Георгий Петрович встал с дивана, сходил в туалет, зашёл на кухню, убрал со стола в холодильник оставшуюся колбасу и сыр, стряхнул со столешницы хлебные крошки, вымыл под краном чашку, из которой пила чай Алевтина Максимовна. Сел на стул и задумался.
Глава 158
«Может, не спешить? Может, вместе Илонку похороним, а уж потом буду её лечить? – Он закурил. Прислушался. В квартире стояла тишина. – Спит. Ну, ладно, может, выспится, успокоится…и забудет этот дурацкий «сон». – Георгий Петрович затянулся, выпустил кольцами дым и услышал, как скрипнула дверь гардеробной. – Что…, проснулась уже? Ох», - охнул досадливо он. И потушив под струёй воды сигарету, направился в спальню.
Картина, которую он там увидел, была не лучше прежней. В спальне горел верхний свет. Алевтина Максимовна носила из гардеробной Илонины платья и костюмы и бросала их на кровать.
- Аль? Что ты делаешь? Зачем тебе Илонкины платья? – спросил он.
- Как зачем? Домой увезу. Вот привезём мы её домой, в чём она там лежать будет? Ну и что, что она спит. Когда-нибудь проснётся. А так, я буду её каждый день наряжать, в новое платье…, - продолжала она своё занятие.
- И где она будет спать? – решил уточнить Георгий Петрович.
- Как где? В её комнате. Место там есть. Я всё лишнее уберу, развешу кругом это, - она показала рукой на кровать, - и буду каждый день выбирать, что на неё надеть, - смотрела на супруга Алевтина пронизывающим его насквозь взглядом.
Георгий Петрович молчал.
- Ну, что ты молчишь? Сложим всё в её чемоданы. В машине места много…
- Ладно, как знаешь, - махнул он рукой, стоя у двери и не решаясь пройти дальше.
- Как знаю. Я думала, ты мне поможешь, - сверлила она его всё тем же пронизывающим взглядом. – Ой, - вдруг ойкнула она. – Про косметику забыла, - кинулась она к комоду и начала выдвигать ящики. – Главное лак не забыть! Ногти в первую очередь ей накрасить надо. А то лежит, спит…, а ногти…, ногти у неё синие и грязь под ногтями. – Она открыла коробку и начала перебирать лаки. – Тьфу, - плюнула она на пол. - Синий! – Она швырнула флакон с лаком в стену. К счастью он не разбился. – Зелёный…, чёрный, - доставала она и швыряла в стену флаконы. Один флакон разбился. На стене появилось пятно и струйка медленно стекающего лака. – Шкурка лягушки…, - разразилась неудержимым хохотом Алевтина Максимовна, показывая рукой на стену. – Ой, как здорово! Ой-ой-ой! Сейчас…, сейчас, я всю стену в шкурках сделаю…, - хохотала она и с силой швыряла один за другим флаконы. Она была так занята этим занятием, что не заметила, как Георгий Петрович вышел из спальни.
Георгий Петрович вытащил свой телефон и, не раздумывая, набрал номер службы спасения.
Он подробно объяснил девушке, что произошло и какую помощь он хочет получить. Наконец она сказала, что бригада скорой помощи и бригада спасателей уже выехали по указанному адресу.
И действительно, не прошло и десяти минут, как в дверь позвонили. Алевтина Максимовна, занятая «лягушачьим шкурным делом» ничего не слышала.
А ещё через пятнадцать минут, Георгий Петрович вместе с супругой ехали по Московским улицам в карете скорой помощи в сторону столичной клиники для душевно больных.
**** ****
Аркадий Борисович, после разговора с тестем, ехал с Крапивиным в сторону его дома. Всё, что нужно было, они уже обсудили, поэтому оба молчали. Тишину в салоне минивэна нарушил телефонный звонок. Звонил телефон Аркадия Борисовича.
- Алло, - ответил Хайман, даже не взглянув на экран.
- Привет, Борисыч. Я только что узнал…, - услышал Аркадий Борисович голос Глазова.
- Привет, Миш. Да, неприятная история вышла, - перебил его Хайман. – Миш, удели мне пятнадцать минут твоего времени. Скажи куда подъехать, я подъеду. Дело есть.
- Я вообще-то не на работе, - ответил Глазов.
- Я понимаю, но…, - Аркадий Борисович замолчал
- Ладно…, подъезжай, - Михаил Сергеевич назначил место встречи.
**** ****
Крапивин недоумённо смотрел на шефа. Он пытался понять ход действий шефа, но не понимал.
- Аркадий Борисович, вы же договорились с Георгием Петровичем, что повторных экспертиз заказывать не будете. Вы поменяли своё решение? – спросил он.
- Нет, не поменял. Пусть будет самоубийство. Какая теперь разница, - пожал он плечами.
- Ну, а к нему мы едем зачем? – Крапивин имел в виду Глазова.
