Казалось бы где либерализм и где религия? Если "либерализм — стремление к свободе человека от стеснений, налагаемых религией, традицией, государством и т. д.", как уверяет ВикипедиЯ, то религия для либерала - это враг свободы номер один.
При этом, если даже глубоко не погружаться в тему, не вспоминать о деизме тесно переплетенном с либеральной идеологией, то в истории известно по крайней мере две официальные либеральные государственные религии.
«Раздавите гадину!»
Одним из вдохновителей Великой французской революции был Вольтер. Преклонение перед ним было таковым, что Конвент постановил перенести останки Вольтера в Пантеон (французский аналог Кремлевской стены), а само перезахоронение останков превратили в грандиозную революционную демонстрацию.
Немалая заслуга Вольтера в том, что в «Декларации прав человека и гражданина» появился пункт №2: «Цель каждого государственного союза составляет обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковы свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению».
Но еще большая его заслуга в том, что конституционная монархия не смогла продержаться более трех лет, что открыло путь к углублению революционного террора.
Антиклерикальный девиз Вольтера «Écrasez l’infâme!» («раздавите гадину!»), ставший главным его наследием и крылатым выражением, был воспринят революционерами слишком буквально. Уничтожая церковь, они разрушали самый важный инструмент доверия не только к власти, но и между людьми.
Есть версия, что и сам Вольтер понимал эту очевидную истину. Во всяком случае, согласно одному очень известному анекдоту, который будто бы пересказывали еще его современники, когда Вольтера спросили, есть ли Бог, он попросил сперва плотно закрыть дверь и затем сказал:
«Бога нет, но этого не должны знать мои лакей и жена, так как я не хочу, чтобы мой лакей меня зарезал, а жена вышла из послушания».
Революционеры и не подумали «закрыть дверь», за что многие из них сложили головы на гильотине, а Франция продолжила свой путь по колено в крови.
Провинция Вандея
Восставшая против Французской революции католическая провинция Вандея активно сопротивлялась либеральным реформам более трех лет, за что ее подвергли террору. 1 августа 1793 года Комитет общественной безопасности приказал провести "умиротворение" региона путем полного физического уничтожения.
Боюсь уточнять, как юридически называются действия государственных структур, которые ради подчинения непокорных убивают от 20 до 25% населения повстанческой территории (включая женщин и детей), но именно это совершила Франция с народом провинции Вандея, восставшем против демократии.
Революционеры убивала не только несогласных с делом революции, но и друг друга в беспощадной борьбе за власть и за деньги. Причина революционной жестокости не в человеческой природе, будто бы склонной к насилию, а в утере взаимного доверия.
Когда в обществе уничтожена объединяющая идея, то каждый становится сам по себе. А поскольку во Франции стремительно деградировало доверие к власти и церкви, то скатиться к террору ради хоть какого-то порядка немудрено.
Если никто никому не доверяет, то единственный способ убедить противника в своей правоте – это насилие.
Революционный террор
Все революционеры были за свободу, но убивали друг друга с остервенением, какого не было, когда о свободе и не заикались. Для кровопролития было достаточно всего лишь разного понимания этой самой свободы и такого чисто человеческого свойства, как жажда признания. Это ничуть не должно в нас посеять сомнения в умиротворяющей и всепобеждающей силе свободы и жажды признания, которые ведут нас к миру на веки вечные.
Надо сказать, что когда называют причины той революции, то в основном ссылаются на экономику. Между тем и Франция, и другие католические страны (та же Испания) многократно переживали трудные времена, но голод и банкротство государственных финансов не приводили к столь разрушительным последствиям. Та система была настроена на трудности, материальное в ней было не главным, но монархия, как любая человеческая общность, теряла прочность при разрушении доверия.
Франция скорее всего пережила бы и этот кризис, если бы заигравшийся в колониальный бизнес король не решил переложить расплату за свои ошибки на народ, подняв и без того высокие налоги. Если бы налоги поднимались по понятным народу причинам (защита отечества, национальное бедствие или хотя бы выкуп самого короля), то народ, без сомнения, собрал бы последние силы и, поругивая втихомолку чиновников, стерпел бы, но расплачиваться за темные делишки нуворишей где-то далеко за океанами – это уже перебор. А тут еще и эта австриячка с ее бриошами вместо хлеба. Хоть и вранье, но уже неважно.
Провозглашение Первой Республики после уничтожения церкви и казни короля привело лишь к разрастанию террора, поскольку идея свободы в католической стране была востребована в очень ограниченном кругу либералов.
Уничтожить сословные различия для того, чтобы раздробить общество на атомы и потом всех собрать в единое государство – это огромный риск. Это то же самое, что разбить вазу для того, чтобы слепить новую из осколков. Без связующего ингредиента ничего не получится.
Франция шагнула на совершенно нехоженое поле, опираясь исключительно на теории мыслителей века просвещения. В отличии от Англии, которая уже давно шла к росту общего блага через идею свободы для достойных людей – владельцев капитала, Франция всего лишь стремилась стать более эффективной.
