От автора: Если вы впервые читаете подобный рассказ, то лучше вам начать с первой части и познакомиться с главными героями поближе. Часть первая: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b?share_to=link
Праздничный городок остался позади, огни и смех растворились в морозном мареве. Дорога тянулась дальше, к тому месту, где находится разлом. Книга молчала.
Иоанн несколько раз доставал её на привалах. Проводил пальцами по корешку, раскрывал её, задерживал дыхание. Страницы оставались пустыми, холодными. Как если бы внутри неё больше не было дыхания.
— Может, она обиделась? — хмыкал колобок, когда Иоанн убирал книгу обратно. — Ты же сын Сатаны. Вдруг решила: хватит с меня ваших семейных драм.
Яга шикала, но сама тоже чувствовала неладное. В мире после второй печати что-то изменилось. Не только разлом сузился. Происходило что-то еще...
Иоанн ничего не ответил. В последнее время он всё чаще молчал.
Мороз крепчал с каждым днём. Воздух стал хрупким, как стекло. Дыхание вырывалось густым паром, и ресницы покрывались инеем. Лес вытянулся высокими елями, их верхушки терялись в сером небе. Снег лежал неровно: где-то тонкой коркой, где-то сугробами по грудь. В таких местах Яга нехотя шептала короткое заклинание, и наст под ногами твердел, позволяя идти дальше.
— Опять святоша застрял, — ехидно протянул колобок, когда Иоанн в очередной раз провалился по пояс. — Если он так будет зарываться в сугробы, весна наступит раньше, чем мы дойдем.
— Уймись, колобок, — огрызнулась Яга, вытаскивая Иоанна за плечо. — А то сейчас сделаю из тебя человека, и посмотрю, как ты сквозь снег пробираться будешь.
Колобок обиженно фыркнул, но перекатился ближе к краю тропы, избегая самых глубоких мест.
Со временем лес расступился. Перед ними открылось Чертово ущелье. Земля здесь будто раскололась пополам очень много веков назад. Чёрные скалы вздымались стенами, изрезанные трещинами и ледяными наростами. Внизу клубился туман, густой и вязкий, несмотря на мороз. Ветер гулял между стен, завывал так, что казалось — кто-то стонет в глубине.
— Ох, ну и громадина, — протянул колобок. — Прекрасное место для прогулки. Я бы тут и дом прикупил.
Яга стояла неподвижно, всматриваясь в провал. В её глазах мелькнуло что-то тревожное.
— Это место странное, — тихо сказала она. — Здесь пропадают люди. И не только люди.
— В обход? — спросил Иоанн.
— Три дня потеряем. Может, больше. — Она покачала головой. — Нам нельзя терять время.
Тропа вела по самому краю. Узкая, скользкая, местами занесенная снегом. Обойти ущелье значило потерять несколько дней. В их положении это было слишком дорого.
Они пошли. Ветер бил в лицо, снег резал глаза. С уступов срывались ледяные пласты. Под ногами поскрипывал наст. Туман внизу шевелился. Иоанн чувствовал, как внутри снова поднимается то напряжение, которое не имело отношения к холоду. Книга в сумке будто стала тяжелее.
— Слышите? — вдруг сказала Яга.
Ветер на мгновение стих. Из глубины ущелья донесся звук. Не вой. Не крик. Тонкий, вытянутый, сдавленный смешком. Почти человеческий. Почти. Колобок замер.
— Это не ветер, — тихо произнес он.
В тумане мелькнула тень. Низкая. Сгорбленная. Быстрая. Снег на противоположном уступе осыпался, как будто кто-то прошелся по нему. Иоанн остановился. Холод вдруг стал второстепенным. Чертово ущелье было не просто опасным местом. Оно наблюдало.
Они спустились на узкий уступ, защищённый скалой от ветра. Здесь можно было хотя бы на час укрыться от пронизывающего холода. Снег был утоптан чьими-то старыми следами, но свежих не видно. Туман держался ниже.
Яга развела огонь — сухие ветки вспыхнули с одного щелчка пальцев. Колобок перекатился ближе к теплу, Иоанн достал из мешка остатки хлеба, вяленое мясо, узелок соли.
— Быстро и молча, — сказал он. — Потом дальше.
Но молчать не вышло. Сначала пропал нож. Тот самый, которым Иоанн только что разрезал мясо. Он положил его рядом на камень — и через мгновение ножа не стало.
— Колобок? — сухо спросил он.
— Я что, карман сшил? — огрызнулся тот. — Ты меня за все подряд теперь будешь винить?
Иоанн осмотрелся. Ножа не было. Через пару минут исчезла верёвка, которой они связывались на узких участках тропы. Потом крест — маленький, походный, из кармана рясы. Иоанн нащупал его — пусто.
— Это уже не смешно, — голос его стал жёстче.
Колобок подпрыгнул.
— А я тут при чём? Ты думаешь, я взял верёвку, чтоб повязать себе крест на шею?
Иоанн резко встал.
— Ты последний трогал мешок.
— Потому что искал для тебя соль! — огрызнулся колобок. — Специально чтоль, меня к мешку послал? Чтоб на меня спереть свой косяк? У тебя там хаос похлеще разлома!
В этот момент что-то дёрнуло котелок с огня. Он опрокинулся, горячая вода пролилась на снег, затушив пламя.
— Хватит! — рявкнул Иоанн.
Колобок подпрыгнул и ударился о камень.
— Сам хватит! Ты сам всё теряешь, сам опрокинул чертов котелок, а орёшь на меня!
Снег вокруг будто сдвинулся. С уступа посыпалась мелкая крошка льда. В тумане мелькнула тень — низкая, быстрая, почти неуловимая.
Иоанн шагнул к колобку.
— Верни крест.
— Я его не брал!
— Тогда где он?!
— А где твой ум, святоша?!
Яга до этого молчала. Она наблюдала. Слишком много совпадений. Слишком много мелкой, точечной пакости. Не нападение. Не страх. Не морок.
Раздор.
Она присела, провела ладонью по снегу. В узкой щели между камнями блеснул металл. Нож. Рядом — свернутая верёвка, аккуратно протянутая в трещину. Крест висел на тонкой ледяной сосульке, подвешенный так, чтобы свалиться при малейшем движении.
Яга усмехнулась.
— Мелочь пузатая…
В этот момент мешок с едой подпрыгнул сам по себе и покатился к краю уступа. Колобок рванулся к нему, Иоанн — следом. Оба едва не сорвались.
— Стойте! — крикнула Яга.
Но они уже сцепились, каждый думая, что другой толкнул.
— Ты совсем обезумел?! — Иоанн схватил колобка.
— Я? Это ты меня пихнул!
И тут из-за камня донесся тихий, противный смешок. Не громкий — как будто кто-то смеялся в ладонь. Яга резко вытянула руку. Снег на уступе взвился вихрем, образовав кольцо. Из-за валуна вылетела маленькая, сгорбленная тварь — с длинными руками, с растрёпанными волосами, торчащими клочьями, и глазами, блестящими, как угли. Она была размером с ребёнка, худощавая, с длинным носом и зубастой ухмылкой. Она уже тянулась к мешку, но врезалась в невидимую стену, выстроенную Ягой.
— А ну стой, пакость мелкая, — процедила ведьма.
Это была Шишига. Тварь зашипела, извернулась, попыталась юркнуть в трещину. Снег под ней превратился в плотный лёд, сковывая ноги. Шишига щёлкнул зубами, изловчился, сорвал с Иоанна перчатку и швырнул её в огонь, который только начинал разгораться снова. Колобок бросился к нему.
— Ах ты ж крыса снежная!
Тварь захихикала, метнулась в сторону, но Яга уже шагнула вперёд. Её глаза стали темнее, воздух вокруг похолодел.
— Хватит.
Она схватила тварь за воротник — тот оказался сшит из обрывков чьих-то тряпок, верёвок и меха. Шишига заскребся, зашипел, попытался укусить.
— Я только играл! — завыл он. — Ущелье скучное! Вы сами ругаетесь, я чуть-чуть подтолкнул!
— Чуть-чуть? — холодно спросила Яга.
Она встряхнула бесёнка. С его пояса посыпались украденные мелочи: игла, огниво, маленький крестик для горожан, огрызок восковой свечки. Иоанн и колобок стояли, тяжело дыша. Оба поняли, как легко повелись.
— Я бы его поджарил, — буркнул Колобок.
— Я бы его в сугроб головой, — мрачно добавил Иоанн.
Шишига извернулся.
