Придя к заброшенной и частично сгоревшей конюшне, Омела резко остановилась, потому что доски были в стороне, а внутри хохотали какие-то парни. Абдулсалим прошёл внутрь. Увидев имама, молодые люди замолчали, а потом выставили ножи и пошли прямо на него. Из было четверо. Один из них крикнул:
– Ты зачем пришёл на наше место? Проваливай!
– Мне от вас ничего не нужно. – спокойно сказал имам.
Омела спряталась за него и дрожала от страха.
Парни начали угрожать расправой, жонглировать ножами. И тут, Омеле стало ещё страшнее, ведь это были русские парни. Однако, собравшись с духом, она вышла из-за спины имама и сказала им:
– Вы совсем, что ли обнаглели? Разве это по-русски, так себя вести? Вы же русские, великий народ! Откуда вы здесь?
Переглянувшись, они немного отступили. Один из них, сказал ей:
– Мы местные. Из Махачкалы. Нам здесь понравилось.
– Пиво, водка, сигареты, доширак... – сказал имам, глядя на камень, вокруг которого были их посиделки, и поморщился. – Нам вы не нужны.
– А что нужно? – спросил всё тот же парень.
– Нам надо пройти дальше, спуститься в подвал, забрать оттуда книги. – сказала Омела.
– Подвал?! – удивился другой парень. – Идите.
Отойдя к своему каменному столу, парни пропустили имама и Омелу дальше.
Спустившись, имам снял лавочку с каменного сундука и начал разгребать украшения. Омела светила большим фонариком, который взял с собой Абдулсалим. Вытащив книги, полистав их, он понял, что это труды какого-то учёного, чьё имя ему было неизвестно.
Видя, что книги большие и тяжёлые, а ещё и куча старинных украшений, имам поднялся вверх и крикнул:
– Эй, парни! У вас есть пакеты?
– Да! – отозвался один из них.
Вскоре, они принесли несколько пакетов. Имам разложил по пакетам книги и украшения, чтобы было не тяжело нести. Один пакет, где была самая большая и неудобная книга, достался Омеле.
Парни тоже видели всё это, но интереса не проявили.
Когда имам и Омела были уже на выходе, один из парней сказал остальным:
– Там классное место! Можно будет остальных позвать и никто нас не заметит здесь.
Омела оглянулась, но ничего не сказала.
Придя к дому, имам попросил Омелу остаться, покуда не будут готовы шашлыки. Она согласилась.
Во время ожидания, она разговорилась с женой имама, Патимат. Женщина произвела приятное впечатление на Омелу, рассказывая истории из жизни. До замужества, она жила у моря, её родители занимались рыбалкой и копчением рыбы, держали свой магазин.
Время пролетело быстро. На столе уже красовалась целая тарелка горячего шашлыка из молодой баранины. Имам позвал всех на кухню.
Наевшись, Омела попросила, чтобы оставшийся шашлык ей дали с собой, угостить Амину с Мадиной. Абдулсалим согласился. Патимат выложила его в пластиковый контейнер и сунула в пакет. Ещё, кинула туда несколько зрелых томатов, огурцов и перцев с огорода.
Выходили они из дома вместе: имам пошёл в мечеть, а Омела домой.
Когда Омела приблизилась у своему дому, то нашла ворота открытыми, а во дворе стояла карета скорой помощи. Она быстро побежала в дом.
В гостиной, фельдшер скорой помощи сидела на стуле возле дивана, на котором лежала Амина. Мадина стояла рядом. На полу лежал пакет с окровавленными тряпками. Увидев напуганную Омелу, Мадина подошла к ней и увела её в кухню, где шёпотом сказала:
– Лен, Аминка дел натворила... Короче, даже я не знала. Она, оказывается, с Хизри Махмудовым сексом занималась. А сейчас у неё выкидыш случился. Её ж теперь замуж не возьмут. Если только потом пластику сделает, как фельдшер сказала. Много крови потеряла. Я скорую вызвала, но в больницу её не заберут, чтобы не было папе позора.
– А если умрёт?! – недоуменно спросила Омела.
