Тамара вместе с Сашкой зашли в гостевую комнату Ларисы Васильевны.
- Том, ну, что там? Узнала?- Лариса Васильевна в нетерпении схватила невестку за руку. – Я тут вся изнервничалась, места себе не нахожу, - призналась она, заглядывая Тамаре в глаза.
- Узнала, - кивнула Тамара. – Как я и говорила, речь шла не о тебе, - ответила она.
- А о ком? – последовал вопрос от Ларисы Васильевны, всё ещё держащей в своей руке руку Тамары.
Глава 157
- Аркадию сообщили, про Илону…, что она…, - Тамара сделала большую паузу, подбирая слова.
- Что? Что Илона? Илона прилетела? Она ж где-то отдыхала. Прилетела и сюда едет? –переполошилась Лариса Васильевна. Она, отпустив руку невестки, поднесла свою руку к губам.
- Нет, мам, всё не так. Нас ввели в заблуждение, она вовсе не отдыхала, а в следственном изоляторе сидела, - ответила Тамара.
- Что? Как это сидела в следственном изоляторе? – оторопело смотрела на невестку Лариса Васильевна, не веря своим ушам.
- Арестовали её, вот и сидела. А сегодня ночью наложила там на себя руки, повесилась, - ответила Тамара.
- Аааа…, эээ…, - от такой новости у Ларисы Васильевны открылся рот, и расширились глаза. – О, Господи…, - прошептала она. - Том…, Том, то, что ты говоришь, это правда? О Господи…, - снова повторила она.
- Правда, мам, правда, - кивнула Тамара.
- Господи, что ж это такое-то? – почти простонала Лариса Васильевна и перекрестилась. – Сегодня ночью… там…, как же так…, – прошептала она. В глазах у неё всё поплыло. Она приложила правую руку к груди, а левой ухватилась за спинку кресла.
- Баб, баб, садись, - подскочил к ней Сашка и помог ей сесть в кресло. – На, воды выпей, будет легче.
Лариса Васильевна сделала несколько глотков воды, прямо из бутылки.
- Господи, что ж она натворила-то…, что наделала. Ой-ё-ё-ёй, - раскачивалась она из стороны в сторону, сидя в кресле. – Как нам-то теперь? Как же… быть-то, за неё даже свечку в храме не поставишь. Ох, сынок, сыночек…, как же так-то, как? Как, сыночек…, - причитала Лариса Васильевна, всё ещё держа руку у сердца.
- Мам ты чего? Какие свечки? Она тебе кто? У неё есть мать, пусть она молится за неё. Нашла за кого переживать…
- Да я за сына переживаю. Он и так весь на нервах…, мы здесь…, дети…, всем угодить надо. А тут еще и она. Как же ему трудно-то. Даже представить не могу, что тут будет…
- Мам, не представляй, и лезть к нему со своими советами не надо. У них тут свои порядки. Аркадий сам во всём разберётся, сам справится…, без нас. Мы гости…, мы ещё не его семья…
В комнате повисла тишина, которую после раздумий нарушила Лариса Васильевна.
- Ты, наверное, права, Том. Нам лучше никуда не соваться, - вздохнула она, и провела рукой по лицу, как бы сбрасывая с себя пелену, в которой запуталась. Её затуманенные глаза снова стали ясными.
- Мамк, а за что её арестовали?- спросил Сашка.
- Папка придёт, у него спросишь, он лучше знает, расскажет. Ты мне вот что скажи, что ты делал в комнате Марка, – спросила она, меняя тему разговора.
- Да ничего. Сидели, разговаривали…, - Сашка смотрел матери в глаза и видел, что она не понимает его. - Ну…, они же не знают, как папка Хайманом стал, вот я им и рассказывал, - добавил он.
- Только про Хаймана?
- Да только про него, - подтвердил Сашка.
- Ну, про Хаймана можно и рассказать, - разрешила Тамара.
- Саш, я тебя попрошу, можно? – спросила бабушка. Она уже успокоилась и прислушивалась к их разговору.
- Можно, - кивнул Сашка.
- Ты, вот что, внучек, всё-то им не рассказывай, ну, что у нас происходило и происходит. Ты же понимаешь меня, да? – спросила она.
- Да, баб, понимаю, - кивнул Сашка. - Им отец тоже не всё рассказывает, - усмехнулся он.
Тамара промолчала. Она знала, что Сашка прав, Аркадий практически ничего не рассказывает сыновьям.
**** ****
Никита, лёжа на диване с планшетом в руках совершенно случайно наткнулся на короткий ролик, где какая-то женщина дубасила кулаками в грудь Аркадия Борисовича. За кадром мужской голос гласил: «Тёща утверждает, что её зять, известный бизнесмен Хайман Аркадий Борисович, убил сегодня свою жену…»
Никита вытаращил глаза и подскочил на диване.
