первая часть
Она повисла у Анатолия на шее. Он легко подхватил её, закружил, а она, не стесняясь никого, поцеловала его при всех. Анатолий смотрел на неё с тем самым радостным, открытым восхищением, от которого у Марины внутри всё болезненно сжалось.
— Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала Марина.
Чары вечера рассыпались, как тонкий лёд под ногами. В голове крутилась лишь одна мысль: вот эта девушка — изящная, уверенная, словно с глянцевой картинки. И Анатолий, вон как, на неё смотрит. Между ними явно что‑то есть. Может, она и была его девушкой ещё до того, как случилась трагедия?
— Ты чего? — искренне удивился Толя. — Вечер только начинается. Я хотел тебя со всеми познакомить, тебе бы понравилось.
— Мне завтра рано на работу, — выговорила Марина и тут же потянулась за телефоном, вызывая такси.
Компания проводила её до машины. Теперь за руку Анатолия держалась голубоглазая красавица в светло‑голубом пальто — Алёна. Марина успела уловить из обрывков разговоров, что когда‑то они учились вместе.
Дома она долго сидела в ванной, стараясь смыть горячие слёзы вместе с тёплой водой, но легче не становилось. Потом бродила по комнате, останавливалась у окна, снова и снова прокручивала в памяти каждую сцену этого длинного, наполненного событиями вечера и пыталась понять, что с ней происходит.
Анатолий задел её с первого же взгляда.
Что это? Любовь?
После истории с Андреем Марина старательно обходила стороной даже намёк на романтические отношения: однажды обожглась так больно, что до сих пор помнила. Но рядом с Анатолием все её осторожные решения рассыпались прахом. Она не могла насмотреться на него, а когда он взял её за руку, мир на секунду будто ушёл в сторону. И эпизод с Алёной неожиданно оказался таким острым, что Марина до сих пор не могла прийти в себя.
Когда все начали расходиться, Анатолий неожиданно вызвался проводить Марину до такси. Евдокия Степановна, как всегда, сунула девушке целый пакет гостинцев: пирожки, блины, контейнер с пловом — она была свято уверена, что Марина «там у себя» толком не ест, вот и худая.
На улице стояла тихая зимняя сказка. Луна вышла из‑за туч, и сугробы вспыхнули мелкими искрами.
Вот вариант с сохранением смысла, но более уникальной формулировкой.
— Вечер сегодня какой‑то сказочный, — заметил Анатолий, задержавшись на крыльце.
— Да, — откликнулась Марина. — Тепло, спокойно… Даже заходить домой не тянет.
— А может, и не будем? — прищурился он. — Пошли в парк. К Новому году там такую красоту устроили, давно такого не видел. Ты как, согласна?
— Согласна, — ответила Марина.
Внутри у неё поднялась тихая, почти детская радость. Не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, и вот он сам предлагает продолжение. Анатолий легко взял её за руку и повёл в сторону парка. Он вспоминал зимние истории, шутил, рассказывал о детских проделках, а Марина ловила не столько смысл, сколько тембр его голоса. Сердце стучало слишком быстро, щёки пылали, пальцы в его ладони заметно дрожали. Она с удивлением понимала, насколько сильно он действует на неё.
Он вёл себя совершенно естественно: шёл рядом, как ни в чём не бывало, держал её за руку, что‑то показывал то вправо, то влево и, кажется, даже не замечал, как для неё важна каждая прожитая рядом секунда. Марине отчаянно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался: его шаг рядом, его ладонь в её руке — и больше ей сейчас ничего было не нужно.
Но сказка оборвалась резко. На аллее Анатолия окликнули знакомые парни. Он выпустил Маринину руку, чтобы поздороваться, и в тот же миг из компании словно выросла девушка — высокая, хрупкая, в нежно‑голубом пальто, с длинными светлыми прядями, выбившимися из‑под шапки.
Она бросилась ему на шею. Анатолий подхватил её, закружил, а затем девушка поцеловала его на глазах у всех. Он смотрел на неё тем самым светлым, восторженным взглядом, от которого у Марины неприятно кольнуло под рёбрами.
— Я, пожалуй, пойду, — тихо произнесла Марина.
Для неё всё волшебство вечера в один миг рассыпалось. Из обрывков фраз она успела понять, что девушку зовут Алёна. Та казалась безупречной: красивая, уверенная, своя среди этих людей. И взгляд Анатолия говорил сам за себя. Между ними явно было какое‑то прошлое. Возможно, именно она была рядом с ним «до всего этого».
— Ты чего? — искренне удивился Толя. — Вечер только начинается. Я хотел тебя со всеми познакомить, тебе бы понравилось.
— Мне завтра очень рано на работу, — соврала Марина и потянулась за телефоном.
Компания проводила её до такси. Теперь за руку Анатолия держалась Алёна, и Марине оставалось лишь сделать вид, что всё так и должно быть.
Дома она безуспешно пыталась успокоиться в тёплой ванне, но облегчения не приходило. Марина ходила из угла в угол, снова и снова прокручивала в памяти каждый эпизод этого длинного вечера и пыталась разобраться, что творится у неё внутри. Анатолий явно задел её с первого же взгляда.
Что это? Любовь?
После истории с Андреем она тщательно избегала даже намёка на романтические отношения — обожглась тогда слишком сильно. Но рядом с Анатолием все её внутренние запреты словно потеряли силу. Она не могла насмотреться на него, а когда он взял её за руку, мир просто поплыл в сторону. Поэтому сцена с Алёной вышла такой болезненной, что сейчас, при одном воспоминании, Марину передёргивало.
Ночь прошла почти без сна. Она лежала в темноте, снова и снова представляла Анатолия и Алёну вместе, строила догадки, кем они были друг другу. В одном сомнений не оставалось: между ними что‑то есть — или было, или обязательно будет. К утру Марина заставила себя принять решение: не думать, не мечтать, не строить никаких планов.
Он не её уровня. Слишком умный, слишком красивый, да ещё и такой сильный — не каждый выдержит то, что выпало на его долю. А она… Кто она рядом с ним? Нет, Анатолию куда больше подходят девушки вроде Алёны. И с этим придётся смириться.
К Евдокии Степановне Марина решила пока не ездить: она боялась встречи с Анатолием. По старушке скучала, звонила часто, но на приглашения прийти в гости вежливо отвечала отказом, ссылаясь на загруженность. Впрочем, это было недалеко от правды: на работе началась горячая пора, отчёты, проверки, лишний раз по гостям не набегаешь.
Иногда в телефонных разговорах Евдокия Степановна делилась новостями о сыне:
— В университет вернулся, доучиваться будет. Заочно, правда: работать пошёл и ещё какое‑то дело затеял. Говорит, времени столько упустил, теперь догоняет. Я его дома почти не вижу, всё в разъездах. И слава богу. До сих пор поверить не могу, что нашёлся.
— Если сама ко мне выбраться не можешь, я к тебе приеду, — добавляла она. — Соскучилась. Пирожков привезу. Знаю я тебя: наверняка опять нормально не ешь.
Марина всегда радовалась её приездам. Она привыкла делиться с Евдокией Степановной и радостями, и бедами — та стала для неё по‑настоящему близким человеком. Но о главном, о том, что сердце замирает при одном взгляде на Анатолия, Марина сказать не могла: всё‑таки это её сын.
И всё же с Анатолием пришлось столкнуться ещё несколько раз. Он заезжал за матерью, когда та засиделась у Марины, заходил в комнату с привычной улыбкой, и воздух будто становился легче. Дом наполнялся какой‑то особенной, живой энергией. Анатолий спрашивал у Марины, как у неё дела, шутил, пару раз мельком делился своими проектами. Девушка ловила каждое его слово, пытаясь понять, есть ли в его жизни Алёна, но по обрывочным фразам и маминым рассказам это оставалось тайной.
Однажды тёплым майским вечером Марина возвращалась с работы. День выдался удачным, все отчёты были сданы, впереди ждал выходной. Распускающиеся деревья, свежая зелень и влажный запах земли действовали успокаивающе. У общежития она заметила знакомую машину Анатолия.
Сердце сразу сбилось с привычного ритма.
Парень, увидев её, вышел из машины, облокотился локтем о бампер и, как всегда, улыбнулся:
— Привет.
— Привет, — откликнулась Марина и тут же спохватилась: — Евдокии Степановны у меня нет. Что‑нибудь случилось?
— А я не к ней, — спокойно сказал Анатолий.
— А… к кому? — растерялась она.
— К тебе, конечно, — прозвучало так просто, будто это было самым очевидным.
По телу Марины пробежал острый, почти физический разряд.
«К тебе» — к ней, к Марине.
— Ко мне? — переспросила она, не веря, что правильно поняла.
На лице Анатолия улыбка стала ещё шире и будто мягче.
— У тебя такое удивлённое выражение, словно к тебе не я приехал, а какая‑нибудь знаменитость, — усмехнулся он.
— Ну, ты ко мне тоже не каждый день приезжаешь, — ответила Марина, изо всех сил стараясь скрыть, как у неё внутри всё ликует.
Он приехал к ней. Только к ней. Они вдвоём, без гостей, без суеты.
— Решил, что пора поговорить, — неожиданно посерьёзнел Анатолий. — Давно собирался. У тебя есть время?
«Для него у меня всегда есть время», — мелькнуло у Марины. Она кивнула:
— Есть.
— Отлично. Садись, отвезу тебя в одно красивое место.
Марина устроилась на переднем сиденье. Анатолий вёл машину по вечернему городу, привычно шутил, о чём‑то рассказывал, а она сидела рядом и будто впитывала каждый миг: вот он рядом, вот рука на руле, вот профиль, освещённый тёплым оранжевым закатом. Ей казалось, что сейчас счастье выглядит именно так: просто ехать с ним куда‑то, неважно куда, и ощущать исходящее от него спокойное тепло.
Скоро он выехал на загородное шоссе. По обе стороны тянулись поля, перелески, мягкие холмы. Закат заливал небо и землю золотисто‑розовым светом. Марина молчала, наслаждаясь картиной за окном и тем мягким покоем, который неожиданно разлился по телу.
Наконец Анатолий свернул к обочине и заглушил двигатель. Вышел, обошёл машину, открыл ей дверь и подал руку. В лицо ударил тёплый, густой аромат степных трав, раскалённых за день.
— Нам туда, — кивнул он на холм с пологим подъёмом.
Они поднимались в тишине. В голове у Марины роились вопросы, но она не торопилась их задавать, боялась неловким словом спугнуть хрупкую магию момента. На вершине Анатолий остановился:
— Хотел показать тебе одно место. Оглянись.
Марина обернулась — и у неё перехватило дыхание. Внизу, в лёгкой дымке, раскинулся город: широкий, светлый, совсем не такой, каким она видела его из окон офисов и переполненных автобусов.
— Красиво… — только и смогла прошептать она.
— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Анатолий. — Если дождёмся темноты, будет ещё лучше. Зажгутся огни — и всё станет как на открытке. Я часто сюда приезжаю: подумать, перевести дыхание, побыть один. Это моё место. Теперь и твоё тоже.
Марина чувствовала, как внутри нарастает тихое ожидание. По его взгляду было понятно: дальше прозвучит что‑то важное.
— Марина, — он повернулся к ней, — я хочу быть с тобой честным. Ты должна знать: я думаю о тебе с той самой минуты, как мы встретились.
У неё закружилась голова, по спине побежали мурашки.
— То, что со мной произошло, — продолжил Анатолий, — многому меня научило. В том числе — разбираться в людях. Я сразу увидел, какая ты: надёжная, добрая, настоящая. Не просто красивая девушка, а особенная, единственная. Такой второй нет. И я… очень хочу быть рядом. Защищать тебя, помогать, просыпаться с мыслью, что увижу твои глаза и улыбку. Каждый день.
Марина тяжело сглотнула и заставила себя поднять глаза.
— Если ты так разбираешься в людях, — тихо сказала она, — значит, ты давно заметил, как я к тебе отношусь.
Она произнесла это и впервые не попыталась спрятаться за шуткой или отговоркой.
— Я чувствую, — кивнул Анатолий, — но мне нужна была уверенность. Поэтому я и решился на этот разговор.
— Как хорошо, что ты всё‑таки решился, — Марина не удержала улыбку.
Анатолий понял её без лишних слов. Он подошёл ближе, обнял её за плечи. Они долго стояли на вершине холма, молча, будто во всём мире остались только вдвоём, и смотрели, как внизу, в вечерней дымке, один за другим загораются огни большого города.
Прошло несколько месяцев. Марина иногда ловила себя на мысли, что боится проснуться и обнаружить: всё, что с ней произошло за последние годы, было лишь странным, затянувшимся сном — побег из деревни, общежитие, колония, Андрей, безденежье, встреча с Евдокией Степановной, возвращение Анатолия. Но каждое утро она просыпалась в небольшой, но уютной заводской квартире, чувствовала рядом тёплую руку и слышала ровное дыхание человека, которого теперь могла назвать одним простым словом — «мой».
Анатолий по‑прежнему много работал и доучивался заочно, Марина уверенно держалась в профессии и стала незаменимым специалистом в расчётном отделе. В их жизни не было сказочной роскоши, зато было то, о чём в детстве она даже не смела мечтать: тёплый свет на кухне по вечерам, общие планы, разговоры перед сном, спокойная уверенность, что в любую беду рядом окажется свой человек.
Евдокия Степановна часто наведывалась к ним, как и обещала. Приезжала с фирменными пирожками, громко ворчала, что «эти двое опять до ночи на работе сидят», а потом долго сидела за столом, смотрела на них и будто тихо светилась изнутри.
— Вот и ладно, — говорила она, поправляя скатерть. — Ты, Марина, не одна, и Толик не один. А я теперь могу спокойно стареть, — и лукаво подмигивала.
Иногда по выходным они втроём выбирались на тот самый холм. Сидели в траве, пили чай из термоса, смотрели, как над городом медленно гаснет день. Марина знала: чёрная полоса в её жизни была долгой и упрямой, но за ней всё‑таки пришла своя белая — не громкая, не ослепительная, а ровная и надёжная. У неё была любимая работа, дом, в который хотелось возвращаться, женщина, которую она почти по‑дочернему называла мамой, и мужчина, с чьей рукой в своей не страшно ни прошлое, ни будущее.
Иногда, глядя на город с высоты, она вспоминала слова директора деревенской школы и думала: «Похоже, у меня всё получилось». И Анатолий, словно угадывая её мысли, обнимал её крепче и шептал:
— Мы ещё столько всего успеем. Это только начало.
И Марина верила ему — впервые по‑настоящему, без оговорок и оглядки на чужие ошибки.
Читайте новые рассказы на моём канале👇👇👇