Свекровь стояла у забора в белом пиджаке с золотыми пуговицами и махала рукой так, будто встречала делегацию.
— Лена! Лена, иди скорее! Видишь? Вот здесь будет веранда. А там — беседка с колоннами!
Я вышла из машины и огляделась. Участок и правда был неплохой — шесть соток на окраине города, рядом лес. Земля ровная, сухая. Только вот дом... Дом торчал посреди участка как коробка из фанеры, покрашенная в бордовый цвет. Два этажа, балкон, даже что-то вроде башенки сбоку.
— Галина Петровна, а разрешение на строительство у вас есть? — я старалась говорить мягко.
— Какое разрешение? — она взмахнула рукой. — Земля моя, я что хочу, то и строю! Мы теперь элита, Леночка! Не какие-нибудь там нищеброды в панельках!
Я промолчала. Свекровь купила участок три месяца назад, сразу наняла бригаду узбеков и за два месяца поставила дом. Без проекта, без согласований. Я пыталась объяснить ей тогда, что так нельзя, но она отмахнулась: «Ты юрист, а не строитель. Не лезь не в своё дело».
Теперь я стояла у этого дома и думала, как ей сказать.
— Галина Петровна, мне звонили из управления архитектуры. Здесь проходит высоковольтный кабель. Охранная зона — пятнадцать метров с каждой стороны. Ваш дом попадает в неё полностью.
Она посмотрела на меня так, будто я сказала, что земля плоская.
— Какой кабель? Я никакого кабеля не видела!
— Он под землёй. В документах на участок это должно быть указано.
— В каких документах? Мне продавец сказал — земля чистая, никаких обременений!
Я достала из сумки папку. Свекровь даже не взяла её в руки.
— Вы же знаете, я работаю в администрации, — сказала я. — Мне поручили разобраться с незаконными постройками в этом районе. Ваш дом — в списке.
— Ты что, с ума сошла? — голос у неё стал тонким. — Это же семья! Ты против собственной семьи?!
— Я против закона не пойду.
Она шагнула ко мне. Пиджак топорщился на плечах, пуговицы блестели на солнце.
— Серёжа знает?
— Нет.
— Вот и не говори ему. Уладишь там, в своей администрации. У тебя же связи есть.
Я покачала головой.
— Это энергетическая компания. Они уже подали в суд. Я ничего не могу сделать.
Свекровь развернулась и пошла к дому. Я слышала, как она что-то бормочет себе под нос. Потом остановилась на крыльце и обернулась.
— Ты меня ненавидишь. С самого начала ненавидела.
— Я вас предупреждала. Вы не послушали.
— Серёжа узнает, какая ты! — она ткнула в меня пальцем. — Он выберет мать, а не тебя!
Я села в машину и уехала. В зеркале заднего вида видела, как она стоит у своего бордового дома и машет кулаком.
***
Серёжа пришёл поздно. Разулся в прихожей, повесил куртку, прошёл на кухню. Я наливала чай.
— Мама звонила, — сказал он, не глядя на меня. — Говорит, ты хочешь снести её дом.
— Не я. Энергетическая компания.
— Но ты же можешь помочь?
Я поставила чайник на стол.
— Нет.
Он сел, провёл ладонью по лицу. Усталый, серый. На работе сокращения, ему пообещали, что его не тронут, но он всё равно ходит как на иголках.
— Лен, это же моя мать. Она вложила все деньги. Все. Понимаешь?
— Понимаю. Но закон есть закон.
— Какой закон? — он повысил голос. — Кругом все строят! Вон Петровы на той же улице дом в три этажа поставили! И ничего!
— У Петровых участок в другом месте. Там нет кабеля.
— Ну так и у мамы пусть будет «нет кабеля»! Ты же в администрации сидишь! Неужели нельзя бумажку какую-то подписать?
Я посмотрела на него. На мужа, с которым прожила семь лет. На человека, который сейчас просил меня нарушить закон.
— Нет, — сказала я. — Нельзя.
Он встал и вышел из кухни. Хлопнула дверь в спальню. Я допила чай и легла на диване в гостиной.
***
Утром я приехала в офис энергетической компании. Юрист — женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой — разложила передо мной документы.