- Кать, Кать, ты это видела? – Никита показал ролик супруге.
- Нет, не видела, - смотрела Екатерина на экран планшета. – Подожди. Как это убил? Она же в следственном изоляторе. Враньё какое-то…, - не верила своим ушам и глазам Екатерина.
- Враньё, или не враньё сейчас узнаем…, - Никита водил пальцем по экрану планшета, вбивая в поиск фамилию Аркадия Борисовича. – Кать, похоже, не враньё. Здесь полно роликов и про него, и про эту бабу, - пролистывал обложки роликов Никита.
- И ты в это веришь? – выпучила на него глаза Екатерина.
- Кать, понятно, что Аркадий не убивал никого. Но Илона мертва – это факт, раз тёща дубасит его кулаками.
- Хммм…, Илона мертва…, - произнесла она задумчиво. - Может позвонить ему и узнать, что произошло?
- Ууу, нет, Кать. Звонить не стоит. У него без нас с тобой головняк ещё тот. Не лезь и не мешай. Попросит помощи, поможем. А навязываться, думаю, не стоит, - сказал Никита.
- Но узнать- то…
- Кать, не спеши. Давай подождём. Всё узнаем в своё время…, - сказал Никита и уткнулся в планшет.
**** ****
Георгий Петрович открыл дверь ключами, зашёл в прихожую, поставил пакет с продуктами на пол, закрыл за собой дверь на все замки и повесил цепочку. К цепочке на двери он всегда относился одобрительно. Всё-таки какая-никакая, а преграда. Ключи от двери он не стал оставлять на комоде, а сунул к себе в карман.
И только после этого, стянул с головы шапку, снял куртку, повесил её на вешалку и переобулся в гостевые тапки, которые еще с прошлого раза валялись в прихожей.
Подхватив пакет, он унёс его на кухню, поставил на стул, возле стола.
Увидев лежащие на столе початую пачку сигарет и зажигалку, подумал: «Оставил…, как будто знал, что вернусь… Эх, жизнь, как ты закрутила нас…, водоворот сплошной…, живым бы выбраться. – Он протянул руку, взял со стола пачку сигарет, заглянул в неё.- Я-то думал, оставил больше, а тут всего три штуки. Хорошо, что догадался, купил ещё в магазине. – Он, вздохнул, вытащил из пачки сигарету, щелкнув зажигалкой, закурил и включил вытяжку над газовой плитой. Он стоял возле газовой плиты, курил. А его мысли почему-то снова вернулись к разговору с Хайманом. В магазине эти мысли не давали ему покоя и вот опять…- Может, зря я ему всё рассказал? Поверил он мне, или нет? Ну, это уж его дело, верить или не верить,- хмыкнул он. - Но, что мужик Альке сам позвонил и назначил встречу, он видел сам. Я показал ему их переписку в Алькином телефоне. Аркашка даже сделал фотки их переписки. Сделал фотки, - повторил он. – Зачем? Решил проверить? А впрочем, о чём я? Он же не знал, что порывшись в её телефоне найдёт ещё и запись из беседы, которую переписал к себе в телефон. Алька, хоть и дура, но оказывается разговор-то с ним записала и даже сфоткаться на память уговорила. Я так бы и ничего не знал, если бы Аркадий. Умный он всё-таки мужик…, - Георгий Петрович вздохнул. Умный…, повторил он мысленно. – Оценил, когда потерял…, - досадливо подумал он. Докурив сигарету, он открыл створку, выбросил окурок в окно и налив в электрический чайник чистой воды нажал на кнопку. – Пойду, посмотрю, как она…»
- Спишь. Хорошо тебе. Укол всадили, и спишь спокойно…, - поправил он подушку и укрыл одеялом плечи Алевтины Максимовны. – А я? Щас бы напиться и забыться…, но нельзя. Столько дел предстоит сделать завтра, - тихо сказал он и вышел из спальни. – Чаю выпью и устроюсь здесь, на диване, может, и посплю, хоть немного…, - Георгий Петрович бросил на диван подушку с одеялом, которые достал из шкафа.
Как он и предполагал, эта ночь для него была весьма неспокойной. Не успел он забыться полностью во сне, как услышал какой-то странный звук.
- Что за хрень…, - приподнял он голову над подушкой и прислушался. – Нет, это не соседи…, тогда что? Похоже, звук из спальни идёт…, - подумал он и откинув одеяло, сел опустив ноги в пушистый ковёр. Он поискал ногами тапки, нашёл, надел, и встал с дивана. Тихо, стараясь не шуметь, он подошёл к двери, прислушался. Алевтина пела колыбельную песню. Георгий Петрович открыл дверь. В спальне горела прикроватная лампа. Алевтина Максимовна сидела на кровати и качала на руках одеяло.
- Аль, что ты делаешь? – спросил он, выпучив на неё глаза.
- Не видишь? Дочь не спит, укачиваю, - ответила Алевтина Максимовна, повернув в его сторону голову и взглянув на супруга снизу вверх.
Её взгляд показался ему странным. Так Алевтина на него не смотрела никогда. Она смотрела не на него, а сквозь него. Как будто пригвоздила его к стене и разглядывала.
«О-о…, да она, похоже, совсем спятила после их укола…», - пронеслась у него в голове мысль.
- Давно не спит? – спросил он.
- Давно, - ответила она, продолжая смотреть сквозь него. - Хнычет постоянно, не знаю, что делать?
- Может, подгузник поменять надо, - решил подыграть Георгий Петрович.
- На, поменяй сам, - протянула она ему свёрнутое одеяло.
- Ну, давай, посмотрим, что там у нас, - положил одеяло на кровать Георгий Петрович и начал его разворачивать.
«Из-за неё и мне приходится играть чокнутого», - вздохнул он.
- Подожди. А подгузник где? – остановила его Алевтина Максимовна.
- Аль, так сначала посмотрим, надо менять, или нет, а потом я принесу подгузник, - говорил ровным голосом Георгий Петрович, продолжая разворачивать туго свёрнутое одеяло. Развернул. – Аль…, а Илонка-то где? – спросил он, не обнаружив в одеяле ничего.
- Как где? Тут была…, плакала. Ты же сам слышал? – озиралась по сторонам Алевтина Максимовна. Она вскочила с кровати и забегала по комнате, заглядывая повсюду, ища дочь. – Илона, Илоночка, доченька, иди к маме…, - звала она её при этом, довольно громко. - Юр, где она? Не могла же она на улицу убежать?
- Нет, Аль, не могла…, она просто приснилась тебе. Давай, ложись в кровать, поспи немного, - обняв супругу за плечи, попробовал уложить её в постель Георгий Петрович.
- Да не хочу я спать. Я её сейчас найду…, не спрячется она от меня…, никуда она от меня не уйдёт, – кричала Алевтина Максимовна.
- Аль, тише, соседей разбудишь…
- Ну и пусть…, у меня дочь пропала…, я её ищу..., - продолжала орать Алевтина Максимовна.
- Найдётся твоя дочь, никуда не денется. А ты, Аль, устала, не ела ничего с утра, пойдём, я тебя чаём напою, бутербродов дам с сыром…, с колбасой…, - уговаривал он её, лишь бы отвлечь от навязчивой идеи поиска дочери.
- Ну, ладно, пойдём, - согласилась она.
И вот они уже на кухне. Электрочайник шумит на столе. Георгий Петрович достал из шкафчика тарелки, поставил их на стол. Алевтина уселась на стул, взяла тарелку в руки и начала рассматривать её со всех сторон. Тарелка ей чем-то не понравилась. Она хотела её швырнуть в стену, но Георгий Петрович, вернувшийся от холодильника к столу с нарезками колбас и сыра, успел перехватить её руку.
- Аль, ты чего? На неё колбасу положим, - сказал он, отбирая у неё из руки тарелку.
- Колбасу? Эту? – ткнула она пальцем в пакет нарезки. - Зачем на тарелку? Её в рот надо, - Алевтина Максимовна уже запихивала себе в рот один за другим кружочки колбасы, а обезумевший взгляд её глаз скользил по стенам.
«С этим надо что-то делать…, что-то делать…, - набатом стучала мысль в голове Георгия Петровича. – Ладно, накормлю сначала, а там, посмотрим…»
- Аль, подожди, сейчас дам хлеба и чай налью, - Георгий Петрович отломил кусок багета и протянул супруге. – Вот конфеты и сахар, - поставил он на стол две вазочки.
Алевтина толкала себе в рот всё, без разбора и запивала совсем не крепким чаем, а Георгий Петрович в это время прятал от неё острые предметы…
Алевтина Максимовна наелась и изъявила желание пойти в спальню.
- Я отдохну немного, - легла она на кровать и закрыла глаза.
Георгий Петрович заботливо укрыл супругу и, погасив свет, вышел из спальни.
«Это ненормально. Надо что-то делать…., - думал он, сев на диван. Он взял в руки свой телефон начал искать в Интернете похожие симптомы. И чем больше он читал, тем больше хмурился. В какой-то момент ему себя стало жалко. Рука с телефоном лежала у него на коленях, а он смотрел в одну точку на стене и думал. – Да какая разница, будет ей завтра лучше или нет, её лечить надо. О, Господи, за что мне всё это? Илонка…, теперь она…, Господи, прости меня, грешного, прости, не уследил ни за той, ни за этой…»