– Позор страшнее смерти. – ответила Мадина и ушла в гостиную.
– Кормите её гранатами и мясом. Она молодая, быстро поправится. Дай Аллах, жива буду, когда ей 18 исполнится, посоветую хорошего доктора для пластики. – сказала фельдшер, уходя.
– Аделина Мусаевна, номер телефона оставьте Ваш, пожалуйста! – попросила Мадина.
Фельдшер продиктовала свой номер, а Мадина быстро ввела его у себя в телефоне.
Когда скорая уехала, Омела подошла к Амине и сказала:
– Шашлык будешь, потаскушка?
– Не обзывайся! Я хотела за него замуж. Я думала, что смогу выносить и родить. Я не хочу в школе учиться, надоело. – ответила, со слезами на глазах, Амина. – Шашлык буду. Я есть хочу.
Омела ушла на кухню, где нарезала хлеб и выложила на тарелку шашлык. Амина медленно пришла, зажимая руками низ живота, села на табурет и сказала:
– Жгёт всё внутри. Будто, там адское пламя.
– А ты что хотела? Лучше пострадать за свои грехи при жизни и раскаяться, чем вечно мучиться в настоящем аду после смерти, не имея возможности покаяться. – сказала ей Омела.
Мадина в это время уже читала намаз.
– Папа с мальчишками надолго уехали, не знаешь? – спросила Амина, съев кусок шашлыка.
– Дня на три, если не поедут куда-то ещё. – пожав плечами, ответила Омела. – А Резеда уехала на всю неделю, она мне сообщение прислала.
– Считай, мы тут втроём только... – задумчиво, сказала Амина.
– Я завтра уеду на свадьбу, на три дня, прислали приглашение фотографировать. Так что, вы тут с Мадиной не балуйте. Не забывайте ворота запирать на ночь.
– Лен, а я жива останусь? Я боюсь.
– А ты молись и кайся. Проси Бога, чтобы не дал тебе смерти без покаяния. Он смилуется и вообще поправишься. Серьёзно только, искренне. И гранаты ешь. У нас в саду сейчас уже много зрелых, бери и ешь. – посоветовала Омела.
– Ладно, буду. – согласилась Амина и продолжила есть шашлык.
Потом, до самого позднего вечера, Омела наводила в доме порядок. Везде прибралась, вытерла пыль и пропылесосила. Потом мыла пол, попутно поставив в духовку гречку, чтобы распарилась.
Уставши от трудов, она ушла спать.
Ночью было тихо и спокойно, пока не раздался пронзительный крик Мадины:
– Лена! Лена! Амина без сознания! Помоги!
Омела быстро проснулась и вскочила с кровати.
Быстро пробежав коридор и лестницу, Омела зашла в открытую дверь комнаты близняшек. Амина лежала на полу в неестественном виде, сильно скрючившись.
– Лен, она напугала меня, когда начала хрипеть и упала с кровати. – сказала Мадина, зайдя следом.
Омела наклонилась и потрогала Амину. Затем, выпрямилась и сказала:
– Пульса нет. Похоже, она умерла.
– Нет! Не говори так! – Мадина заплакала и кинулась у Амине, начав её тормошить и бить по щекам. Но, Амина была, как мягкая игрушка. Её рот открылся, глаза же были крепко сомкнуты.
Омела смотрела на окровавленную кровать Амины и тихо плакала.
Поняв, что сестра умерла, Мадина заревела пуще прежнего, с причитаниями:
– А как же хоронить-то её? Папе надо позвонить! А как сказать-то ему? Лена, как???!!!
Омела вышла из комнаты и пошла вниз, утирая слёзы. Мадина шла за ней и вопрошала о похоронах. Наконец, дойдя до кухни, Омела села на табурет и сказала:
– Я сейчас позвоню Аделине Мусаевне. Дай мне её номер, я не запомнила. Только ты не ори, не перебивай. Дай с мыслями собраться. Надо же освидетельствовать смерть. Вот. А потом уже позвоню вашему отцу.
– Ладно, хорошо. Сейчас за телефоном схожу. – всхлипывая, сказала Мадина, уходя с кухни.
Омела тоже пошла в свою комнату, крикнув Мадине вслед:
– Ко мне приходи!
Когда уже Омела звонила фельдшеру, Мадина сидела тихо и не мешала. С восьмой попытки удалось дозвониться. Аделина Мусаевна сказала, что сейчас на работе, у пациента с высоким давлением. Новых вызовов пока нет, так что, минут через двадцать обещала, что приедут.
А вот с Мурадом дело обстояло куда сложнее. Дозвониться было совершено невозможно. Омела вздохнула и сказала:
– Утром будем звонить.
Когда скорая приехала и фельдшер осмотрела Амину, была составлена подробная бумага с описанием причины смерти, где значилось "сильное менструальное кровотечение на фоне общей анемии". Тем более, что в первый приезд скорой, Амине был сделан укол кровоостанавливающего средства.
– Участкового придётся вызвать сейчас, чтобы сделал запись, что её не убили. – сказала фельдшер, набирая номер полицейского отдела.
Через пятнадцать минут, в доме Панкратовых был молодой участковый, которого звали Ильяс. Он посмотрел на Амину и прочитал заключение фельдшера. Составил свою бумагу и уехал. Всё это делал молча, изредка вздыхая и говоря: "Угу".
Следом за участковым, уехала скорая.
В это время, раздался азан на утренний намаз.
– Иди, помолись. Легче станет, наверное. – сказала Омела Мадине.
Тяжело вздохнув, Мадина пошла делать омовение.
Омела уже не могла спать. Она не знала, как отказать тем, которые позвали её на свадьбу. Да и не хотелось ей отказывать. Но, Мадину нельзя было оставить одну в доме, где находилась её мёртвая сестра. Мысли кружились в голове Омелы, как пчелиный рой. В итоге, ей стало плохо. Но, не катастрофически, сознание она не потеряла.
Ближе к девяти утра, за Омелой приехал брат жениха со своей женой, чтобы забрать её на свадьбу. Омела собралась с духом и сказала:
– Простите меня, ради Бога! Сегодня ночью у меня умерла сестра. Скоро приедет её отец, надо похоронить. Извините, но я не могу гулять на свадьбе, когда в моём доме похороны.
– Ты нас тогда тоже извини, пожалуйста! Ничего страшного, мы найдём фотографа. Держитесь тут, не падайте духом! Все мы принадлежим Аллаху и к Нему наше возвращение. Примите наши соболезнования. – сказал брат жениха.
Омела опустила голову.
Как только они уехали и Омела вернулась в дом, то нашла Мадину на кухне, пьющую чай с хлебом.
– Ты папе звонила? – спросила Омела.
– Два раза. Глухо. – ответила Мадина.
– А Резеде?
– Тоже звонила, но она трубку не берёт.
– Ясно. Тогда надо действовать по-другому. – сказала Омела и пошла в свою комнату.
– Как? – спросила Мадина, догнав Омелу у двери.
– Иди, одевайся. Сейчас пойдём в мечеть. Там имам хороший, он нам поможет её похоронить. – сказала ей Омела.
– Ага, хорошо. Пошли. – согласилась Мадина и ушла одеваться.
Когда Омела и Мадина подошли к мечети, то увидели много рабочего народа. Оказывается, Абдулсалим пригласил строителей и реставраторов, чтобы отремонтировать мечеть. Увидев Омелу и Мадиной, он попросил рабочих подождать и подошёл к девочкам:
– Салам 'алейкум! Что такое? Что случилось? Вы плохо выглядите.
– Ва 'алейкум Салям! У меня ночью сестра умерла. Папа далеко, не можем дозвониться, а его жена на звонки не отвечает. – заплакала Мадина.
– Лен, как это случилось? – спросил, напуганно, имам.
– Здравствуйте, Абдулсалим! Это вообще... Ну, крови много потеряла. Ну, понятно, откуда. – покраснев, ответила Омела.
– Короче, вам сейчас нужна женщина, которая омоет её и завернет в саван. Я пока найду копщиков могилы. Сейчас я позову Лейлу, она пойдёт с вами. Когда всё сделает, она позвонит мне и мы с братьями приедем за телом. Прочитаем молитвы и отнесём на кладбище. Похороним. Думаю, пока мы всё это делаем, могилу успеют выкопать. Так? Так, конечно. – сказал имам и пошёл вдоль улицы вверх. Девочки пошли за ним.
Абдулсалим быстро договорился с Лейлой, старенькой бабушкой, которую часто просили подготавливать женщин к погребению.
Лейла взяла всё необходимое и пошла вместе с девочками.
Придя домой, они все втроём, спустили покойную Амину вниз и занесли в ванную комнату. Там было совершено омовение и облачение в саван.
После, покойную вынесли из ванной и положили в гостиной.
Лейла, тыкая пальцем в кнопки старого маленького телефона, искала номер имама. Найдя, позвонила ему.
Вскоре, имам пришёл вместе с двумя мужчинами. Они прочитали джаназа-намаз (заупокойную молитву) и положили тело Амины на носилки.
Было уже около одиннадцати часов.
Мужчины понесли Амину на кладбище. Имам шёл впереди их, а Мадина с Омелой позади. Бабушка Лейла ушла домой.
После похорон, Абдулсалим сказал:
– До азана у нас осталось всего пятнадцать минут. Надо успеть. У меня нет муэдзина, сам призываю. Пошли, скорее.
Придя домой, Мадина пошла молиться, а Омела пыталась дозвониться до Мурада или Резеды. Никак.
Затем, пообедав гречкой, Омела и Мадина пошли убираться в комнате. Все окровавленные вещи собрали по пакетам и вынесли в мусорный контейнер, единственный на всё село.
Даже наматрасник с кровати и ковёр с пола стащили вниз, потом во двор. А оттуда, погрузив на тачанку, тоже вывезли в контейнер.
Предвечернюю молитву Мадина совершала в комнате Мунира и Магомеда.
В это время, Омела уже мыла ванну и пол в ванной комнате. Потом, она протирала полы в гостиной и в комнате, где Амина умерла. Снова вымыла лестницу.
Незадолго до захода солнца, девочки опять сидели за столом на кухне и пили чай.
И тут, синхронно с азаном на вечерний намаз, позвонил Мурад.
У Мадины чуть сердце не выскочило из груди, как она обрадовалась.
Омела ответила и рассказала ему всё, что случилось. Однако, про выкидыш Амины она не сказала, а выдала версию фельдшера. Не хотелось ей ещё больше травмировать психику Мурада этим известием. Он, выслушав, сказал и спросил:
– Вы умницы, что позвали имама и смогли устроить похороны. Мы сегодня здесь ночуем, а завтра, ближе к обеду, приедем. Резеда звонила? Или вы ей?
– Она трубку не берёт. Гуляет мать, что поделаешь... – вздохнула Омела.
***
Как и обещал, Мурад приехал ближе к обеду. Один. На удивление Омелы и вопросы о том, где мальчишки, он ответил:
– Оставил их там, они сами захотели. Мы нашли местного 'алима (учёного-богослова), у которого трое сыновей, в возрасте трёх, восьми и одиннадцати лет. Короче, там им интересно. Да и сам он, Валиахмед-хаджи, разрешил им погостить до субботы. А сегодня только вторник. Я им ничего не рассказал про Амину.
Омела вздохнула с облегчением.
До субботы, Мурад был дома и безрезультатно пытался дозвониться до жены. Ещё, он каждый день ходил на кладбище и читал Коран возле могилы дочери.
В субботу он съездил за Муниром и Магомедом. Вечером, они уже были дома. Пока ехали, Мурад рассказал им про смерть Амины и про то, что мама никак не отвечает на звонки.
Дома, Мунир обнимался с Омелой, так как сильно соскучился по своей любимой сестре. Магомед же, подойдя к Мадине, рассуждая своим детским умом, сказал:
– Ну, теперь не с кем тебе ругаться и родинки на шее считать. Будет тебе хорошо теперь.
Мадина хотела было хлопнуть его по заднице, но не стала, ведь в его словах была правда.
Продолжение следует...