Я молчала весь вечер. Просто сидела на балконе с бокалом, смотрела на море и молчала. Внутри всё кипело, но губы будто склеились.
— Лен, ну что ты дуешься? — Игорь вышел на балкон, встал за моей спиной. — Они же родня. Куда им ещё ехать отдыхать?
Родня. Его сестра Оксана с мужем и тремя детьми, двоюродный брат Серёжа с женой, тёща Оксаны — бабушка Люда, которая уже записала меня в список своих личных врагов за то, что я «слишком много на себя беру». Девять человек. Девять. На нашу трёхкомнатную квартиру в Сочи, которую мы снимали на две недели за сто двадцать тысяч.
— Игорь, — я обернулась, посмотрела ему в глаза. — Мы копили на этот отпуск год. Год. Я отказывала себе во всём. Ты помнишь, как я ходила в старых кроссовках, потому что откладывала каждую копейку?
Он отвёл взгляд.
— Лен, ну не драматизируй. Оксанка просто попросила пожить недельку. У них денег нет на море, дети ни разу не видели.
— Недельку, — повторила я. — А Серёжа с Таней? Они тоже «недельку»? И бабушка Люда, которая уже успела сказать мне, что я «зажралась»?
— Она пошутила.
— Она никогда не шутит.
Игорь вздохнул, потёр переносицу. Этот жест я знала наизусть — он так делал, когда не хотел спорить, когда хотел, чтобы я просто согласилась и замолчала.
— Слушай, я не могу отказать сестре. Понимаешь? Не могу.
— А мне отказать можешь.
Он не ответил.
Утром я проснулась от грохота в прихожей. Оксана приехала в семь, с чемоданами, сумками, надувным кругом в виде единорога и детьми, которые сразу понеслись по квартире с воплями. Муж Оксаны, Вадим, молча тащил вещи, кивнул мне и сел курить на балконе — на моём балконе, где я ещё вчера мечтала встречать рассветы с кофе.
— Ленчик! — Оксана обняла меня, пахнув сладкими духами. — Спасибо, что приютили! Ты не представляешь, как нам тяжело, у Вадика зарплату задерживают, я в декрете, дети хотят на море...
Я кивнула. Что ещё оставалось делать?
К обеду приехали Серёжа с Таней. К вечеру — бабушка Люда с двумя баулами и кастрюлей борща, потому что «в отпуске надо питаться нормально, а не этой вашей ресторанной дрянью».
Квартира превратилась в общежитие. Дети орали, носились, разбросали игрушки по всем комнатам. Вадим занял балкон и курил там с утра до ночи. Серёжа с Таней устроились в нашей спальне — «ну вы же не против, тут кровать удобнее». Бабушка Люда заняла кухню и начала готовить на всех, попутно комментируя, что я «слишком худая, потому что ем всякую гадость».
Игорь делал вид, что всё нормально. Улыбался, шутил с племянниками, помогал Вадиму таскать вещи на пляж. Я смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина, который полгода назад говорил мне, что этот отпуск — только для нас двоих, что нам нужно побыть вместе, без суеты, без чужих людей?
На третий день я не выдержала. Мы с Игорем стояли в ванной — единственном месте, где можно было поговорить наедине, потому что везде были люди.
— Ты желаешь превратить наш отдых в лагерь для малоимущих родственников? — я не кричала. Голос был тихим, но твёрдым.
Игорь замер с зубной щёткой в руке.
— Лена, не надо так.
— Как? Как «не надо»? Игорь, я не видела моря четыре дня. Четыре дня! Потому что твоя сестра просит посидеть с детьми, потому что бабушка Люда требует сходить с ней на рынок, потому что Серёжа хочет, чтобы я показала ему, где тут хорошие экскурсии. Я превратилась в прислугу. В собственном отпуске.
— Они уедут через три дня.
— Ты обещал неделю. Прошло четыре дня. Когда они уедут на самом деле?
Он не ответил. И я всё поняла.
Вечером я собрала сумку. Взяла только самое необходимое — купальник, сарафан, книгу, деньги. Игорь смотрел на меня из дверного проёма.
— Ты куда?
— В гостиницу. На набережной есть маленькая, я видела. Пять дней до конца отпуска. Я проведу их так, как планировала.
— Лена, это глупо. Трата денег.
— Мои деньги, — я застегнула сумку. — Я их заработала. Я их откладывала. И я решаю, как их тратить.
Бабушка Люда вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Вот она, значит, какая. Бросает семью, уходит. Эгоистка.
Я посмотрела на неё. Потом на Оксану, которая выглянула из комнаты с младшим ребёнком на руках. На Серёжу, который делал вид, что смотрит в телефон. На Игоря.
— Это не семья, — сказала я. — Это постоялый двор. И я не хозяйка постоялого двора.
Гостиница оказалась крошечной, номер — с видом на переулок, а не на море. Зато тихой. Я легла на кровать, и впервые за четыре дня почувствовала, что могу дышать.
Игорь писал каждый день. Сначала оправдывался, потом злился, потом просил вернуться. Я не отвечала. Ходила на пляж, читала, ужинала в маленьких кафе, смотрела на закаты. Одна.
В последний день он приехал. Сел рядом со мной на набережной, долго молчал.
— Они уехали вчера, — сказал наконец.
— Хорошо.
— Лена, прости. Я не подумал. Я просто... не смог отказать.
— Я знаю, — я посмотрела на воду. — Ты никогда не можешь отказать. Ни сестре, ни матери, ни кому угодно. Только мне.
— Это нечестно.
— Нет, — я встала. — Нечестно было то, что ты сделал со мной. С нами.
Мы вернулись домой в разных поездах. Я не знаю, что будет дальше. Может, мы справимся, может, нет. Но я точно знаю одно: больше никогда не откажусь от себя ради чужого удобства. Даже если этот чужой — родня моего мужа.
Даже если этот чужой — сам муж.