- Хм…, - хмыкнул Аркадий Борисович. – Не хочу, чтобы у меня на руках оставалась эта запись и эта фотка. Они мне на фиг не нужны, а ему, возможно, пригодятся. Отдам. Пусть делает что хочет.
- А почему не хочешь в следственный комитет? Хотя…, что я спрашиваю…
- Я тоже так подумал. Дело закроют…, всё в архиве окажется. А так, возможно, когда-то пригодится…, - повторил Аркадий Борисович.
**** ****
Коломенцев Геннадий Евгеньевич был в ресторане отеля. Он сидел за столиком у распахнутого настежь окна, задумчиво смотрел на лунную дорожку и позвякивал льдом в своём стакане с виски. Ни рокот волн, набегающих на берег, ни поскрипывание раскачивающихся на ветру пальм, ни разговоры туристов за соседними столиками, ни громкая музыка, лившаяся из динамиков, не отвлекали его от дум. Казалось, что он ничего этого не замечал. Уставший от жары Геннадий Евгеньевич ждал свой заказ, пил виски со льдом и посматривал время от времени на свой телефон, безмолвно лежащий на столе. Он ждал сообщение в этот раз не от своего помощника. Наконец, телефон блюмкнул. Он поставил стакан с недопитым виски на стол, протянул руку и, взяв телефон, посмотрел на экран.
«Ну вот, дождался, и отчет о проделанной работе прислали, - отметил он мысленно. - Щас всё и узнаем. - Геннадий Евгеньевич открыл сообщение. Пробежался глазами по строчкам. А потом, вернулся к началу и прочитал ещё раз, но уже медленно, наслаждаясь каждым словом. – Отлично! Всё сделали, как я задумал. Все сделали…, молодцы. Всё получилось! Ну, что, Илон…, как там твой сказал? «Поработала - отдохни», да? Я тоже скажу. Посидела – полежи! Полежи теперь, отдохни от сидения…, - Коломенцев отложил телефон в сторону, блаженная улыбка светилась на его лице. Он потёр рука об руку. – Как хорошо! Всё решил…, всё получилось! – Он взял со стола стакан с недопитым виски, лед в котором уже растаял, и одним большим глотком осушил его. Затем он поднял руку, подзывая официанта.
Вскоре стакан с виски, наполовину засыпанный льдом, стоял у него на столе.
- Так, - такнул он, - посмотрим, что в новостях… – произнёс он тихо и, взяв со стола телефон, открыл новостную страницу. – Странно, в новостях пока ничего, - скорчил он кислую мину. – Ладно, посмотрим так…, - Коломенцев водил пальцем по экрану телефона, вбивая в поиск фамилию Аркадия Борисовича. - Ооо, да здесь полно роликов, - пролистывал он обложки роликов, читая названия. – Ну, что Аркаш, и ты получил? От родной тёщеньки получил пи---лей. А это тебе от меня…, за враньё…, за твоё обещание встретиться втроём…, - посмеивался Геннадий Евгеньевич, просматривая один за другим ролики.
**** ****
В гостиной ёлка сверкала гирляндами. На экране телевизора, который никто не смотрел, без звука мелькали кадры какого-то зарубежного фильма. Мальчишки и Владимир, которые были в гостиной сидели на диванах и ждали возвращения Хаймана. Конечно, не молча. Владимир им рассказывал, как трудно начинать жить с чистого листа.
- Вот никогда не понимал этого выражения «Забудь всё, переверни страницу и начни жить с чистого листа», - сказал Марк. – Всё же забыть невозможно…
- Ну, если ты здоров, я с тобой соглашусь, всё забыть невозможно. Но мой случай совсем другой, - ответил Владимир. – К счастью исчезла у меня только память, как позже выяснилось – память прошлого, а остальные чувства остались.
- И?
- Что «И?»? – посмотрел он на Марка.
- Вы очнулись и начали выздоравливать, да? – спросил вместо Марка Ромка.
- Ром, я очнулся, почувствовал адскую боль. Всё болело. Рука, голова, тело…, ног я вообще не чувствовал. От этой боли я снова потерял связь с этим миром. Не знаю, сколько времени я, то чувствовал боль, то её совсем не чувствовал. Потом сквозь боль прорвались и достигли моего сознания звуки. Не знаю, сколько времени это всё происходило, - повторил он, - но потом, вероятно я открыл глаза…, - рассказывал Владимир, как выходил из комы.
Мальчишки внимательно слушали. Владимир рассказывал, как он прислушивался, ловил каждое слово медперсонала и запоминал всё, что происходило в палате. Как он думал, что с ним всё хорошо…, что он стремительно идёт на поправку. А оказалось всё иначе, и он испугался.
- Дядь Володь, но вы же надеялись, верили и ждали, что вас найдут, или нет? – спросил Ромка.
