Олега Сергеевича.
— Светлана Карповна, здравствуйте. Вы к Даше заходили?
— Да. Она спит. Я проверила пульс, дыхание ровное, всё спокойно.
— Хорошо. Я волнуюсь за неё, если честно. Зайдёте к нам позже? Я покажу историю болезни. В документах такое нагромождение, что у молодых голова кругом.
— Обязательно зайду. Сначала наведу порядок.
Олег Сергеевич взглянул внимательнее.
— А у вас как дела? Что говорят по проверке?
Светлана чуть пожала плечами.
— Всё одно и то же: ждите, работа идёт.
— Непонятно, чего ждать, если мы все готовы подтвердить, что вы ни в чём не виноваты.
— Спасибо, Олег. Я зайду позже.
Светлана шла по коридору и думала: Олега Сергеевича можно исключить почти наверняка. Слишком прямой, слишком профессиональный, слишком честный в мелочах.
Она свернула к палате Михаила Михайловича. Там было тихо. Такое, увы, случается: когда человек долго лежит в реанимации, внимание персонала распределяется иначе, и иногда рядом оказываются не сразу. Медсестры поблизости не было, а на мониторе мелькали изменения, которые Светлана заметила мгновенно.
Она поставила ведро, подошла ближе, всмотрелась в показатели. Сердце сжалось от тревоги и одновременно от профессионального азарта: динамика была, и она отличалась от привычной.
Светлана машинально включила аппарат, который обычно использовали для фиксации реакции, наклонилась к пациенту и заговорила почти шёпотом, как говорила десятки раз в сложные смены:
— Михаил, у меня есть ощущение, что вы слышите. Очень прошу, услышите меня сейчас. Ваша дочь в опасности. Вашей жене нужен не ваш голос и не ваше присутствие, а только бумаги и деньги. Пожалуйста, постарайтесь вернуться. Только вы сможете защитить Дашу.
Она не отрывала взгляда от экрана. Давление дрогнуло, словно отвечая, подскочило и тут же поползло вниз, затем снова стало выравниваться. Светлана услышала шаги. Одним движением отключила аппарат, выпрямилась и направилась к двери, чтобы не оставлять следов своей инициативы.
Дверь открылась, на пороге появилась Лена, медсестра. Она заметно смутилась.
— Ой… Светлана Карповна. Я на минуту выходила.
Светлана посмотрела строго.
— Лена, эта минута однажды будет слишком дорогой. Вы в реанимации. Здесь нельзя оставлять пациента без контроля. Быстро зовите Олега Сергеевича. Здесь изменения.
Лена бросила взгляд на монитор и выбежала.
Светлана снова склонилась к пациенту, уже тише, почти беззвучно:
— Михаил, держитесь. Даша очень нуждается в вас.
Когда в палату ворвались врачи, Светлана уже домывала пол, как будто всё это время занималась только уборкой. Она бросила последний взгляд на Михаила Михайловича и вышла: дел по отделению было много, а ей нельзя было привлекать внимание.
В своей маленькой коморке Светлана набрала следователю.
— Простите, что звоню поздно. Но я обязана сообщить вам важное.
Он выслушал без перебиваний. По паузам было слышно, как он мысленно сопоставляет факты.
— Вот теперь ясно, где недоставало одного звена. Светлана Карповна, я чувствовал связь, но не мог уловить, какую именно. Теперь понимаю: на вашем месте мог оказаться любой врач, попавший в ту смену. Я сделал вас ключевой фигурой — и вы оказались удобной мишенью. Сейчас картина собирается. Вы на работе?
— Да.
— Мы скоро будем.
Светлана убрала телефон и услышала шум в коридоре. Причём шум был непозволительно громким: в отделении с тяжёлыми пациентами так не разговаривают. Все врачи были у Павлова, а молодым медсёстрам, видимо, не хватало опыта, чтобы погасить конфликт.
Светлана вышла — и увидела сцену. У входа в отделение стояла ухоженная женщина, слишком нарядная для больничных коридоров. Лена и ещё одна медсестра перекрывали проход.
— Нельзя. Вы понимаете? Нельзя. Сейчас не приёмные часы. И к Даше тем более нельзя.
Женщина не собиралась отступать.
— С дороги. Вы хоть знаете, кто я? Я устрою вам такие неприятности, что вы в этом городе работу не найдёте. Позовите мне Варфоломеева. Немедленно.