— Без меня тут совсем скучно будет! Ущелье любит, когда люди ссорятся!
Яга прошептала заклинание, и снег под тварью сомкнулся, образовав ледяную клетку.
— Посидишь. Остынешь. А потом решим, что с тобой делать.
Они собрали вещи быстро и без лишних слов. Мороз усилился, ветер тянул по ущелью длинные полосы снежной пыли. Ледяная клетка, в которой корчился мелкий бесёнок, поблёскивала голубоватым светом.
— Сгниешь тут, — сказал Колобок, улыбаясь во весь свой зубастый рот. — Может, научишься думать, прежде чем лезть в чужие мешки, маленькое волосатое чучело.
— Да я ж не со зла! — пискнул он, шмыгнув длинным носом. — Не бросайте меня тут. Я хороший. Меня зовут… Кеша.
Колобок перекатился ближе, прищурился.
— Кеша? Это что, фетиш такой — адских бесов церковными именами звать? Если мне память не изменяет, Кеша — это Иннокентий. Невинный. Ты себя в зеркало видел, невинность ты шерстяная?
Бесёнок оскорблённо надулся.
— А что? Имя как имя!
— А Акакий? — продолжил Колобок, явно входя во вкус. — «Не делающий зла». Слыхал, святоша?
— Аааа, Акакий, слыхал, слыхал, — хмыкнул Кеша, скребя ледяную стенку. — Канцелярский бес-предатель, как говорит начальство. Но, среди нас, бесов, герой, между прочим. Про него среди нас легенды ходят. Такой весь правильный, весь преданный, и смелый. Говорят дрался с адскими псами! Один! И всех победил! И спас всех своих спутников, и даже какой-то кусок теста!
— ЧТО? — Взвизгнул колобок и щелкнул челюстью. — И совсем не один. Я помогал. И у нас была ничья!!! Щас как огрею по всей твоей невинности! Пошлите, пусть сидит тут до конца времен! Балабол!
Кеша заёрзал.
— Неееет! Пожалуйста, не надо! Я хороший. Тут всегда было весело. Люди идут — пугаются. Кто сорвётся, кто подерётся. Нас тут много было. Нам тут нравилось. А потом подул ветер… — он понизил голос. — Странный. Все почувствовали. Подул и перестал, но мы слышали крики, совсем рядом. Мы видели своих. Многих своих тут. Но, почти все ушли. Испугались, что ветер вернется и теперь заберет всех. Я не пошёл. Нравится мне тут. Ну, нравилось. Теперь вот скучно одному.
Иоанн переглянулся с Ягой.
— Тот самый ветер, — тихо сказал он.
Яга кивнула.
— Да. Он сузил разлом. Потянул к себе тех, кто к нему принадлежит.
Она посмотрела на бесёнка внимательнее.
— Но, вас не унесло говоришь. И ты тут... живешь...
— Я же Шишига, — буркнул Кеша. — А не воитель. Может нас таких ветер не цепляет. А только громадных или важных....
— Это ты так думаешь. Мне кажется, что вы просто находитесь очень близко к разлому, а так как он сузился, то утянул только тех, кто был далеко. Может и их отнесло сюда... Ты видел тут Акакия?
— Нет... — буркнул он нехотя.
Яга не сводила с него взгляда.
— Нет? Ты сказал, что тут много ваших было, — повторила она спокойно.
Кеша шмыгнул носом, уставился в снег.
— Не видел.
Колобок тихо щёлкнул зубами. Иоанн шагнул ближе. Его тень легла на ледяную клетку.
— Ветер дул здесь тоже. Ты слышал крики. Судя по тому, что ты рассказал, сюда притащило не малое количество адских тварей. Ты всех видел. Ты всех слышал. Ты описал события последнего боя, о котором никто не знает. Твои слова говорят сами за себя. Ты его видел!
Кеша стиснул зубы.
— Я маленький, — упрямо повторил он. — Я в щели сижу. Много кого вижу. Меня никто не замечает.
— Именно, — тихо сказала Яга.
В её голосе появилась та самая нота, от которой замерзает не только снег. Кеша молчал. Яга присела на корточки, оказавшись на уровне его глаз.
— Мы не враги тебе. Но если ты будешь молчать…
Лёд вокруг него начал медленно стягиваться плотнее. Не больно. Пока. Кеша зажмурился.
— Я не могу! — вдруг выпалил он. — Нельзя про них говорить!
— Почему? — резко спросил Иоанн.
Бесёнок замялся.
— Потому что, потому что я боюсь.... Милавушку.
Колобок замер.
— Кого?
Кеша сглотнул.
— Милавушка. Псина Вельзевула. Огромная. Больше, чем вы думаете. Глаза — как угли. Она чует страх. Если узнает, что я… — он нервно оглянулся на ущелье, — что я проболтался…
— Милавушка... пффффр... — фыркнул колобок, явно удивленный выбором имени.
— Когда? — спросил Иоанн.
— Не видел! — резко выпалил Кеша
Яга положила ладонь на ледяную клетку. По поверхности побежали трещины — тонкие, предупреждающие. Кеша испугался.
— После ветра. Они шли там. Вокруг ущелья. В обход. Я вообще случайно на них вышел. Акакия даже не узнал. Если бы Господин Вельзевул не назвал его по имени, я бы и не понял, что это он. Думал, человека какого тащат.
Кеша помедлил.
— Я видел, — выдохнул бесёнок. — как он сопротивлялся. Его тащили. Он упирался. Ругался. Кричал. Очень громко. Такой смелый...
Колобок прищурился.
— Что кричал?
Кеша покосился на него.
— Что вернётся. Что святошу своего не бросит. И что пса этого… Милавушку... — он осёкся, — в общем, нехорошо выражался.
Иоанн закрыл глаза на секунду.
— Он жив?
— Коли кричал, то жив значит, болван, — быстро ответил Кеша. — Я видел, как они скрылись за деревьями. Потом — не знаю. Я остался. Я не полез ближе. Псина… она слышит даже дыхание.
— А куда они пошли? — спросил Иоанн.
Кеша замолчал.
— Я не знаю.
Лёд вокруг него потемнел.
— Не знаешь? — тихо произнесла Яга.
Кеша дернулся.
— Нет.
Колобок подкатился ближе, щёлкнул челюстью прямо у его носа.
— Повтори?
— Не скажу! — выпалил Кеша и вжался в ледяную стенку. — Угрозами не выйдет. Я и так на волосок. Вы не понимаете. Если Господин узнает, что я выдал их — меня не просто порвут. Меня Милавушка нюхом найдёт, где бы я ни спрятался.
— Сейчас мы для тебя страшнее Милавушки. Поверь. Но, если расскажешь, мы тебя защитим, — сухо сказал Иоанн.
Кеша коротко, нервно рассмеялся.
— Вы? Вы себя-то защитить не можете! Беса своего не уберегли!
Слова повисли в морозном воздухе. Колобок дернулся, но Яга остановила его взглядом.
— Чего ты хочешь? — спросила она ровно.
Кеша поднял глаза. В них не было больше прежней наглой искры — только страх.
— Свободу.
— И всё? — холодно уточнила Яга.
— Освободите. Снимите клетку. Дайте уйти. Сейчас. И не пытайтесь следить. Тогда скажу. Сначала свобода - потом информация.
Колобок возмущённо зафыркал.
— Слышал, святоша? Давай ещё сапоги ему почистим, на дорожку!
— А если солжёшь? — спросил Иоанн.
Кеша на секунду задумался.
— Тогда… — он пожал плечами, — тогда вам всё равно хуже не станет. Вы и так не знаете, куда идти. Но, то что я вам скажу, повергнет вас в шок.
Это было честно. Яга шагнула ближе.
— Если мы тебя отпустим, ты говоришь правду.
Кеша кивнул слишком быстро.
— Клянусь.
— Чем? — сухо уточнил Иоанн.
Бесёнок замялся.
— Ну… своей тенью. Если совру — пусть она меня сожрёт.
Яга внимательно всмотрелась в его лицо. Она знала, как звучит ложь. И сейчас её не услышала. Она подняла руку. Лёд вокруг бесёнка задрожал.
— Мы тебя отпускаем, — сказала она. — Но если ты нас обманешь — я найду тебя. Где бы ты ни спрятался. И тогда Милавушка покажется тебе ласковой девочкой, по сравнению со мной.
Бесёнок сглотнул. Через секунду он был свободен.
— Господин Вельзевул говорил… — он понизил голос, будто опасался, что скалы донесут слова обратно хозяину. — Что этот ваш Акакий — приманка. Что его не просто так тащат. Что сын Сатаны обязательно придёт за своим бесом. И тогда… — он замялся, — тогда будет ловушка. Что-то про круг. Про замыкание. Про то, что он сам войдёт туда, куда надо.
Тишина стала плотной.
— Сын Сатаны, — повторил Кеша, почесав затылок. — Я тогда даже удивился. Думаю: вот это новости. У Сатаны, оказывается, сын есть. Представляете?
Колобок хмыкнул и выразительно покосился на Иоанна. Кеша проследил за его взглядом, нахмурился, медленно повернулся к священнику и уставился в лицо.
— Ты ли, чё ли? — осторожно спросил он.
Иоанн не отвёл взгляда.
— А ты не чувствуешь?
Кеша фыркнул.
— Чувствую? — он криво усмехнулся. — А ты меня почувствовал, когда колобка чуть в пропасть не скинул? Не похож ты на сына самого главного!
Слова ударили резче ветра. Яга напряглась. Иоанн медленно вдохнул. Воздух вокруг него изменился. Сначала это было почти незаметно — едва ощутимая тяжесть. Потом снег у его ног начал плавиться. Лёд под сапогами треснул. В глазах вспыхнул тёмный отблеск — не свет, а густая глубина, в которую не хотелось смотреть.
Кеша отшатнулся.
— Эй-эй… — его голос стал тонким. — Я ж просто спросил.
Яга шагнула вперёд.
— Ваня.
Иоанн поднял руку. Не резко. Спокойно. И воздух сжался. Яга отступила назад. Тонкая волна силы прошла по ущелью, камни задрожали, ветер стих, будто его придавили к земле. От священника исходило не тепло и не свет — а ощущение бездны, способной поглотить всё вокруг.
Кеша побледнел.
— Я не… я не хотел… — зашептал он. — Я не знал…
Колобок перестал язвить. Даже он притих. Яга смотрела на Иоанна пристально. В её взгляде не было страха — только тревожное понимание.
— Достаточно, — сказала она тихо.
Иоанн моргнул. Темнота в его глазах погасла. Снег перестал таять. Камни снова стали просто камнями. Он медленно опустил руку.
— Да, — сказал он ровно. — Это я.
Кеша попятился ещё на шаг.
— Тогда… — он нервно сглотнул. — Тогда тем более торопитесь. Господин не глуп. Он сказал, что сын Сатаны всегда приходит спасать своих. Он бросил взгляд вдаль, за ущелье.
— Каменный Перевал. Они отправились туда. И если он говорит про круг… — Кеша поморщился. — Это плохо. Очень плохо.
Он сделал ещё шаг назад.
— Всё. Больше я ничего не знаю. Клянусь тенью.
И, не дожидаясь ответа, юркнул в трещину скалы. В ущелье снова зашумел ветер. Яга не отводила взгляда от Иоанна.
— Не пугай нас так больше, — сказала она спокойно. — Даже если можешь. Я просила тебя не использовать силу. Она разрушает тебя. Ты этого не чувствуешь. Но мы видим, как она меняет тебя...
Иоанн смотрел в ту сторону, куда убежал бесёнок, проигнорировав замечание Яги.
— Он прав, — тихо сказал он. — Я приду. И если это ловушка — я всё равно приду.
Он достал книгу. Она потяжелела ещё больше. Вдруг, страницы сами перелистнулись. Чернила выступили медленно, неровно, как будто слова писались не рукой, а жглись изнутри. Все переглянулись. Наконец-то.
Иоанн прочёл.
«И будет третья печать наложена не рукою многих,
не словом духов древних,
но кровью и пламенем единого.
И тот, чья сила рождена во тьме,
да станет ключом и замком.
Да принесёт он силу свою, что из ада исходит,
не в ярости, но в жертве.
И отдав её печати,
затворит врата, что разверзлись,
и сузит бездну до шепота.
И не будет ад ходить по земле,
но будет ждать за дверью,
пока не придёт час последней печати.»
— Ну вот, — тихо сказала Яга. — Вот и ответ.
Колобок нахмурился.
— Это что, намёк прозрачнее некуда?
Иоанн не отрывал взгляда от страницы.
— «Сила, что рождена во тьме…» — повторил он. — Это обо мне?
— Да, — спокойно сказала Яга. — И хорошо.
Он поднял голову.
— Хорошо?
— Я давно с опаской смотрю на то, что в тебе пробудилось. Сила в тебе не человеческая. Она рвёт наружу, и ты сам не всегда её держишь. Если её нужно отдать печати — это благо.
— Ты рада, что я лишусь её?
— Я рада, что ты не станешь её рабом.
Иоанн закрыл книгу, но пальцы его не отпускали переплёт.
— Третья печать закроет разлом, — произнёс он медленно. — Не запечатает навсегда… но закроет. И, скорее всего, утянет за собой всё адское, совсем.
Ветер прошёл по ущелью, поднял снег, бросил им в лица. Они поняли одновременно. Колобок сказал первым:
— И Акакия.
Иоанн кивнул.
— Когда сузился разлом после второй печати, его унесло. Утащило ближе к источнику. Чем уже врата, тем сильнее притяжение. Если я отдам свою силу… если разлом закроется совсем… его может затянуть окончательно.
— В ад, — хрипло добавил колобок.
Яга смотрела на Иоанна внимательно, без прежней осторожности — теперь в её взгляде была тревога.
— Книга держит тебя, — сказала она. — Ты якорь. Пока ты хранитель, тебя не утащит. Это уже ясно. Но Акакий… он всё ещё адское создание. Пусть и наполовину человек. Ветер уже дотянулся до него однажды.
Иоанн провёл рукой по лицу.
— Значит, выбор простой.
— Нет, — резко сказала Яга. — Он чудовищный.
Он посмотрел на неё.
— Мир или Акакий.
Колобок фыркнул, но голос его дрогнул:
— Ты сейчас серьёзно это вслух сказал?
— А что, не так? — глухо ответил Иоанн. — Если я не наложу печать, адские твари будут ходить по земле. Гибнуть будут дети, женщины, города. Если наложу — есть шанс, что беса утянет туда навсегда.
Яга шагнула ближе.
— Ты не знаешь этого наверняка.
— Но риск есть.
Она выдержала его взгляд.
— А если бы на его месте был кто-то другой?
Он не ответил. Колобок тихо сказал:
— Он бы не сомневался.
Слова повисли в морозном воздухе. Иоанн сжал книгу так, что побелели пальцы.
— Он спасал меня, когда не должен был. Выбирал меня, когда должен был выбирать себя. Если я сейчас выберу мир… а его потеряю…
— Ты спасёшь и его, — тихо сказала Яга.
— Как?
Колобок посмотрел на Иоанна.
— Ты же всегда любишь переиначивать пророчества. Может, и тут есть щель. Мы найдём её.
Иоанн опустил голову.
— А если нет?
Яга ответила спокойно, но твёрдо:
— Тогда ты сделаешь то, что должен. И мы будем искать способ вытащить его даже из самого ада. Все по мере необходимости. Бес был тут и до разлома и до врат. Я постараюсь найти способ....мы постараемся....
Мороз сжал ущелье ещё крепче. Иоанн поднял взгляд. В нём не было ни ярости, ни огня — только тяжёлое, человеческое решение.
— Третью печать я наложу, — сказал он тихо. — Но прежде мы найдём Акакия. У нас есть преимущество. Мы знаем о ловушке.
Колобок выдохнул.
— Вот теперь ты говоришь как хранитель. А не как сын Сатаны.
Ветер прошёл по ущелью и на этот раз не казался таким ледяным.
***
Каменный перевал стоял чёрной стеной посреди ледяной пустоты. Скалы поднимались вверх, рваные, зубчатые, будто челюсти древнего чудовища. Ветер здесь не гулял — он выл, бился о камни, свистел в узких расщелинах. Снег не лежал ровным покрывалом, а висел клочьями на уступах, цепляясь за острые края. У входа в узкий проход сидела Милавушка.
Она была в десять раз больше всех адских псов. Шерсть её была не чёрной — угольной, с красными прожилками, будто под кожей тлели угли. Глаза — два янтарных провала, в которых отражалось всё вокруг. Она не дышала паром. Из её пасти выходил тонкий дым, пахнущий серой. Она лежала спокойно, но хвост её медленно бил по камню, оставляя в нём трещины.
Из-за скал показалась маленькая, сгорбленная фигура. Кеша осторожно выглянул, поёжился, и тут же натянул на лицо улыбку.