Почему нельзя было просто перенять чужой опыт вместо того, чтобы пытаться искать способ сбалансировать лишенный совести и разума, но экономически более эффективный «дикий» либерализм? Причина в той огромной разнице между Англией, вступившей на путь свободы почти три века назад, и Францией, все это время остающейся с почти неизменными христианскими принципами.
Доверие к власти и без того было подорвано, а с разрушением церкви все покатилось в пропасть. Остановить падение пытались террором и внедрением новой религии, которая, по замыслу, должна была повести народ Франции к заветному общему благу, не отвлекаясь на все эти христианские «анахронизмы» вроде души и совести.
Культ Разума
После сентябрьской расправы (фр. Massacres de septembre), когда революционной толпой в сентябре 1792 года были совершены массовые убийства священников, и особенно после издания 24 ноября 1793 года декрета о запрете католического богослужения и закрытии всех церквей в Париже их стали превращать в храмы Разума.
На волне расправ ввели новую государственную религию – Культ Разума (франц: Culte de la Raison), и во время праздников Разума на юге Франции устраивались публичные казни. Тогда ни у кого не возникало вопроса, как же свист гильотины и падающие в корзину человеческие головы способствуют торжеству этого самого разума.
Церемонии культа Разума сопровождались еще и карнавалами, парадами, принуждением священников отрекаться от сана, разграблением церквей, уничтожением и осквернением икон, статуй святых и т. п.).
На волне внедрения новой религи проводились церемонии почитания «мучеников Революции». Что-то это напоминает, не правда ли? Можно легко себе представить как это было почти два с половиной века назад, вспомнив недавние события в одном сопредельной стране.
Наибольшего развития культ достиг в Париже, во время проведения «Фестиваля свободы» в небезызвестном Соборе Парижской Богоматери 10 ноября 1793 года. В ходе церемонии артистка оперы Тереза-Анжелика Обри короновалась как «Богиня Разума».
Культ Верховного Существа
Культ Разума безвременно померк, когда в 1794 года были казнены радикальные якобинцы, провозгласившие эту атеистическую религию. Пришедшие им на смену монтаньяры во главе с Робеспьером отменили культ разума, утвердив поклонение Верховному Существу.
С идейной точки зрения культ Верховного Существа наследовал деизму, идеям Просвещения и во многом философским взглядам Руссо, разрабатывавшего идеи естественной религии. Целью культа, включавшего также ряд праздников в честь республиканских добродетелей, было «развитие гражданственности и республиканской морали».
Термин «Верховное Существо» был включён в новую редакцию Декларации прав человека и гражданина. Теперь все эти права устанавливались не «перед лицом и под покровительством Верховного Существа», а всего-то в «присутствии» Верховного Существа.
Вот ведь прогресс: революционерам уже не требовалось чье-то покровительство, пусть даже это будет придуманное ими Верховное Существо, а лишь его присутствие. Вроде уже не активный участник, а только безмолвный свидетель. Кстати, это одна из основных идей деизма, согласно которой если Создатель и сотворил мир, то потом отошел от дел и лишь наблюдает за всем.
7 мая 1794 года Национальный конвент принял декларацию, согласно которой «французский народ признает Верховное Существо». В декларации говорилось:
«Он признаёт, что достойное поклонение Верховному Существу есть исполнение человеческих обязанностей. Во главе этих обязанностей он ставит ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь несчастным, уважение к слабым, защиту угнетённых, оказание ближнему всевозможного добра и избежание всякого зла».
8 июня 1794 года в Париже был организован публичный торжественный праздник Верховного Существа, где выступил Робеспьер. Фактически власти вводили государственную религию. Формально это было нарушением идеала Революции о свободе совести, но при этом показывало отчаяние Робеспьера перед лицом непрекращающегося террора и полного отсутствия минимальной терпимости в обществе. Оставалась только надежда на то, что народ хотя бы по старой памяти побоится проливать кровь.
Не помогло. После очередного государственного переворота Робеспьера лишили головы, как и его сподвижников, а культ Верховного Существа быстро сошёл на нет. Официально он был запрещён Законом о культах, изданным Наполеоном, одновременно с возвращением католической церкви.
Такой круговорот либеральных религий совершила Франция на волне демократических преобразований чтобы спустя всего несколько лет забыть об этом, как о кошмарном сне. Теперь разве что отдельные историки во всей колыбели демократии помнят о временах, когда во Франции почитали либеральных богов или верховных существ.
Благодарю за прочтение. Если было интересно, подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи.
Смело оставляйте комментарии. Автор хорошо относится к заслуженной критике, еще лучше к незаслуженной похвале.
Подробнее в книге "Евангелие от Дарвина. Эволюция доверия", где найдете еще больше фактов, знание о которых возможно перевернет ваше представление об истории европейского благополучия.
Читайте еще на канале: