К моменту приезда скорой помощи, Омела была слишком бледной и жаловалась на тошноту и то, что не может нормально видеть, даже в очках. Оценив её состояние, фельдшер решил забрать её в больницу.
Уже после отбытия скорой, прибывший участковый стал допрашивать Резеду. Его помощник надел ей наручники и стоял рядом. Мунир давал показания против матери, защищая любимую сестру. Несмотря на психоз и истерику, мачеху Омелы забрали в отдел, то есть, увезли в город.
Омелу опять отправили в Махачкалу. Те же самые врачи, что лечили её весной, снова спасли ей жизнь. Даже падение зрения удалось остановить, ибо оно страдало из-за внутричерепного давления. На этот раз, она пробыла в больнице всего десять дней.
Получив лекарства, для постоянного приёма, Омела отправилась домой.
По прибытию в родное село, она пошла пешком до дома, с самой дальней остановки. Решила прогуляться.
У ворот, её встретила Мадина и сказала, что Резеду положили в психиатрическую больницу. Омела вздохнула с облегчением.
Вечером, когда приехал с работы Мурад, Омела кинулась к нему, чтобы обняться, со словами:
– Папа, папа! Я так рада тебя видеть!
Мурад обнял её. А Мадина, сгорая с ревности, выкрикнула:
– Я тебе родная, меня обнимай!
– Иди сюда, тоже обниму! Сама же не подходишь, а ревнуешь. – дав знак рукой, сказал Мурад дочери.
Мадина подошла. И так, стоя втроём, между кухней и гостиной, они обнимались.
Когда, наконец, девочки отошли от Мурада, подбежали Мунир с Магомедом и, наперебой, говорили: "Мы тоже хотим! Нас обними!". Мурад, с радостью, обнял и их.
*****
Прошла ещё неделя. Наступило первое сентября.
Омела шла в 11-й, Мадина в 9-й, а Мунир в 3-й классы.
Мурад с, почти пятилетним, Магомедом гуляли в школьном дворе, пока шло школьное мероприятие.
После линейки, все пошли домой, а Омела с Салихат в другую сторону.
– Что задумали? – спросил, догнав подруг, Шамхал.
– Иди домой, с нами нельзя! – хихикнула Салихат.
Омела поправила очки и сказала:
– У нас девишник, на две персоны. Не ходи за нами, пожалуйста.
Шамхал усмехнулся, но преследовать их не стал.
Подруги шли по направлению к соседнему селу.
Дойдя до развилки, они спустились к речке. Там, возле неё, стоял крепкий старый дом. Казалось, что там никто не живёт. Омела спросила у Салихат:
– Точно здесь? Что-то не похоже, что это жилой дом.
– Лена, это так кажется. Я надыбала этого монаха случайно. – ответила та, спускаясь по ступенькам к дому.
Салихат постучала в дверь. Из-за неё послышался старческий голос:
– Кто там пришёл?
– Это я, Салихат! Омелу привела к тебе!
– Заходите, открыто! – послышалось из-за двери.
Зайдя внутрь, Омела увидела, коридорчик с вешалками, на которых висели две куртки, а внизу стояли две пары обуви: сапоги и ботинки. Направо – кухня и комнатка, два в одном, а налево ступени три вниз, где был туалет и простой душ, дверь была приоткрыта, Омела это заметила, оглянувшись.
В комнате, на разложенном диване, сидел маленький худощавый старичок, в облачении схимника. Вокруг было много икон и большой таз с песком, в котором горели свечки. На столе, возле дивана, лежали книги. А возле окна стоял другой стол, на нём были: электрический чайник, чашка, тарелка и ложка. Рядом были старые шкафчики, обычный рукомойник, без крана. В другом углу стояла газовая печка. И больше ничего не было.
– Лена, проходи, садись на стул, напротив. Салихат, ты подожди на улице, на лавочке посиди пока. – сказал старый схимник.
– Ладно. – послушно сказала Салихат и вышла.
Омела села на стул, возле хозяина дома, и спросила:
– Как Вас зовут? Как к Вам обращаться, батюшка?
– Отец Иоанн. Это мой родной дом. Я аварец, если что. Сейчас я тебе расскажу мою жизнь, кратенько. Значит так... Всю жизнь в колхозе проработал. Когда жена заболела, вначале этого века, я спохватился, что слишком мало ей помогал. Потом, она умерла в 2003 году. Я решил обратиться к Богу. Считал себя мусульманином. Но, мне было тяжело в мечети. Я искал чего-то более трудного, менее понятного, оттого и поехал в Махачкалу. Сходил в церковь один раз, потом второй раз. А после третьего, я решил принять крещение. Потом, я узнал про монашество. Поехал в монастырь, в Краснодарский край. Там я стал послушником. В мантию меня постригли только в 2016 году. А в 2017 рукоположен был в иеромонаха. В 2020 переболел ковидом и все боялись, что я умру. Меня постригли в Великую схиму и я поправился. Выпросил у наместника разрешение, чтобы домой мне съездить. Он отпустил меня. Так и живу здесь уже два года. Послушник Артемий со мной поехал, помогать мне, но быстро уехал обратно, не понравилось тут ему. У меня телефон есть, я звоню в епархию, когда мне что-то нужно, приезжает кто-нибудь, привозит. Так что, живу пока дома. Мне 91 год. Пока могу, сам управлюсь. Когда не смогу, заберут меня отсюда и свезут в родной монастырь. Вот и познакомились. Теперь ты расскажи мне о своей жизни. – пове свою историю схимник.
Омела вздохнула, но видя добрые глаза старого монаха, всё рассказала.
Выслушав, отец Иоанн сказал ей:
– Ты, как школу закончишь, постарайся поступить в институт. С подругой вместе поступайте, будете с образованием – не пропадёте. Главное, подальше отсюда уезжайте, чтобы поменьше стресса было в ваших жизнях.
– А я всё думаю, что выйду замуж за этого Ибрагима. – сказала Омела.
– Он, после армии, подпишет контракт, это точно. Тут даже не надо быть провидцем. Это так и будет. Если его брат будет там, то и он тоже. Не дождёшься ты его. – вздохнул схимник.
– А может быть, Вы не правы? Он слишком хочет жениться, чтобы уйти на войну. – перечила Омела.
– Вот увидишь. Помяни моё слово. Я лучше знаю, какие аварцы. Мне виднее.
– Жаль. Я буду надеяться на лучшее.
– Лучше учись, не думай об этом. Придёт время, встретишь своего человека, выйдешь замуж, родишь деток. Всё пройдёт, к тому времени. Мудрость у меня немного есть, прислушайся. Я добра желаю тебе, как и подруге твоей. Не делайте ошибок, чтобы не мучаться потом. – улыбаясь, говорил отец Иоанн.
Потом, зашла Салихат и сказала:
– Батюшка, нам домой надо. Лен, пошли, а то будет слишком поздно.
– Идите, идите с Богом! – крестя их, говорил схимник.
Возвращались подруги уже по-тёмному. Омела чувствовала облегчение, ведь она рассказала отцу Иоанну всё, что отягощало её душу.
Ночью, Омела спала так, как никогда, спокойно и легко. Ничего ей не снилось, ничего не заботило.
Следующий день был пятницей. Он был первым учебным днём в году, а дальше – два выходных. Масочный режим уже отменили, а два выходных сделали на весь учебный год и для всех, как и в прошлом году. Директор школы увидел, что ученики стали лучше учиться, если в субботу нет занятий.
Вернувшись домой из школы, Омела обнаружила на столе записку от Мурада: "Магомед у Зухры. Я на работе, на сутки". Под этой запиской лежала пятитысячная купюра. Она подумала, что деньги он оставил для дочери, поэтому, отложила их, вместе с запиской, на свободную полку на кухне.
Потом, она тихо-мирно приготовила обед и поела. Мадины и Мунира всё ещё не было. Омела думала: "Куда же подевался Мунир? Понятно, что у Мадины подруги есть, но Мунир... Спортивная секция ещё не начала работать... Где же он?". Попутно, она смотрела на время, которое уже стремилось к четырём часам дня.
Посидев ещё немного в раздумьях, Омела позвонила Мураду и спросила:
– До скольки ты оставил Магомеда у Зухры?
– До моего приезда. Я сам его заберу, по пути с работы. Ты там денежку возьми. Это тебе. Я с каждой зарплаты буду давать тебе. Тебе нужны деньги. Я знаю. Не сопротивляйся даже.
– Спасибо, папа! – обрадовалась Омела.
Они разговаривали ещё минут десять, о том о сём.
Потом, Омела решила, всё-таки, пойти искать Мунира. Выйдя за ворота, она увидела одноклассницу Мунира с подружками.
– Файзу, а где Мунирчик? – крикнула ей Омела, через дорогу.
– Не знаю, не видела! Я думала, что он уже дома. – ответила Файзу.
– Ладно, пойду искать. – сказала Омела, протирая очки концом платка.
Недалеко от школы, она встретила одноклассника Мунира, Гамзата.
– Мунира не видел? – обратилась к нему Омела.
– Видел. Он уехал с Шамилем и его отцом, в город. Там праздник будет завтра. У Шамиля день рождения. А разве он не сказал тебе об этом?! – удивился Гамзат.
– Ничего не сказал. Ещё и телефон дома оставил. – сказала Омела.
– Мадину вашу видел. Она с твоим одноклассником ушла куда-то туда. – сказал, махнув рукой в сторону западного горного хребта, Гамзат.
– С которым одноклассником?
– С Шамхалом.
Омела вытаращила глаза и медленно произнесла:
– Пе-ре-кон-дрю-чка...
– Что это значит? – спросил любопытный Гамзат.
– Сама не знаю, просто на ум пришло. – ответила Омела и пошла домой, махнув рукой.
Гамзат крикнул ей вдогонку:
– У тебя коса из-под платка выглядывает!
– Благодарю за внимательность! – ехидно ответила Омела, оглянувшись, поправляя платок.
Солнце стремилось за горы, окрашивая противоположный склон в красноватые оттенки. Над восточными лесистыми горами появились "каспийские лошадки", небольшие белые облака. Воздух был горячий, даже слабый ветерок не мог охладить его. Было душно и пахло кухнями: кто-то готовил мясо, кто-то жарил лук с картошкой, кто-то пёк пироги. "Свежего воздуха не найдёшь! Неужели им не жарко?! У плиты ещё стоять..." – подумала Омела, проходя мимо домов, по одной из центральных улиц села.
Вот уже и азан раздался, на вечерний намаз.
Омела остановилась возле небольшого продуктового магазина. Постояв немного, решила зайти. А там, возле кассы, стояла Резеда и разговаривала с пожилой продавщицей. Омела перекрестилась, думая, что обозналась. Но, мачеха обратила на неё внимание и сказала:
– Ленка, паразитка, подойди сюда!
– Нет уж, я пойду домой и запру ворота. И дом запру. Мне тебя не надо. – сказала Омела, дрогнувшим голосом.
– Медикам и ментам виднее, когда меня выписать и отпустить. – усмехнулась Резеда и стала потирать ладони, двигаясь к Омеле.
– Эээ, только не деритесь! Лучше бы тебя ещё полечили! Не трогай девчонку! – закричала, испуганным голосом, продавщица.
Омела быстро вышла из магазина и побежала домой. Возле ворот, она встретила Мадину, которая пыталась отпереть дверь. Выхватив у неё ключ, Омела быстро открыла дверь и велела Мадине быстрее идти домой. Сама же она, не просто заперла дверь и ворота, а ещё и задвинула щеколду, чтобы уж наверняка. Так же, она вспомнила про дыру в заборе, где лазала в детстве Роза. Добравшись до туда, она увидела, что сетка там натянута, камни приложены. Вроде бы, не полезть. На всякий случай, она притащила в это место сухие спиленные ветки, которые лежали в куче посреди сада, Мурад не успел ещё убрать. Убедившись, что мачеха не сможет пройти, Омела пришла домой, заперев входную дверь и оставив в ней ключ.
– Чего ты так? Что случилось? – спросила Мадина, расчёсывая волосы.
– Причёсывайся в своей комнате! Нечего тут волосы разбрасывать! – заорала на неё Омела. – Ты куда ходила с Шамхалом? Захотела к сестре, что ли?
– Мы просто гуляли и он меня фотографировал у гор. Там круто! Мне понравилось! – восторженно сказала Мадина.
– Прости, что накричала на тебя. Там Резеда...
– Что?! Где она? – удивлённо спросила Мадина.
– В магазине у остановки я её видела. Скорее домой побежала. А тут ты, со своим "никак не отпирается"! – нервно улыбнувшись, сказала Омела.
– Правильно. Пусть ночует, где хочет. А мальчишки где?
– Магомед у Зухры, а Мунир в город уехал, чтобы завтра день рождения Шамиля праздновать. Вдвоём мы тут, сестрица дорогая! – сказала Омела, обхватив Мадину, целуя в щёки и прижимая к себе.
Мадина немного опешила, но быстро сообразила "дать сдачу", тоже поцеловала Омелу в щёки и прижалась к ней. Постояв так, Омела расплакалась. Мадина спросила её:
– Ты чего? Мы же уже, как родные.
– В том то и дело, Мадинка. Я не хочу, чтобы эта звериха снова здесь была. Я боюсь, что снова будет драться. Ой, а я лекарства забыла принять! – сказала Омела и побежала в свою комнату.
А когда уже прошло много времени и приближалась полночь, Омела и Мадина услышали грохот. Резеда стучала в ворота и громко материлась. Девочки выключили везде свет и сидели в комнате Омелы, обнявшись. Страшно было обеим.
Когда, наконец, она кончила стучать по воротам, Мадина ушла в свою комнату и легла спать. Омела же, осторожно вышла на крыльцо и забралась по лестнице на чердак. Оттуда было хорошо видно улицу и подъезд к воротам снаружи, везде были яркие фонари. Но, Омела забыла дома очки и не могла понять, кто там ходит, кроме Резеды. Стала прислушиваться. Этот человек шептался с её мачехой, говорил ей прямо в ухо. Она смеялась. Потом, они начали уже нормально общаться, но на татарском. Через некоторое время, подъехала машина такси. Они сели в неё. Почти полчаса машина стояла со включенным мотором. Потом, резко развернулась и поехала в обратном направлении, откуда приехала. Омела слезла с чердака и зашла в дом, с облегчением. Потом, вышла обратно, видя в окно, что что-то сверкает. Ей не показалось. "Каспийские лошадки" стали плотными тучами, которые рассекали молнии. Спустя пару минут, бывший глухим, гром становился громче. "Гроза будет сильная", – подумала Омела и скорее ушла в дом.
Зашторив все окна, закрыв розетки резиновыми чехлами, которые сделал ещё Сергей, она ушла в свою комнату.
Спать Омела хотела, но не могла. Раскаты грома приближались, молнии сверкали так, что их было видно и через шторы. А Мадина спала, как младенец.
Спустя некоторое время, налетел сильный ветер и начался ливень. Под шум дождя, барабанящего по крыше, Омела смогла уснуть.
Сон был не долгим. На рассвете, Омела проснулась от криков Мадины:
– Утопаем! Ленка, крыша течёт!
Выскочив из комнаты и пробежав на кухню, Омела увидела мокрую Мадину, пытающуюся подставлять вёдра и тазы под струи воды, текущие с потолка. Дело в том, что над кухней второго этажа не было, только чердак, горячо любимый Омелой.
– Блин, это я дура, виновата! Я лазала на чердак ночью и не закрыла дверку в него. – сказала Омела и стала помогать Мадине.
– Лезь, закрывай! Грозы уже нет! – отчаянно крикнула Мадина, поднимая с пола целый таз с водой, чтобы вынести и вылить во двор.
Омела, прямо в ночнушке, с растрёпанными волосами, выбежала на крыльцо, поднялась по лестнице и закрыла дверь на чердак. Успела только увидеть, что внутри много воды, которая стекала туда с крыши второго этажа.
Дождь продолжался ещё долго, до самого вечера. Постепенно, вода с потолка течь перестала.
Не успели Омела с Мадиной обрадоваться, как потёк холодильник. Свет-то отключили, ещё ночью.
Связи и интернета тоже не было, так как в горных районах Дагестана, они ещё целиком и полностью зависели от подачи электроэнергии.
– Лен, наверное, сель сошла где-то, дороги размыло, тряхнуло. Поэтому и папа не приехал ещё. – вздохнула Мадина.
– Папа-то ладно. Хорошо бы Резеда не явилась. Мунир в городе, там точно всё хорошо должно быть. А Магомед у Зухры, что тоже хорошо. Дом у неё крепкий. – сказала Омела, с уверенностью.
Управившись с неотложными делами, девочки легли спать и быстро уснули, уставши за день.
Продолжение следует...