— Милавушка… — пропищал он, чуть поклонившись. — Ах, какая сегодня у вас… шерсть. Прямо блеск. Как смола на солнце. Вам бы в королевских псарнях служить, а не тут, на холоде.
Псина приоткрыла один глаз. Кеша тут же шагнул назад, прижимая уши.
— Я не со зла! Я по делу! Господин велел!
Милавушка поднялась. Её движение было медленным, но каждый шаг отзывался гулом в скале. Она наклонила морду к Кеше. Горячий дым обжёг ему лицо.
— Я всё сделал, — быстро заговорил он. — Честно-честно. Они идут. Сын Сатаны, как и было сказано. С ним круглый кусок хлеба и ведьма… рыжая, костяная нога… Яга её зовут. Всё как он и говорили. Я указал им путь. Даже намекнул на ловушку. Всё по плану.
Псина ещё секунду смотрела на него, потом отступила в сторону, открывая проход. Кеша сглотнул и поспешил внутрь.
За перевалом, в тени нависшей скалы, горел тёмный огонь — не дающий света, только тепло. Перед ним стоял Вельзевул. На нём был тот же строгий, почти человеческий облик: чёрный плащ, спокойное лицо, холодные глаза. Он не оборачивался.
В нескольких шагах, прикованный к скале цепями, сидел Акакий. Рога его снова были обломаны, крылья — исчезли. Красная кожа потемнела, местами покрылась серым налётом. Но глаза всё ещё горели злым, живым светом.
Кеша поклонился почти до земли.
— Господин Вельзевул. Я всё исполнил. Они уже близко. Сын Сатаны идёт прямо сюда. Я всё сказал, что нужно. И про ущелье, и про путь, и про то, что вы готовите…
— Достаточно, — спокойно произнёс Вельзевул.
Он повернул голову.
— Они поверили?
— Поверили, господин. Даже обсуждали. Сомневаются. Боятся. Всё как вы и предполагали.
Акакий хрипло рассмеялся.
— Ну ты и мелкий жополиз, Кеша. Я всегда знал, что у тебя хребет из мха.
Кеша дёрнулся.
— Я… я просто выполняю приказ!
— Выполняешь, — сплюнул Акакий. — Посмотри на себя. Кланяешься, разве что в рот не заглядываешь. Смотреть противно.
Кеша опустил глаза.
— Я на волоске от смерти, — пробормотал он. — Ты не видел, как она смотрит… — Он покосился в сторону выхода, где за скалой тяжело дышала Милавушка. — Если я ослушаюсь, меня первым и сожрут.
Акакий усмехнулся, хоть и с трудом.
— Совесть, значит, дороже шкуры не оказалась?
Кеша молчал. Вельзевул подошёл ближе к Акакию. Его голос был ровным, почти вежливым.
— Твой друг уже близко. И он стоит перед выбором. Печать или ты.
Акакий поднял голову.
— Он выберет печать. Вторую, если ты помнишь, он прекрасно наложил и без меня. С третьей будет так же.
— Посмотрим, — мягко ответил Вельзевул. — Ты для него дорог. Он сначала решит спасти своего бесноватого друга. Об этом говорит его путь. Если бы он хотел наложить третью печать, он уже бы сделал это. Но он идет за тобой.
Кеша нервно переступил с ноги на ногу.
— Господин… я могу идти?
Вельзевул даже не взглянул на него.
— Иди. Но не слишком далеко. Когда начнётся, ты нам ещё пригодишься.
Кеша поспешно поклонился и попятился к выходу. Проходя мимо Акакия, он на мгновение замедлился.
— Прости, — тихо прошептал он. — Я не…
— Брысь, — процедил Акакий. — И не смотри на меня так, будто я уже покойник.
Кеша опустил голову и юркнул наружу, стараясь не смотреть в глаза Милавушке.
Вельзевул остался стоять перед прикованным бесом.
— Священник привязался к тебе, — спокойно сказал он. — И он придет за тобой. Ты знаешь это. Ты для него даже важнее печатей. Что идет нам на руку.
Акакий усмехнулся, сквозь боль.
— Что ж. Хорошо, что ты его недооцениваешь...
Где-то за скалами ветер сменил направление. И перевал замер в ожидании.
Продолжение: https://dzen.ru/a/aZ1RGWSoZhASFj06?share_to=link