У Светланы будто внутри щёлкнуло. Варфоломеев. Заместитель главного врача, человек, который время от времени подменял заведующего их отделением, правда, в основном по документам: он был гинекологом и в обычных сменах почти не работал. Светлана внезапно поняла, почему раньше не вспомнила о нём: он появился в коллективе сравнительно недавно, однако неприязнь к себе успел собрать быстро. Слишком уж любил появляться неожиданно, задавать вопросы с подвохом и искать повод придраться.
Варфоломеев подошёл, недовольно оглядел всех.
— Что здесь происходит?
Женщина повернулась к Светлане, заметила её форму младшего персонала и окинула взглядом с явным презрением.
— А вы кто ещё такая?
Она прищурилась, узнавая.
— Вы та самая врач, которую перевели… И вы ещё смеете говорить что-то про мою семью? Вы едва не лишили моего мужа здоровья, а теперь позволяете себе намёки.
Светлана не повысила голос, однако ответила чётко.
— Я не собираюсь обсуждать вас с персоналом. Но вы сейчас пытаетесь пройти туда, куда вас не пускают по правилам. И вы прекрасно знаете, зачем вам это нужно. Ваш план касается и Михаила Михайловича, и Даши.
Женщина побледнела, взгляд стал колючим.
— Вы переходите границы. Я добьюсь, чтобы вам закрыли путь в профессию окончательно.
Она рванулась вперёд, но медсёстры, услышав разговор, встали плотнее.
— Нельзя. Отойдите.
Женщина сжала губы, резко развернулась… и замерла: по коридору уже шли полицейские, а впереди — следователь, ведущий дело Светланы. Женщина мгновенно изменила тон и бросилась к нему.
— Я хочу подать заявление.
Следователь поднял брови.
— Какое именно?
— На эту… на Светлану Карповну. Она дискредитирует меня, позволяет себе грязные высказывания. Я требую…
Следователь посмотрел на Светлану внимательно, без осуждения, скорее оценивая, как она держится. Светлана отвела глаза: да, она не сдержалась, однако иначе остановить эту женщину было трудно.
Следователь повернулся к посетительнице.
— Гражданка Павлова, у вас будет достаточно времени, чтобы писать любые обращения. А сейчас прошу вас предъявить сумочку.
— Зачем? У меня и так дел полно, я одна всем занимаюсь. Михаил… Даша… Вы же понимаете, она мне почти как родная.
— Понимаю. Сумочку, пожалуйста.
Он взял её уверенно, без суеты, вывернул содержимое на подоконник. Медсёстры ахнули. Среди обычных женских вещей лежал шприц с препаратом.
Следователь не повысил голос, однако в этой спокойной фразе не оставалось выбора.
— Вам придётся проехать с нами.
Женщина словно сразу обмякла и перестала спорить. Следователь коротко добавил полицейским:
— И Варфоломеева проверьте. Здесь есть основания.
Светлана выдохнула, чувствуя, как напряжение последних недель наконец начинает отпускать.
Лена и вторая медсестра подбежали к ней.
— Светлана Карповна… Мы всегда знали, что вы ни при чём.
В ближайшее дежурство Светлана вышла уже врачом, а не санитаркой. Она вошла в палату к Даше, улыбнулась и сказала мягко:
— Привет. Как ты сегодня?
Даша приподнялась на подушке, глаза у неё стали огромными.
— Это правда вы? Я думала, мне всё привиделось.
— Я. И ты отлично держишься.
— Вы нас всех спасли.
— Не преувеличивай, Даша. Истина всё равно бы открылась. Я лишь сделала так, чтобы важные люди услышали друг друга быстрее.
— Мы будем называть вас нашим ангелом.
Светлана вздрогнула: мужской голос она в палате не ожидала. И только в эту секунду вспомнила, что главный врач разрешил разместить в одной палате отца и дочь, чтобы девочке было спокойнее.
Светлана повернулась, встретилась взглядом с Михаилом Михайловичем и впервые за долгое время улыбнулась без усталости.
— У Даши очень хороший папа. И, признаться, так меня ещё никто не называл. Если вам хочется — называйте. А теперь я вас осмотрю.
За тот месяц, что они восстанавливались в больнице, уже никто из этой троицы не представлял своей жизни порознь. А спустя полгода счастливая Даша вела под венец маму Свету.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: