Включили вечером телевизор на Первом, и честно — дар речи потеряли. В студии «Пусть говорят» Дмитрий Борисов с загадочной улыбкой взирал на балаган, который иначе как шапито не назовешь.
По сцене дефилировали женщины, чьи губы, кажется, жили своей собственной жизнью, больше напоминая спасательный круг. Одна дама с серьезным лицом раскладывала всех присутствующих по сортам, как картошку в овощном магазине.
Другие, накачанные силиконом до состояния глянцевых манекенов, взахлеб мечтали прибрать к рукам олигарха. И вся эта вакханалия — в прайм-тайм главного канала страны.
А ведь всего пару лет назад нам торжественно объявили: всё, хватит. Константин Эрнст, гендиректор «первой кнопки», пообещал, что с позорным прошлым покончено, и теперь в эфире будет только важное и серьезное. Зрители тогда выдохнули — надоели эти бесконечные склоки и копания в грязном белье.
Но, как выяснилось, радовались рано. «Культурное» перерождение отменилось, не успев начаться. И теперь мы снова в той же точке, только вопросов стало еще больше: как так вышло и почему этот цирк мы оплачиваем из собственного кармана?
Обещали одно, а показали... это
В две тысячи двадцать втором, когда страна жила в совершенно другом ритме, Константин Эрнст вышел к публике с громогласным заявлением. Мол, хватит, наигрались.
Первый канал сворачивает всю эту фриковую вакханалию, убирает из сетки ток-шоу, где грызутся за наследство и обсуждают постельные подробности звезд. На смену придет общественно-политическое вещание — серьезно, взвешенно, по делу.
И ведь зритель поверил. Действительно, устали от бесконечных скандалов, от того, что по ящику мелькают одни и те же лица, готовые за эфир продать мать родную.
Но внутри телевизионной кухни, говорят, только посмеивались. Инсайды просачивались в прессу: мол, Дмитрий Борисов, который ведет «Пусть говорят», даже не пытается найти другую работу. Сидит и терпеливо ждет, когда волна схлынет и всё вернется на круги своя. И ведь оказались правы.
Сначала робко, один раз в неделю, программа стала возвращаться. А сейчас — ежедневно, в лучшее время, с теми же героями, теми же склоками. Ничего не изменилось. Кроме одного: раньше это можно было списать на жажду рейтингов, а теперь это выглядит как плевок в сторону тех самых обещаний.
И вот мы снова у экранов. Только вот уровень абсурда зашкалил даже по меркам видавшего виды зрителя. Если раньше пытались прикрыться хоть какой-то социальной значимостью, то теперь — откровенный цирк без антракта.
Создается ощущение, что команда Первого канала решила: раз уж всё равно ругают, то надо отжигать по полной, чтоб уж точно никто не усомнился — дна больше нет.
Герои нашего времени — сорта, силикон и вдовы
В центре очередного выпуска — некто Лия Волянская, женщина бальзаковского возраста, которая, судя по всему, зарабатывает на жизнь тем, что придумала свою систему градации женской красоты. Она делит всех на четыре сорта.
Первый — элита, четвертый — так, отбраковка. И вот в студии начинают появляться девушки и дамы, которые потратили состояния на пластику, чтобы приблизиться к идеалу.
Губы — отдельный вид искусства, накачанные до такой степени, что кажется, сейчас лопнут. Они искренне считают себя королевами красоты и мечтают только об одном — охмурить олигарха.
В зале начинается свистопляска. Одни кричат, что пластика — это искусство, другие — что это уродство. В этот балаган вклиниваются двое мужчин, которых представили как успешных бизнесменов. Они пытаются перекрыть женский визг басом, но тщетно.
Тут же крутится Людмила Поргина, вдова Николая Караченцова. Женщина, которую уже лет пятнадцать таскают по подобным ток-шоу. Кажется, она стала таким же символом эфира, как кресла ведущих.
И Дмитрий Борисов смотрит на всё это с фирменной полуулыбкой, словно Джоконда в мужском обличье. Ему глубоко плевать. Не стал великим журналистом — хоть деньги зарабатывает на этом шабаше.
Редакторы программы, кстати, героев для таких сюжетов ищут в соцсетях. Заходят в запрещенную сеть, а там — тысячи таких губ. Они ведут блоги, мечтают прославиться, продать себя подороже.
Попасть на Первый канал в прайм-тайм для них — счастливый билет. Им еще и гонорар капает. Получается замкнутый круг: канал получает дешевый контент, участницы — минуту славы и деньги, а зритель — чувство, что его держат за идиота.
Чужая беда как хлеб насущный
Но губы и сиськи — это полбеды. Гораздо страшнее, когда под софиты тащат действительно беспомощных людей.
Не так давно Первый канал снова всколыхнул историю дочери Алексея Баталова. Марию, женщину с инвалидностью, которая не может жить самостоятельно, опять привезли в студию.
Помните историю с опекунами Дрожжиной и Цивиным? Так вот, теперь рядом с Марией новые люди. Какая-то активная дама-адвокат, которую, говорят, нашла Гитана Леонтенко.
И эта адвокатша, судя по эфиру, взяла на себя роль рупора. Она говорит от имени Марии, подогревает её страхи, настраивает против прежних обидчиков. И Мария, несмотря на своё тяжёлое состояние, готова ехать в суд, лишь бы не допустить досрочного освобождения Цивина.
Смотреть на это жутко. Создается полное ощущение, что шило просто поменяли на мыло. Одни благодетели ушли, другие пришли — и снова крутят больным человеком как хотят.
Для юристки это, конечно, отличная реклама. Показала себя по ящику, засветилась. И деньги, наверняка немалые. А для Марии? Ей это вообще надо?
Вряд ли. Наследства от знаменитого отца хватило бы на спокойную жизнь до конца дней с хорошим уходом. Но нет, телевидению нужно мясо, нужно лицо, за которым можно спрятать чью-то корысть. И Первый канал с удовольствием это мясо жует.
Кто платит, тот и заказывает... из нашего кармана
Зачем же они это делают? Ведь рейтинги Первого канала падают уже много лет. Зрители не просто уходят в интернет - они бегут туда, где можно смотреть то, что хочешь, а не то, что навязывают.
Исследования показывают - за последние 7 лет телеаудитория сократилась на 25 миллионов человек. Это население целой страны. Соответственно, падают доходы от рекламы. Бюджеты урезаются, а производство такого контента, как ни странно, стоит денег. И немалых.
Ходят слухи, что канал до сих пор не оправился от финансового удара, который нанесла Олимпиада в Сочи в 2014-м. Деньги вбухали колоссальные, а отбить их так и не смогли. Получается пирамида: Эрнст латает старые дыры новыми дырами.
Но самое обидное не это. В конце концов, бизнес есть бизнес. Проблема в том, что все эти «губы», «сорта» и «вдовы» оплачиваются из нашего с вами кармана. Федеральные каналы сидят на бюджетной игле. Значит, каждый выпуск «Пусть говорят» с его скандалами и фриками стоит нам, налогоплательщикам, конкретных денег.
И вот вам финал. Недавно в Кремле Константину Эрнсту вручили очередную награду. За что? Цитирую официальную формулировку — «За доблестный труд». Увы, это не шутка.
Пока мы с вами возмущаемся, переключаем каналы и пишем гневные комментарии, в высоких кабинетах считают иначе. Видимо, для них «доблестный труд» — это умение превратить главный канал страны в дешевый балаган, кормить публику низкопробным зрелищем и получать за это ордена. А мы всё это терпим. И платим.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!