Как по истории здания читать историю государства? Зачем стены ресторана красили кровью? Это реальная гостиница или стратегическая точка?
Когда говорят о символах Москвы XX века, чаще всего вспоминают семь сталинских высоток - монументальные башни, чьи силуэты знакомы каждому. Но есть здание, которое легко принять за «восьмую сестру». Похожее по масштабу и амбиции, с тем же неоклассическим размахом, но с иным характером - гостиница «Пекин» на пересечении Садового кольца и Тверской, у площади Маяковского.
Сходство не случайно: Дмитрий Чечулин, автор высотки на Котельнической набережной спроектировал и «Пекин» - здание, в котором сошлись идеология, дипломатия, слухи о тайных этажах и… утка по-пекински.
Чечулин, который в конце 1930-х формировал ансамбль площади Маяковского, мечтал о высотной доминанте, строительство которой началось в 1939 году.
Изначально здание задумывалось как часть грандиозного комплекса для Главного управления лагерей НКВД СССР и ведомственной гостиницы при нем.
К лету 1941 года успели поднять лишь каркас нескольких этажей. Война оборвала стройку почти на десятилетие, вернулись к ней уже в другой стране - победившей, но истощенной. На площадке работали вольнонаемные, военнопленные немцы и заключенные.
Считается, что после войны новый отель собирались назвать «Лондон», в духе московской традиции присваивать гостиницам имена европейских столиц и в знак союзничества СССР и Великобритании. Но после Фултонской речи Уинстона Черчилля и начала холодной войны от названия отказались.
К 1949-му долгострой получил новое имя и новую идеологическую окраску: Пекинские события стали поводом «перекрестить» объект в знак советско-китайской дружбы. На фасаде появилась дата, будто здание уже завершено, хотя впереди было еще несколько лет работ. В 1956 году гостиница, наконец, открылась, сразу став объектом повышенного класса.
Правая часть (если стоять лицом к фасаду, спиной к памятнику Маяковскому) долгое время использовалась как служебная гостиница структур госбезопасности, левая принадлежала милиции. На третьем и шестом этажах находились буфеты, над огромным ресторанным залом располагались номера высшей категории. На одиннадцатом этаже потолки достигали шести метров - почти дворцовая роскошь.
Пятнадцатый этаж и помещения под шпилем считались режимными. Сотрудники могли подняться туда только с сопровождающим и по спецпропуску. Неудивительно, что вокруг «Пекина» множились слухи: о скрытых комнатах, тайных ходах, подземной жизни. На входе дежурили военные, дополнительных выходов было столько, что в них легко запутаться. Москвичи делали простой вывод: обычные здания так не охраняют.
Отдельная тема - легенды о прослушке и специальных номерах. В атмосфере своего времени подобные истории звучали особенно убедительно: гостиница считалась местом, где останавливались иностранные делегации и проходили переговоры. Неудивительно, что здание обросло рассказами о скрытых микрофонах, закрытых коридорах для сотрудников и помещениях с усиленной изоляцией.
Гостиница оказалась в удивительно удобной точке столицы, в окружении театров, концертных залов и творческих площадок. И именно это во многом сформировало ее особую атмосферу: здесь селились не только иностранные делегации и командировочные, но и люди сцены - актеры, режиссеры, драматурги, художники.
В 1959 году здесь открылся первый и единственный в столице китайский ресторан - совместное советско-китайское предприятие «Пекин в Москве». Изначально ресторан был разделен на два пространства русской и китайской кухни. Китайский зал оформляли архитекторы и декораторы из Поднебесной. Роспись стен и колонн выполняли натуральными красителями (красный, говорят, получали из бычьей крови), деревянные панели и ширмы делали в технике мозаики из различных пород древесины, на стенах - живопись по тканям, всюду фарфор, статуэтки, фонари с шелковыми кистями, которые медленно вращались и внезапно загорались. Под потолком сверкали двенадцать хрустальных люстр, привезенных из Германии.
На этом трофейные украшения только начинались. Одной серебряной посуды и приборов в подвалах ресторана «Пекин» имелось больше полутора тонн. Писатель Рауль Мир-Хайдаров в своих мемуарах описывал ресторан «Пекин» так: «на день рождения или на помолвку могли накрыть стол, на котором стоял сервиз на тридцать шесть персон, сделанный некогда для дома Габсбургов, Тиссенов, а к нему прилагалось и немецкое фамильное серебро с монограммами немецкой знати 18-19 веков. Больше всего я радовался, когда в большой компании нам выставляли русский фарфор Кузнецовских и Александровских заводов, вот к ним подавались серебряные приборы с монограммами известных некогда русских дворянских фамилий.
В горячих закусках мне очень нравилась жареная нарезанная соломкой вырезка из свинины или телятины с нежными ростками бамбука».
