На нём мундир и погоны подполковника, а на груди не счесть медалей и орденов. А в армии — ни дня срочной службы. Леонид Якубович в военной форме выглядит органичнее любого кадрового военного, хотя всю жизнь проходил совсем по другим дорожкам.
И вот тут многие чешут в затылке: откуда у человека, который вместо казармы колесил по сценам и писал сценарии, такие регалии? Не за "Поле чудес" же дали, в самом деле. Хотя и за него, наверное, могли бы. Но правда, как обычно, интереснее.
Леонид Аркадьевич родился через два месяца после Победы — 31 июля 1945-го. Мальчишка военного поколения, который школу, кстати, закончил с приключениями.
Восьмой класс стал точкой бифуркации: Якубовича отчислили. Срезали. Не сошёлся характером с педагогами. Аттестат зрелости он получал уже в ПТУ, и это, согласитесь, не самая типичная дорожка к народной любви и погонам подполковника.
Потом был Московский институт электронного машиностроения. Студенческая самодеятельность, КВН, когда играли не ради хайпа, а потому что это был весело и интересно.
В 70-х Якубович незаметно перекочевал в цех сценаристов — писал для телевидения. А в 1988-м неожиданно оказался ведущим конкурса красоты «Московская красавица». И понеслось. В 91-м пришёл на пробы в новое капитал-шоу «Поле чудес», пришёл — и остался на десятилетия.
Но пока зрители привыкали к его улыбке и барабану, Якубович занимался вещами, о которых не кричали афиши.
В начале 90-х, когда страна разваливалась и телевидение варилось в собственном соку, он начал ездить в командировки. Горячие точки. Больше сорока поездок. Чечня, Карабах, позже Донецк и Луганск, где стреляют не холостыми.
Вам не кажется это странным? Человек без военного прошлого, с инженерным дипломом и сценариями для эстрады, садится в вертолёт и летит туда, где пахнет порохом. Не для телесюжета, не для пиара.
Выступал перед солдатами в клубах и прямо на улице, где минута тишины могла оборваться взрывом. Говорил с пацанами, у которых в глазах застыл ужас войны. Без камер, без помпы.
Но самое поразительное — не концерты. Якубович собирал номера. Телефоны матерей, жён, сестёр. Представьте: после выступления к нему подходил боец, пишет цифры на клочке бумаги. И Леонид Аркадьевич потом, вернувшись в Москву, накручивал диск.
Звонил в Воронеж, в Омск, в глухую деревню. Говорил в трубку: «Здравствуйте, я от вашего Серёжи. Жив-здоров, не волнуйтесь». Таких номеров накопилось почти 700. Он стал живым мостиком между войной и домом.
Теперь понятно, откуда взялся подполковник? Министерство обороны таких вещей не забывает. 17 государственных наград — это не за красивые глаза. Это за те самые поездки, за риск, за человеческое участие.
Хотя сам Леонид Аркадьевич эту тему не особенно жалует. Не любит вывешивать китель с медалями напоказ. Говорит, что это не повод считать себя героем, а просто память о людях, которые каждый день смотрели смерти в лицо.
Кстати, аналогия с Розенбаумом тут работает, но Якубович в этом ряду стоит особняком.
Тот же Александр Яковлевич тоже имеет высокие звания без службы, но Якубович делал вещь почти невероятную: он не просто выступал перед бойцами, он брал на себя функцию связиста и психолога. В Великую Отечественную артисты тоже ездили на фронт, но звёзды с погонами тогда не сыпалось. Времена другие, и мерки другие.
Сегодня Леонид Аркадьевич может надеть форму — и не будет выглядеть ряженым. Потому что форма эта, по сути, не про армию.
Она про то, что настоящий мужчина не обязан маршировать в строю, чтобы защищать. Иногда достаточно просто сесть в самолёт, долететь до точки и сказать солдату: «Держись, брат. Ты нужен дома». А медали... Медали пусть висят. Они своё отслужили.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!