Взрослая трагедия детскими голосами

Недавно я посмотрела спектакль детско-подростковой студии по повести "Белый пароход" Чингиза Айтматова. И до сих пор во мне живёт двойственное чувство.

Коротко о произведении

Это история мальчика, живущего в горах с дедушкой - самым близким и по сути единственным родным человеком. Его внутренний мир держится на фантазии: сказке о матери-оленихе и мечте о белом пароходе, который однажды увезёт его к отцу. А вокруг - мир взрослых: бесчеловечность, алкоголь, бессилие, разрушенные судьбы. Детская вера сталкивается с жестокой реальностью. Финал трагичен, текст тяжёлый, но смотреть оказалось тяжелее, чем читать.

Когда дети играют взрослую боль

Подростки сыграли с полной отдачей. На сцене было столько надрыва, отчаяния, ярости, что временами хотелось отвернуться. Я одновременно восхищалась и внутренне сжималась. Режиссёр не сглаживал острые углы - наоборот, усиливал напряжение. Это был не «облегчённый» вариант для детской аудитории, а полноценная трагедия.

И именно это усилило мой внутренний вопрос - Насколько этично ставить такой материал в детской студии?

Взрослый актёр хотя бы теоретически может отрефлексировать, выдержать, обратиться за поддержкой. Это уже более зрелая личность с определённым внутренним инструментарием. Подростки же часто соглашаются, потому что хотят быть взрослыми, хотят доказать, что способны.

Но могут ли они до конца понимать, что значит снова и снова проживать сцены унижения, ярости, бессилия? Что происходит с психикой, когда такие состояния становятся регулярной репетицией?

Про стремление ускорить взросление

Я слышала, как многие взрослые после спектакля говорили: «Как взрослые!», «Потрясающе, они играют как настоящие профессионалы».

И я поймала себя на мысли: почему нас так восхищает, когда ребёнок играет как взрослый? Почему не вызывает такого же восторга, когда подросток органично проживает свой возраст?

Подростковый период сам по себе хрупкий. Это время поиска себя, колебаний самооценки, эмоциональной неустойчивости. И, возможно, в этом возрасте важнее не глубина чужой трагедии, а проживание тех чувств, которые естественно связаны с их возрастными поисками.

После этого спектакля у меня появилось много вопросов, и я буду очень рада обсудить их с вами. По моему мнению, ставить такой материал подросткам - неэтично: им сложно осознанно отрефлексировать переживаемые эмоции, а регулярное проживание взрослой боли может быть слишком сильным и оставить глубокие эмоциональные раны и даже травмы. Мне хочется услышать мнение коллег, педагогов, родителей и всех, кто заинтересовался.

Где проходит граница между художественной смелостью и ответственностью перед детской психикой?

Должен ли режиссёр детской студии ограничивать себя в выборе материала?

Достаточно ли желания самих подростков участвовать?

Может ли сильное искусство быть одновременно небезопасным?

И обязаны ли мы, взрослые, думать об этом больше, чем дети и подростки?

Где проходит линия между развитием и преждевременным взрослением, и не путаем ли мы талант с готовностью выдерживать взрослую боль?

Задать вопросы и записаться на сессию @AnnaBirbraer

Больше примеров и практических идей, которые меняют жизнь, можно найти в моем телеграмм канале Психология бережных перемен

Автор: Анна Олеговна Бирбраер
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru