Вечером, за ужином, Мадина сказала отцу, что боится ночевать в комнате, где умерла Амина. Мунир, услышав об этом, сказал:
– А я не боюсь! Давай, иди в нашу комнату, а мы с Магомедом в твоей будем.
– Кстати, идея хорошая. Вы с Омелой будете рядом. – сказал Мурад дочери.
Мадина согласилась.
До полуночи, Мурад раскручивал и таскал мебель, чтобы сделать удобно для всех. Потом, снова собирал её, приспособив к этому и Мунира. Вещи носила сама Мадина, а Омела ей помогала.
– Эта комната большая очень. Мне твоя нравится. – вздохнула Мадина, глядя на Омелу.
– Опять ты за старое! – возмутилась Омела. – Недолго осталось, уеду после одиннадцатого класса, куда-нибудь. И будешь жить в моей комнате. Потерпи.
Мадина улыбнулась и сказала:
– Я же в шутку! Пошли спать!
Ночью, все крепко спали.
Утром, когда Омела проснулась, Мурад уже готовил еду. Пахло жареным мясом с примесью лука, чеснока и фенхеля. Оттуда же, доносился быстрый аварский говор домашнего повара. Он общался с кем-то по телефону.
Омела заглянула в комнату к Мадине. Её там не было. Придя в туалет, она нашла её там, плачущую.
– Ты чего тут сидишь?! Выходи, мне по прямому назначению надо. Что ты тут рыдаешь? Иди в комнату! – обратилась к Мадине Омела, через дверь.
– Я боюсь! – открыв дверь и выйдя, сказала Мадина, всхлипывая.
– Чего боишься?
– Мы же с Аминой близняшки. Я читала, что после смерти одной из таких, может умереть и вторая. А я жить хочу!
– Начитается всякой ерунды, потом плачет! Иди, думай о том, какие завтра в школе уроки будут.
Мадина ушла.
Сходив в туалет, Омела умылась и долго смотрела на себя в зеркало. Ей захотелось сделать стрижку. Волосы у неё были густые, кудрявые, ниже пояса. Она взяла в руки ножницы и уже занесла их над прядью, на уровне плеча. В это время, в ванную комнату постучал Мунир. Он принёс грязное бельё Магомеда, чтобы кинуть в стиральную машину. Омеле пришлось отложить стрижку. Она заплела косу и вышла из ванной.
Придя на кухню, Омела села на табурет и сказала Мураду:
– Ты очень вкусно готовишь, открой своё кафе, а?
– Ты знаешь, сколько денег надо? Не знаешь. Очень много! – ответил Мурад.
В это время, раскрылась входная дверь и в дом вошла Резеда. Не долго думая, она пошла на кухню, но задела ногой о порог и упала. При этом, она стала материться. Было видно и слышно, что она пьяная.
– Ты с кем напилась? – грубо спросил Мурад, поднимая её с пола.
– Не твоё дело! Дай водички попить. Сушняк! – выговаривала, как комедийный персонаж, Резеда.
Омела засмеялась.
– Чё смеёшься? Алкашей не видела, что ли? Смотри! – обратилась мачеха к падчерице.
– Ты, мать, крутая баба! Нет слов! – смеялась Омела.
Мурад дал ей воды, а затем, вывел из кухни и усадил на диван в гостиной, сказав:
– Пока не протрезвишься, сиди тут! Можешь спать.
Собственно, недолго Резеда возмущалась, быстро уснула.
За это время, пока она спала, все тихо-мирно покушали и разошлись по своим делам. Омела хотела помыть посуду, но Мурад решил всё сделать сам.
Резеда проснулась далеко после обеда, когда Мурад пошёл делать омовение перед предвечерним намазом.
– Прости меня, ладно? Я просто не смогла удержаться от предложения выпить крепкого вина. Подруга у меня ничего не соблюдает, из религии. Ну, такая вот она. Прости, пожалуйста! – оправдывалась она перед мужем, возле двери в ванную.
– Я знаю твои грехи, но не могу тебя заставить исправиться. Я плохой муж. Не смог быть мужчиной в первом браке, не могу и во втором. Перед Аллахом, в День Суда, я буду унижен, что не смог привести жён к благонравию. – размышляя, сказал Мурад, уходя за дверь ванной.
– Каждый только за себя несёт ответственность. Не бери на себя мои грехи. Я сама буду гореть в Аду, со своими подругами. – сказала Резеда и ушла на второй этаж.