- Конечно, верил. Как только соображать начал, каждый день ждал, что ко мне придут. Только с каждым днём надежда гасла, - Владимир вздохнул. – Паршивое это чувство, я вам скажу, ждёшь, надеешься, веришь, а ничего…, совершенно ничего не происходит. Пустота кругом…, становится страшно…
- Отчего страшно? – спросил Марк.
- От неопределённости и от неизвестности. Вы знаете, вот сейчас я вспоминаю себя там и думаю, что у меня в мозгу, - Владимир постучал пальцем по голове, - стоял какой-то блок. Или вернее, установка какая-то. Я как будто сам заблокировал своё выздоровление. Состояние моего здоровья оставалось на одном уровне…, ни туда, ни сюда…
- Почему? – удивлённо уставился на дядьку Ромка.
- Ну, я ж тогда считался Иваном Непомнящим. Я слышал, как нянечки говорили между собой, что вот вылечат меня здесь, а после выписки из больницы отправят жить в дурдом.
- В дурдом? – расширились глаза у Ромки.
- А куда? Родственников нет. Где их искать, никто не знает. Я ж ничего не помню. Хорошо, что меня ваши мамы отыскали. Я им так благодарен…, - сказал он.
- Дядь Володь, вот они вас нашли, и вы сразу поверили, что вы Хайман, да? – спросил Марк.
- Да ты что, конечно нет. Три жены…, причём бывших. Это был шок для меня. А где-то ещё четвёртая есть. И у всех такие имена…, кроме Кати. Дети от каждой жены. Софочка…, я думал, что это кошка. – Мальчишки прыснули от смеха. – Ага, смеётесь, а Ангелина меня потом так ругала, мне было совсем не до смеха, не знал, как загладить свою вину…, - рассмеялся вместе с ними и Владимир. – В общем, я пытался вспомнить про них хоть что-то, но мне не удалось. Я решил, что они ошиблись, и перестал думать о них. А потом была встреча с Анисимовым. Я его тоже не узнал. Но ему удалось убедить всех, что я и есть тот самый Хайман, которого он ищет. Моё превращение в Хаймана началось в платной клинике, куда меня перевезли. Там я окончательно поверил, что я и есть Аркадий Борисович.
- Вы что-то вспомнили? – спросил Ромка.
- Ром, как я мог вспомнить, если в моей жизни этого не было? Не вспомнил. Запомнил. Выучил. Со мной работала Геля. Психологи, Павел Сергеевич, Сухоруков в больницу приходил, вводил меня в производственный процесс, так сказать.
- А Илона?- спросил Марк.
- Не приходила. Мне сказали, что она слишком занята делами холдинга. Ой, давайте только не о ней, - махнул рукой Владимир.
- Дядь Володь, а почему вы нам ни разу не позвонили? Вы же знали, что мы в Лондоне…
- Я вообще никому не звонил. Мне нельзя было волноваться, вот врачи и запретили мне вообще брать в руки телефон. И Слава Богу, что запретили, а то бы я тут назвонил…, Аркадию пришлось бы разгребать…
- Что разгребать мне бы пришлось? – спросил Хайман, услышав последние слова брата. Он только что появился в гостиной.
- Да, я рассказываю тут, как я Хайманом был, что успел натворить, а что нет, - ответил Владимир.
- Ааа, про Хаймана. Хорошие были, времена, да, Володь? - засмеялся Аркадий Борисович.
- Нууу, это как посмотреть. Думаю, если бы ты не приехал, то кто его знает, чтобы произошло. Да и с головой моей трудно сказать, что было бы, после всех этих лекарств… Так и скажешь «тёрщикам» спасибо…
- Тут ты прав…, «Тёрка» нас здесь свела. Мать рванула за тобой, а я домой, - покачал головой Аркадий Борисович.
- Как съездил?- сменил тему Владимир.
- Нормально. Встретился с тестем, всё обсудили…
- Её привезут сюда? – спросил Сашка.
- Нет. Сразу на родину её. Там похоронят…, родители так решили, - ответил Аркадий Борисович.
- Пап, ты больше никуда не поедешь? Ты всё решил, да? - спросил Ромка.
- Ну, как не поеду, сын? Поеду. Завтра мне придётся ещё раз встретиться со всеми…, бумаги получить, организовать всё. Не хочется, конечно, но придётся…, - вздохнув, ответил Хайман.
**** ****
А Трофим в это время смотрел в Интернете ролики и тихо возмущался, сидя в кресле в своей гостевой комнате.
«Да что за нафиг, все ролики сняты в одном месте…, во дворе. Такое впечатление, что ролики заказные. Журналюгам что, кто-то сообщил, что будет сенсационный материал, и они слетелись в этот двор, как мухи на мёд? Похоже, что так. Знать бы, кто? А Борисыч не повёлся, даже тёщу отталкивать не стал, выдержал натиск… - крутились у него мысли. – Приедет, спрошу, видел он, что его снимают, или нет», думал Трофим.