Здесь готовили настоящую утку по-пекински: повара обучались в Китае, ингредиенты доставляли дипломатической почтой. Для советского человека это было настоящее путешествие. Была и гастрономическая забава - «Вырезка фри кусочками» за 1 рубль 33 копейки и та же позиция «с выходом» аж за 28 рублей. По сути одна и та же жареная свинина в кляре, разница - в подаче. При каждом заказе «выхода» швейцар в ливрее бил в тарелки, за ним шествовали официанты с мельхиоровыми блюдами, позади - танцующие девушки. У стола разыгрывался мини-спектакль, и лишь затем подавали стандартные 150 граммов мяса.
Еще одно яркое блюдо: самовар «Шицзин». На стол ставили китайский самовар с кипящим ароматным бульоном, а рядом аккуратно разложенные ингредиенты: отварная курица, свинина, ветчина, тонкая вермишель, белокочанная капуста, морковь, бамбук, грибы сяньгу, специи и соусы.
Дальше все зависело от фантазии и аппетита. Посетители сами выбирали сочетания продуктов и опускали их в бульон, регулируя вкус и насыщенность. Ингредиенты можно было готовить по отдельности или объединить в полноценный наваристый суп. Официант лишь помогал с тонкостями процесса, остальное превращалось в творческий и очень вкусный эксперимент.
Отдельной главой в истории «Пекина» стала фреска над сценой главного зала - живописный барометр политической погоды.
Первоначально композиция выглядела почти театрально: за длинным столом, ломившемся от угощений, поднимались со своих мест Иосиф Сталин и Мао Цзэдун, обмениваясь крепким рукопожатием. По обе стороны представители двух народов, с благоговением наблюдающие за символом дружбы.
Но к моменту открытия ресторана Сталин уже умер, а после ХХ съезда партии его культ официально осудили. Тем не менее фреска еще несколько лет оставалась нетронутой, лишь в 1961 году, когда тело «вождя народов» вынесли из Мавзолея, в «Пекине» объявили «санитарные работы». Зал закрыли, и однажды посетители увидели обновленную версию: вместо узнаваемого профиля Сталина с фрески дружелюбно взирал обобщенный русский персонаж. Мао все еще был на месте, по-прежнему протягивая руку, но история уже начала переписываться прямо на штукатурке.
Дальше - больше, во-второй половине 1960-х отношения между СССР и Китаем стремительно ухудшались. После событий на острове Даманский художникам вновь пришлось работать по ночам. Говорят, панно даже завешивали плотной тканью, чтобы не смущать гостей «вчерашней дружбой». Мао постепенно «европеизировали»: черты лица смягчили, сделали менее узнаваемыми, но китайский пиджак оставили как компромисс между политикой и композицией.
Позже сцену с двумя лидерами и вовсе трансформировали: на месте прежних героев появились представители народов СССР в национальных костюмах и двое русских в неизменных белых кителе и пиджаке. Рукопожатие осталось, но персоналии растворились в безликом коллективном образе, превратившись из конкретного политического заявления в безопасную декоративную аллегорию.
Самая курьезная легенда относится уже к 1980-м. Рассказывают, что один предприимчивый местный торговец «с рук» якобы заказал художнику портретное сходство с собой в образе «русского в белом кителе». И будто бы потом, приводя дам в ресторан, невзначай указывал на панно: «А вот это, между прочим, я». История, конечно, больше похожа на городской фольклор, но для «Пекина» такие байки всегда были естественной средой.
Вместе с политическими переменами, изменения неумолимо настигли и меню: к 1983-му из десятков горячих блюд подавали лишь треть, а в конце десятилетия «Пекин в Москве» перезапустили: больше китайских поваров, выше цены, меньше той самой адаптированной под русский вкус гармонии. Контингент менялся, в 1990-е ресторан пережил криминально-гламурную волну, затем казино, затем закрытие.
Сегодня «Пекин» четырехзвездочная гостиница с частью площадей под офисы. На крыше работает ресторан «Облако»: с террасы на уровне часов в теплое время года можно пересчитать все семь сталинских высоток и заодно увидеть панораму Сити. Именно отсюда снимали сцену полета на ковре-самолете в фильме Старик Хоттабыч, когда герои взмывали над столицей.
На седьмом этаже работает гостиничный музей, где можно увидеть скульптуры, фарфор, мебель, гобелены с пейзажами Поднебесной и пару львов-стражей. Говорят, если загадать желание между ними, оно исполнится.
Сегодня «Пекин» уже не шумит так, как в середине XX века. Став деловитее в такт нынешнему времени, он все также стоит на пересечении дорог, став пересечением историй, которые уже рассказаны, и которым предстоит случиться.
Легендарные рестораны Москвы:
alexiskiskis