— Мы направили уведомление собственнице. Она проигнорировала. Подали иск в суд. Слушание через две недели.
— А если она снесёт дом сама?
— Тогда только штраф. Пятьсот тысяч рублей. Если через суд — снос за её счёт плюс штраф.
Я кивнула и поехала к свекрови.
Она открыла дверь в халате. Лицо опухшее, глаза красные.
— Чего приехала? Добить?
— Галина Петровна, если вы снесёте дом сами, будет только штраф. Пятьсот тысяч. Если через суд — снос за ваш счёт, это больше миллиона, плюс штраф.
Она смотрела на меня долго. Потом отошла в сторону, пропуская.
Мы сели на кухне. Свекровь налила воду в чайник, поставила на плиту. Руки дрожали.
— Откуда мне пятьсот тысяч взять? Я всё вложила. Всё, что накопила за двадцать лет.
— Продайте участок. Земля хорошая.
— С этим кабелем? Кто купит?
— Можно построить баню. Или небольшой гостевой домик — в два этажа уже нельзя, но одноэтажный, метров тридцать, можно.
Она налила чай, придвинула мне чашку. Молчала. Потом сказала:
— Я хотела, чтобы Серёжа гордился. Чтобы он приезжал сюда с друзьями, говорил: это дом моей матери. Чтобы они видели — она не просто пенсионерка. Она элита.
— Вы и так элита, — сказала я. — Вы вырастили сына, выучили его, поставили на ноги.
Она усмехнулась.
— Красиво говоришь. А дом всё равно снесут.
Я допила чай и встала.
— У вас две недели до суда. Подумайте.
***
Серёжа не разговаривал со мной неделю. Приходил, ел, ложился спать. Я не пыталась заговорить первой. Знала, что он сам подойдёт.
Подошёл в субботу вечером. Сел рядом на диван, где я читала книгу.
— Мама сказала, что ты предложила ей вариант.
— Да.
— Она будет сносить. Сама. Я помогу деньгами со штрафом — возьму кредит.
Я закрыла книгу.
— Серёж, я не хотела, чтобы так вышло.
— Знаю, — он потёр переносицу. — Просто мама... Она всю жизнь экономила. Не покупала себе ничего. И вот решилась. А получилось так.
— Продавец обманул её. Можно попытаться вернуть деньги через суд.
— Продавец уже в Казахстане. Телефон не отвечает.
Мы сидели молча. За окном моросил дождь. Серёжа взял мою руку.
— Извини, что кричал. Ты была права.
— Я просто делала свою работу.
— Нет, — он покачал головой. — Ты не дала мне стать таким, как те, кто подписывает «бумажки». Спасибо.
***
Дом снесли в конце октября. Я не поехала туда. Серёжа приехал вечером, молчаливый, сел на кухне с чаем. Я села рядом.
— Она плакала, — сказал он. — Стояла в стороне и плакала. Я не знал, что сказать.
— Участок остался. Можно построить баню. Или продать.
— Она говорит, продаст. Сил больше нет.
Я обняла его. Мы сидели так, пока чай не остыл.
Свекровь нашла покупателя через месяц. Молодая пара, собирались строить небольшой дом — одноэтажный, по всем правилам. Заплатили даже чуть больше, чем свекровь отдала. На эти деньги она погасила Серёжин кредит и купила себе путёвку в санаторий.
Перед отъездом зашла к нам. Постояла в прихожей, потом сказала:
— Ты была права, Лена. Я дура старая.
— Вы не дура. Вы просто поверили не тому человеку.
Она кивнула, натянула пальто. У двери обернулась:
— Серёжа хорошую жену выбрал. Я раньше не понимала.
Я проводила её до лифта. Когда двери закрылись, вернулась в квартиру. Серёжа стоял у окна.
— Думаешь, она правда так считает? — спросил он.
— Не знаю, — сказала я. — Но это уже что-то.
За окном зажглись фонари. Город засыпал под первым снегом. А я вдруг подумала, что элита — это не дом с колоннами и не белый пиджак с золотыми пуговицами. Это когда ты можешь признать ошибку и начать заново.
Даже если тебе уже за шестьдесят.