Омела стояла возле двери в кухню и всё это слышала и видела. Вздохнув, она пошла в свою комнату и решила поковыряться в учебниках и тетрадях.
*****
Вторая четверть шла спокойно.
В конце ноября, как и заведено в школе, был праздник паспорта у Мадины. Резеда снова готовила на весь класс, но на школьный обед ходил Мурад, потому что Резеда отказалась идти с чужой дочерью, у которой есть родной отец. Скандал был серьёзный, по этому поводу. Даже до драки дошло, но Мунир и Магомед смогли их остановить.
В середине декабря, Омеле позвонила Роза и сообщила, что опять беременна. Омела выразила надежду на то, что будет мальчик.
Перед самым новым годом, в гости приезжали Юсуф с Халимат, с сыночком Ахмадом, которому было уже два года и восемь месяцев. Шустрый племянник очень понравился Омеле. Видела же она его только совсем крохотным, новорожденным. Потом случился этот вирус, по гостям не ездили долгое время. Теперь же, перед ней был маленький джигит, который довольно внятно говорил на русском языке, добавляя некоторые даргинские выражения.
Гостили они почти весь январь, потому что у них дома был небольшой ремонт, который затеял отец Юсуфа и просил не мешать ему.
*****
В целом, жизнь продолжалась спокойная. Резеда была спящим вулканом.
*****
Свой семнадцатый день рождения, пришедшийся на субботу, Омела праздновала в компании с Ибрагимом, приехавшим её поздравить. Они с Мурадом сообразили шашлык во дворе, а торт ей купила Резеда. Мунир целый день пел и плясал, чем очень сильно раздражал Мадину. Магомед же, в силу своего малолетнего возраста, начал ковырять ложкой торт, пока никто не видит. Пока ел, вымазался кремом и был пойман на месте. Однако, Омела его не ругала, а смеялась.
Ибрагим сообщил, что уже скоро сборы и он отправляется в армию. Ещё, он говорил про только что начавшуюся СВО на Украине, куда скоро мобилизуют его старшего брата. Омела же, встревожившись, спросила:
– А тебя на эту спецоперацию не заберут?
– Нет. Я только на срочную службу. На обязательную. Слушай, давай свадьбу сыграем? Чтобы ты уже стала моей женой. А жить начнём вместе, когда я вернусь. Ты будешь пока учиться, а потом переедешь жить в дом моих родителей. Хотя, к тому времени я уже вернусь и помогу во всём. Идёт? – спросил Ибрагим.
– Нет. Я не хочу торопить события. Раньше восемнадцати не буду замуж выходить. Прости, но это моё право, законное. – ответила Омела, улыбнувшись.
На этом, этот разговор прекратился.
Когда уже стало довольно поздно, Мурад предложил Ибрагиму ночевать в гостиной, за одно и помолиться вместе. Он согласился.
Уже за полночь, когда все спали, Омела вышла из своей комнаты и прошла туда, где спал Ибрагим. Она была с распущенными волосами и в одной ночнушке.
Ибрагим спал. Омела села рядом, на край дивана и стала гладить его густую шевелюру, едва касаясь пальцами. Однако, он проснулся и резко сел. Она шепнула ему:
– Не беспокойся, я просто решила потрогать твои волосы. Мне казалось, что они очень жёсткие, а это совсем не так.
– Ты напугала меня. – сказал Ибрагим и протянул свою руку к волосам Омелы.
Какое-то время, они гладили друг другу волосы, потом обнимались и целовались. Однако, Ибрагим тихонько оттолкнул её, и радостно сказал:
– Давай сделаем никах (мусульманский брак)? Тогда уже можно будет всё!
– Нет уж. Ты в армию уйдёшь. А вдруг, я забеременею? А мне ещё в одиннадцатом классе надо учиться. Когда вернёшься, тогда и свадьба будет! – тихонько говорила Омела.
– Ладно, иди к себе, мало ли, проснётся кто-нибудь, подумают что-то. Не надо нам. – сказал Ибрагим, чмокнул Омелу в щёчку и лёг на диван, отвернувшись к стене.
Омела, на цыпочках, ушла из гостиной.
Она долго не могла уснуть, думая об объятиях и поцелуях с Ибрагимом. Она ловила себя на мысли, что ей очень приятно быть рядом с ним. В голове крутилось два возможных варианта: бросить школу и выйти за него замуж или продолжать учиться и жить дома. Она выбрала второе и уснула.
Утром, её разбудила Резеда, спросив:
– Что ты так долго спишь?! А жениха кто будет завтраком кормить?
– Ой, мать, я долго не могла уснуть. Он уже проснулся, что ли? – потягиваясь, спросила Омела.
– После утреннего намаза он немного посидел и поговорил с Мурадом, а потом опять лёг спать. Сказал, что отец за ним приедет после обеда. Сейчас он ещё спит. Но, время-то уже... девятый час! – сказала Резеда, глянув на часы в телефоне.
Омела, нехотя, встала.
Спустя некоторое время, она уже была на кухне и готовила обед, потому что Ибрагим спал и не собирался вставать.
Ближе к полудню, еда была готова. Омела зашла в гостиную и увидела своего жениха абсолютно голым. Смутившись, она скорее закрыла дверь и пошла на выход из дома. Остановившись на крыльце, она увидела, как Мурад с Резедой хихикают и целуются в беседке. При этом, в самом дворе, Мунир с Магомедом играли в мячик. Мадина же, сидела на лавочке, возле стены дома, уставившись в телефон.
Омела села на ступеньки лестницы, ведущей на чердак, и тупо уставилась на играющих мальчишек.
Через пятнадцать минут, Ибрагим тоже вышел на крыльцо и сказал невесте:
– Пошли на кухню. Там вкусно пахнет, я есть хочу.
Зайдя в дом вместе, Омела спросила у него:
– А чего ты весь голый был? А вдруг бы кто-то другой зашёл? Резеда или Мадина, например. А? Жарко тебе было, что ли?
– Нет. Как только ты вышла, я пробежал в ванную и принял душ. Переоделся, как видишь. Хорошо, что с собой взял вещи на смену. Знал, куда еду. У меня на тебя реакция случилась... – сказал Ибрагим и покраснел. – Лучше бы нам не целоваться ночью. Сразу ничего, а вот потом... Я снова уснул, после намаза. И мне приснилось, что ты со мной в одной кровати. Блин, мокрый проснулся. Оно само... Я размечтался...
– Во даёшь! И мне это всё рассказываешь, главное! – выкатила глаза Омела и быстро пошла на кухню.
– Ты же спросила! Ты сама спросила! Вот я и ответил. Давай свадьбу сделаем, скорее! Я хочу, чтобы ты была со мной уже сейчас, а не через год и больше. – сказал Ибрагим, догоняя невесту.
– Садись, сейчас борщ налью. – сухо сказала Омела.
– Ты обиделась, что ли? Не обижайся! Я полюбил тебя! – заулыбался, раскрасневшийся Ибрагим.
– Не обиделась. Просто, я не знаю, что и как тебе сказать. Я бы и сама хотела сейчас с тобой быть, но ты уйдешь в армию. Я хочу доучиться и сдать ЕГЭ. У меня есть такое желание, давно уже. – сказала Омела, поставив перед Ибрагимом тарелку с наваристым борщом.
Потом, она налила себе и тоже села есть.
Кушали они молча. Когда уже пили чай с конфетами, Ибрагим сказал, удивлённо:
– Странный Мурад, хотя и мюрид Ахмада-афанди. Мои бы родители не оставили нас наедине, ни на минуту. А этим, вообще наплевать на нас.
– Я им чужая, поэтому и отношение такое. Не удивляйся. – сказала Омела и стала пить чай.
Вскоре, все пришли домой. Омела пригласила к столу, но Мурад сказал:
– Сначала надо намаз читать, а потом обедать.
Пока они все молились, Омела расставила тарелки и разложила ложки на пятерых.
Когда её домашние обедали, она обслуживала их: наливала борщ, подавала хлеб, аджику, накладывала салат. Потом, убирала со стола, наливала им чай, поставив конфеты и сухофрукты на стол. Потом, когда все ушли, снова вытирала со стола и мыла чашки. В это время, Ибрагим сидел в гостиной на полу и читал Коран.
Наконец, приехал отец Ибрагима. Он даже во двор не заходил. Просто позвонил и сыну и сказал, что ждёт у ворот. Поспешно, он вышел из дома, прихватив пакет со своими вещами. Омела вышла следом за ним, на крыльцо.
– Омелочка, там папа приехал. Я домой! Созвонимся ещё! – сказал Ибрагим невесте, зашнуряя кроссовки.
– Счастливого пути! – улыбнулась Омела.
Далее, весь день, до самого позднего вечера, Омела спала. Она просто зашла в свою комнату, сняла платок и упала на кровать.
Ближе к ночи, Мадина смогла разбудить её. Омела была, как пьяная. Не понимала, что от неё хотят и почему такой тусклый свет в комнате.
Видя, что Омеле плохо, Мурад вызвал скорую.
Ночью, Омелу везли в больницу. Её тошнило, у неё было спутанное сознание. Резеда поехала вместе с падчерицей, так как сильно испугалась за неё.
Врачи решили отправить её в Махачкалу, потому что в районной больнице нет аппаратов для точной диагностики.
Утром, Омелу уже обследовали в республиканской больнице. У неё взяли анализы и оставили в больнице, под наблюдением. Для Омелы выделили палату на двоих, чтобы Резеда всегда была рядом.
Когда анализы были готовы, врач тяжело вздохнул и сказал мачехе Омелы:
– У неё, похоже, опухоль имеется. Надо срочно сделать МРТ.
– Делайте, что нужно! И поскорее, пожалуйста! Мы заплатим, если нужно. Вы же сами видите, что она плохо понимает, что с ней происходит. Не узнаёт меня. Спит, почти постоянно. Сделайте что-нибудь, ради Аллаха! – тараторила, со слезами на глазах, Резеда.
МРТ не выявило опухоли. Были видны только некоторые изменения в мозге, как последствия сотрясения.
Врачи собрали небольшой консилиум и решили, как лечить Омелу.
К счастью, лечение принесло хороший результат. Омела была выписана из больницы через месяц. Однако, ей нужен был покой и отказ от сильного напряжения, в виде учёбы. Зрение у неё довольно резко снизилось ещё, но процесс удалось остановить на -5,5 диоптрий.
Приехав домой, она попросилась к Зухре. Там, действительно, было спокойнее.
В один из дней, вначале последней четверти, Омела пришла в школу, поговорить с учителями, чтобы разрешили ей наверстать упущенное и сдать все контрольные летом. Учителя пошли навстречу и согласились.
До лета, Омела жила в Зухры. Пару раз, за это время, она разговаривала по телефону с Ибрагимом, который уже отправился в воинскую часть и готовился к службе. Про то, что с ней случилось, она ему не рассказала.
В мае, Омеле позвонила Роза и сообщила, что родила сына, которого Расул назвал Абдуллой. Но, не смотря на рождение наследника, Расул продолжал отталкивать от себя дочерей, о чём и вздыхала Роза.
В июне и июле, Омела была занята учёбой и сдачей контрольных работ. Учителя удивлялись, что всё у неё шло на отлично, кроме английского языка, который был на тройку, но учительница ставила четвёрку, чтобы не портить оценки.
Август был жарким и богатым на свадьбы. Омелу приглашали фотографировать, но она отказывалась, потому что зрение было совсем не то, что раньше.
Однажды, после такого предложения и отказа, Омела разревелась от обиды на Резеду. Она стала ругать мачеху последними словами, говоря, что та ей всю жизнь испортила.
Услышав эти причитания, Резеда впала в ярость и напала на падчерицу с упрёками, в которых не было правды.
Спустя пять минут словесной перепалки, Резеда вцепилась в волосы падчерицы и начала их драть. Омела заверещала от боли. Мунир подоспел на помощь и оттолкнул мать, которая продолжала бить Омелу ногами, когда та уже потеряла сознание.
Мунир смог привести любимую сестру в чувство. Однако, Резеда грубо выпалила:
– Жаль, что я тебя тогда не убила! Ты злопамятная, зараза! Жизнь я тебе испортила, видите ли! Брат твой моего сына убил, твою сестру убил, а я тебя убью! Собирай вещи и вали отсюда, чтобы духа твоего в нашем доме не было!
– Мама, если ты её выгонишь, то я с ней уйду. – чётко и конкретно, на полном серьёзе, сказал Мунир.
Омела лежала на полу и шептала:
– Помилуй, Господи, дрянь эту поганую...
Кое-как встав, с помощью Мунира, Омела дошла до своей комнаты. Сев на кровать, она сказала ему:
– Вызови мне скорую. Мне очень плохо.
Мунир вызвал бригаду скорой помощи и полицию, на мать.
Продолжение следует...
